Цок-цок-цок

Стены здесь выкрашены в светло-голубую краску, а по пожелтевшему потолку буйной жизнью цвела плесень. Шесть железных коек: по три напротив друг друга, всего с двумя хозяевами. Рядом с каждой кроватью рыжие тумбочки из самого дешевого ДСП. Непонятно зачем они здесь, так как больным не позволяли хранить даже зубных щеток. Всё потому что в прошлом году один из них загнал щетку глубоко себе в глаз. Антон грыз ноготь на большом пальце не замечая, что дошел до корня. Он не обращал внимания на боль и не чувствовал во рту металлический привкус крови. Его пустой взгляд уставился в окно, за которым сгущались сумерки. Мыслями он пропадал где-то далеко в воспоминаниях. Когда всё было хорошо. Антон встретил Милу в институте на юрфаке. В те дни он не имел ни гроша за душой, перебиваясь скудным заработком от подработки в общепите. Всё остальное время он посвящал учёбе, желая вырваться из трясины бедности. Родителей у него не было. Умерли, когда Антону исполнилось десять лет. И хоть детство, прошедшее под крылом бабушки было счастливым, путь в светлую взрослую жизнь Антон должен был проложить себе сам. Поэтому о романтике он даже не задумывался. Но Мила ураганом ворвалась в его жизнь, обратив внимание на его симпатичную мордашку, нетипичную для ботаника, и беспрерывное лидерство среди лучших студентов потока. Проигнорировать же огненную красавицу было сложно. Её окружала особенная манящая аура, люди слетались к ней как мотыльки. Они жаждали ей угодить. Жаждали её порадовать, хоть на секунду увидеть тень улыбки на пухлых малиновых губах. Мила одна из самых красивых девушек в институте, если не во всём городе. Густые медные волосы заставляли прохожих сворачивать шеи, оглядываясь ей вслед, а хитрые, василькового цвета глаза гипнотизировали взгляд собеседника, принуждая идти на поводу у хозяйки. Она знала, что хотела и не стеснялась этого добиваться, а её отец владел самой успешной и влиятельной юридической компанией. Что в дальнейшем открыло кучу возможностей для Антона. Антон до сих пор не знает, как он успевал всем жонглировать, ведь и учеба, и Мила ревностно относились к его вниманию. Долго игнорировать ни ту, не другую нельзя — расплата приходила мгновенно в виде дополнительных бессонных ночей или парочки громких скандалов. Но если быть совсем уж откровенным… Юрфак он выбрал, потому что в этой сфере деньги будут всегда. А нравится или не нравится ему этим заниматься, дело второстепенное и в то время, не имевшее значения. А Милу… Здесь запутаннее и сложнее. Её внимание было лестным, с ней он чувствовал себя на высоте мира. Будто он поймал удачу за хвост. И в начале всё так и было. Он с отличием окончил институт, проблем с поиском работы не возникло. Мила замолвила за него словечко перед отцом и уже через неделю после выпуска Антон обустраивался в собственном офисе в юридической компании с хорошей зарплатой и не последней ролью. Не обошлось и без минусов. С коллегами общение не заладилось – выскочек, с первых дней, занимавших отдельные кабинеты, никто не любил. К тому же отец Милы везде представлял Антона как будущего зятя, тем самым напрочь стирая все его личные достижения. И отвертеться не было возможности, он хотел эту работу. Через год Антон сделал Миле предложение, так как чувствовал, что все вокруг этого ждут, ему же было всё равно. Возможно он не любил её, но заботился и в целом жизнь Антона вошла в мирную колею. Они поженились, купили большой коттедж с европейским садом, родили прелестных близнецов: Арсения и Матвея – две маленькие копии Антона со светлой копной волос и карими глазами. Два раза в год их семья летала в путешествие, заполняя коттедж счастливыми фотографиями. Одним словом идиллия. Для любого другого человека, но не для Антона. Ему всё время казалось, что он не на своем месте. А всё, что происходило, на самом деле происходило не с ним, а с кем-то другим. Иногда он освобождался от помутнения, когда жена на пару дней уходила на девичник к подружкам (к слову Антон, их ни разу не видел), что происходило регулярно раз в месяц. В эти дни он, словно выныривал из воды и дышал полной грудью, приходили минуты ясности: он смотрел на свою жизнь и хотел изменить её, хотя не понимал, что именно ему нужно было менять. В один прекрасный день, когда к нему