Инстинкт любить

      Предложение о повышении с переводом заставило Адама нелепо сглотнуть кофе, уставиться в монитор рабочего компьютера и перечитать письмо еще раз. Ему несомненно польстила высокая оценка его работы в участке, однако в интонациях строк начальства он уловил некоторое пренебрежение его родным городом. Руководство очень ловко обошло выражения «мелковато для вас», «что вы там забыли» и прочее, заменив их сладким «ваши способности требуют большего масштаба для реализации». Малый опыт их не смущал.       Адама же смущала возможность перебраться в мегаполис. Выросший в сонном городке на окраине, где все всех знают, он впадал в апатию от одной мысли о бетонных джунглях вдали от семьи и родного хвойного леса под боком.       — Ну знаешь, — рассуждал старший брат, сосредоточено со знанием дела выкладывая бифштексы на гриль, — если уж ты выбрал профессию полицейского, то должен был быть готов к приказам.       — К тому же, — не дав вставить слова, подхватил отец, — не обижайся, но тут ты разве что бабулек через дорогу водил и котят с деревьев собирал. Настоящая преступность опасная для людей кучкуется как раз в городах типа того, куда тебя зовут.       — Но это опасно! — откуда-то из-под стола запищала самая младшая 7-летка Изабелла.       Адам тяжело вздохнул, пытаясь все переварить, отпил пива, а затем одной рукой нащупал сестру и, защекотав в процессе, посадил ее на колено. Та заливисто засмеялась и повисла на его шее.       — Волков бояться — в лес не ходить, — плавно выплыв из дома, сообщила мама и переждав вспышку понимающего хохота всей семьи, поставила блюдо с картофелем на стол, затем обошла сына и мельком чмокнула его в макушку, — В конце концов, если не понравится, вернешься. Правильно?       — Правильно, — согласился младший брат и, отчасти от ревности, отчасти дурачась, плюхнулся всем своим 17-летним весом на второе колено Адама.       Тот закатил глаза, но с готовностью приобнял еще и брата, натравив на него попутно норовящую заплести всем вокруг волосы в косички Изабеллу. И почти тут же отодвинул её обратно и отпустил бегать по двору, подозрительно потянув носом.       Поняв, что старший уловил что-то, чего не должен был, Марк мигом слетел с его колена и рванул от стола, затылком чуя как брат мгновенно сорвался следом. Перемахнув забор, он припустил к лесу. Немного попетляв по нему, споткнулся о корягу, понял, что падает и, успев лишь пожалеть свою футболку, обратился в прыжке и продолжил мчаться уже на четырех лапах. Марк Аррон может и был подростком, не не был идиотом, поэтому надеяться на то, что брат его не догонит даже не пытался. Сзади хрустнуло — бедро Адама всегда издавало этот забавный звук, когда тот перекидывался, и уже спустя пару секунд его небольно но крепко толкнули в бок.       Этого хватило чтобы потерять равновесие и на скорости полететь мордой в ближайшую ёлку. Однако удара не последовало: старший ловко, как умел только он, поймал его за загривок зубами и прижал к земле. Сдавшись, младший прижал уши к голове, припал к земле и виновато поднял глаза. Адам сердито обошел его кругом, придирчиво обнюхивая, затем зафыркал и глухо рыкнул. Потом окрутил мордой и пошел к знакомому им обоим дереву, поставив на него передние лапы, сунулся в ветви, скинул оттуда припрятанный рюкзак и лениво начал обращаться обратно. Перекинувшись и поднявшись на две ноги, он достал из рюкзака штаны, натянул их и, скрестив руки на груди, уставился на брата. Тот уныло повторил ритуал и поскреб ногтем ствол дерева.       — И чем это от тебя пахнет?       — Диор, — сморщив нос, ответил Марк, но заметив как сдвинулись брови старшего, поправился, — Не чем, а кем.       — Кем, — терпеливо повторил он, а потом наклонился и снова втянул воздух рядом с парнем, — Девчонка, лет 15, боже, Марк, 15, ты серьёзно? Курящая…из твоей школы, любительница пряников. Очень знакомо, как же ее… М-марла? Моника?       — Мейвис! — отшатнувшись, взрыкнул младший, — Ее зовут Мейвис. Прекрати, чего ты докопался? То, что у тебя самый острый нюх, не значит, что ты можешь лезть в мою личную жизнь.       — Личная жизнь — это хорошо. Но теперь подумай головой, — наблюдая как брат скачет на одной ноге, натягивая штаны, вздохнул Адам, — Помимо того что вы оба малолетки, а она даже мельче тебя, твоя Мейвис — человек.       — Ты же не собираешься мне читать фашистские нотации на тему «оборотню — оборотень»?       — Нет. Просто ты должен понимать, чем это грозит. Отца видел?       — Видел… Но я же все держу под контролем, я все чувствую. Не всем же как тебе во время гона по лесу бесноваться и на луну выть! — выдав это, Марк прикусил язык буквально и фигурально одновременно.       Но брат не разозлился.       — Не всем, — мягко согласился он, но младший ругнулся про себя, заметив как тот сморщил нос — все-таки задел, — Но поверь мне. Это сейчас ты сам у себя на поводке. Когда станешь взрослым, гон будет сводить тебя с ума, себя помнить не будешь, — он задумчиво почесал за ухом и посмотрел вверх, на ветви сосен, — Тебя тогда еще не было, а я маленький совсем был, но помню хорошо как отец тогда только водолазки как паранджу носил. Потому что мама плакала жутко каждый раз, видя шрамы, что ему оставила.       — Но папа же сам выбрал быть с оборотнем! И мама научилась сдерживаться!       — Да, но так бывает только у истинных пар или у пар, проживших в любви много лет. И прежде чем ты научишься держать себя в лапах, ты можешь не раз и не два навредить партнёру, понимаешь?       — Понимаю, — окончательно поникнув, кивнул Марк, — Только я люблю ее… Сильно.       — Прямо стопудово? Любишь? — Адам тяжело вздохнул и, приобняв брата за плечо неспешно пошел обратно к дому.       — Угу…       — Ну тогда люби. И будь готов взять на себя ответственность за человеческие душу и хрупкое тело.       Уже на выходе из леса Аррон младший почесал голый живот и покосился на старшего:       — А ты что, веришь в истинные пары?       Тот заметно смутился. В приличном волколачьем обществе про истинность либо хорошо, либо никак вовсе. Из вежливости и симпатии пары называли истинными, чтобы подчеркнуть их глубокую связь. В остальном это явление существовало скорее на уровне фольклора опять же исключительно в волколачьих кругах. Заикнуться об истинности пары оборотня и человека никто никогда не решался.       — Верю, — хмыкнув, ответил он.