пришла ясность, он сбежал из душного офиса вниз на первый этаж, в кофейню. Посетителей в предобеденное время не было, а за кассой стояла молоденькая девушка. Он хотел купить кофе и уйти погулять в ближайший парк, но не заметил, как остался болтать с девушкой, которую звали Алисой. У неё были светлые волосы, милые ямочки на щеках, когда она улыбалась и едва заметная щелка между зубов – небольшой дефект, который Антон нашел очень привлекательным. Когда её глаза радостно искрились после его очередной неловкой попытки пошутить, что-то внутри груди Антона разливалась горячей волной с ноткой гордости. Они проболтали целый час пока кофейня не стала заполняться гостями, пришедшими пообедать. Антон обещал заглянуть в следующий раз, который наступил этим же вечером. А потом на следующий день и на следующий день, и все последующие дни. Он приходил в кофейню в каждую её смену, а домой возвращался всё позже. Во время их встреч обручальное кольцо всегда лежало у него в кармане, а пелена возвращалась только в выходные, когда он не мог придумать причины сбежать из дома. Ведь у любимого зятя выходные всегда должны оставаться свободными для проведения времени с семьей. Всё чаще он ловил себя на раздражении от присутствия Милы. Её голос, её прикосновения, даже её запах вызывали в нём неприязнь. О выполнении супружеского долга не могло быть и речи. Он перестал питаться дома. Всё чаще проводил время только с детьми, стараясь избегать Милы, отмахиваясь работой, усталостью и вниманием к растущим сыновьям. Антон забыл, как сильно Мила не любила, когда её игнорировали. В конце концов он не смог долго скрывать свои чувства к Алисе. Ему понадобилось время понять, что он влюбился, что до встречи с ней, он не жил, а проживал жизнь человека, бессмысленно плывущего по течению в угоду других. У него всё было, но в тоже время ничего не было. Он проживал несчастливую чужую жизнь. Однако ему не хватило смелости или может достоинства сделать всё правильно. Возможно, он эгоистично посчитал, что раз уж он всё это время жил для других, то сейчас может сделать что-то для себя как ему удобно. Антон написал заявление на увольнение, отправив его заказным письмом по почте. Дождался, когда Мила уйдет на очередной девичник, не заметив, как злобно сверкнули васильковые глаза в его сторону, когда она уходила. Антон вызвал няню для детей - сейчас он не мог забрать их с собой, хотя его уже не беспокоила предстоящая кровавая битва за опеку. Он собрал сумку с вещами на первое время (в новом городе, они с Алисой начнут жизнь с чистого листа) и оставил на кухонном столе записку для Милы, где много извинялся и попытался объясниться. Уходя, ему было лишь слегка совестно, глядя в глаза шестилетним сыновьям, говоря, что он ненадолго уезжает. Во остальном же он уходил, окрыленным свободой. По пути к Алисе, он заглянул купить цветы, хотел порадовать любимую. В голову закралась непрошенная мысль, что он никогда не покупал Миле цветов, а она никогда его за это не укоряла. Он встряхнул голову: не время о таком думать. Теперь это уже неважно. Немного подпортила настроение флорист, навязчиво предлагавшая ему купить букетик васильков. Антон настоял на лилиях. Когда он выходил из магазина в ноги ему бросился черный кот из-за чего Антон едва не упал. И хотя он был последним человеком, который верил во всякие приметы, под ложечкой у него неприятно засосало. Антон достал телефон и позвонил Алисе. В телефоне звучали протяжные гудки, никто не отвечал. Стараясь не паниковать, мужчина написал сообщение: «набери, когда освободишься» - и поторопился домой к Алисе. Сообщение осталось непрочитанным. Квартира Алисы встретила тишиной. В темный коридор из приоткрытой двери ванной лился свет. Антон, подсознательно догадывался о том, что увидит в ванной, но не хотел в это верить. Медленно пройдя по коридору, дрожащей рукой он открыл дверь. На полу, облокотившись на ванную, с неестественно задранной головой в луже собственной мочи, сидела Алиса. Её невидящие, налитые кровью глаза уставились в никуда, лицо опухло и посинело. Из приоткрытого рта уродливо торчал распухший язык, прокусанный передними зубами с некогда милой щербинкой. Тонкую шею под челюстью сдавило толстое золотое ожерелье, Антон узнал его. С воем раненного зверя он бросился к ней, обнимая и убаюкивая в руках, ужасаясь от необратимости смерти. Уже ничего нельзя было сделать. В отчаянии он пытался сорвать проклятое ожерелье, но руки обожгло как от раскаленной печки и Антону показалось, что золотые кольца сжались сильнее, словно питон, сжимавший сопротивляющуюся жертву. Как это произошло? Как она узнала? Когда успела? Как долго Алиса здесь лежала вот так. О том, насколько мучительной была её смерть, мужчина не хотел даже думать. Во рту ощущался привкус горечи. Он поцеловал любимую в лоб, нежно погладил её потускневшие волосы, не желая верить, что делал это в последний раз. Но ему нужно идти, он хотел разобраться. В груди клокотали гнев и ненависть. Он ушел. Дверь оставил открытой, кто-то из соседей найдет и вызовет полицию. А его ждала месть. Но его ярости не суждено было реализоваться. Месть его красавицы жены только начиналась. В отличие от Алисы он нашел их на кухне. Не сразу. Дом утопал в сумерках и в начале он проверил второй этаж, когда оказалось, что кровати пусты, Антон направился на кухню. Уже в коридоре ему в нос ударил сладковатый металлический запах. Видимо няня пыталась защитить детей от неё - весь пол был залит кровью. На суде прокурор рассказал, что няню ударили ножом тридцать девять раз (бедная женщина, львиную долю ярости она приняла на себя). Мальчики лежали чуть дальше с перерезанными глотками, даже в смерти их руки не отпустили друг друга. Что происходило дальше Антон помнил смутно. Его нашли всего в крови, в руках он укачивал сыновей. Милы нигде не было. Следствие обвинило Антона, он не протестовал, но и ничего вразумительного не говорил, только покачивался на стуле, уставившись в одну точку. Следствие с поддержки отца Милы обвинило его и в убийстве жены, так как она бесследно исчезла. Семью он убил из-за любовницы, которую сам же придушил во время очередной ссоры, связанной с его нежеланием разводиться с женой. И соседи нашлись, якобы часто слышавшие их ссоры. Мила приходила к нему, когда никто не видел. Она нашептывала ему, что это он виноват в их смерти, ведь он её предал. А предателей ждёт особенное место в аду. Мила обещала обязательно замолвить за него словечко. Ей так нравилось наблюдать за тряской Антона, его корчащимся лицом и жалкой попыткой заткнуть руками уши, когда она смаковала как именно она убивала детей. Какой нож выбрала, как медленно расходилась алебастрового цвета кожа на тонких шейках и какими храбрыми мальчиками они были, их малыши. И как красив красный, растекающийся по белому. Разве её драгоценный муж не обратил внимания? По малиновым губам ведьмы змеилась довольная улыбка, а глаза светились бешеным огоньком. Она хихикала, словно школьница, прикрывая рот ладошкой. Тонкими руками обняла его со спины, отчего от огненных кудрей Милы волной накрыло Антона цветочным ароматом - запахом лилий. И будто сжалившись над в конце обезумевшим мужем прошептала: не переживай, любимый, я деток наших подлатаю, как-нибудь наведаемся к тебе в гости. После первого визита жены, он наконец заговорил, хоть это и не особо ему помогло. Он нёс бред: его жена ведьма, каждый месяц в полнолуние она уходила на шабаш в компании чертей и дьяволиц. Он требовал привести к нему батюшку, потому что жена приходила к нему ночью в камеру и вместо человеческих ног у неё ноги лани. Он слышал её до того, как она появлялась в камере. Её копыта стучали звонкое: цок-цок-цок. После очередного сумасшедшего бреда его отправили к психиатру на освидетельствование. А на седьмую ночь в камере он попытался покончить с собой. Не в последний раз. В итоге его признали психически невменяемым и отправили на принудительное лечение. Отца Милы такой приговор не устроил, он подал на апелляцию, но проиграл, тогда благодаря связям он запихнул Антона в самую отвратительную психиатрическую лечебницу какую только можно найти. К пациентам здесь относились как к нелюдям. Антон сильно похудел, походя на скелет, а кожа стала сухой как пергамент. Густая шевелюра превратилась в торчащие кусками пряди с огромными проплешинами. Из-за пренебрежения гигиеной одна половина зубов выпала, другая сгнила. Но Антона это мало волновало. Каждый день он со страхом ожидал полночи, ведь тогда затуманенное сознание прояснялось до кристальной ясности и вдалеке он слышал: цок-цок-цок.