***

      Самым сложным в переезде оказалась не долгая поездка в купе поезда, переполненном запахами, и даже не полная сумка вещей, набитая в основном мелочью «на память» от всех десяти членов семьи, а попытки успокоить рыдающую Изабеллу. Девочка повисла на брате, вцепившись всеми конечностями и чуть ли не зубами, от нервов не проконтролировав появление хвоста. И теперь дергано виляла им из стороны в сторону, вызывая заинтересованные взгляды всего вокзала.       — Белка, ну ты чего, — утирая мокрое лицо сестры, бормотал Адам, — я же не насовсем. Мы с тобой созваниваться будем хоть каждый вечер, хочешь?       — Хочууу, — протянула она, случайно перейдя в вой, — Ты мне звони! И я тебе буду! Каждый-каждый день!       — Договорились. А это что? — парень подцепил пальцем предмет на шнурке, который девочка ловко успела нацепить на его шею, — Тушкан?       — Сам ты тушкан! — стараясь сдержать смех и выпадать из страдаюшего образа, прохныкала волколачка, — Это волк! Как ты. Я сама слепила… Из глины полимерной.       Затем Изабелла все-таки вцепилась в него зубами, и пришлось прибегать к помощи отца и остальной родни. Как только получилось отлепить ревущую, Адам коротко махнул рукой семье, подмигнул сестрам и поспешил в вагон.