Инстинкт любить

      До следующего утра он дожил с трудом. Уснуть так и не получилось, всю ночь он сидел и хихикал а подушку как дурак, а потом смотрел романтические комедии.       Поцеловала! Сама! Он постоянно возвращался мыслями к тому, что это была просто благодарность. Обычный «спасибный» поцелуй, который на самом деле был быстрым и непродолжительным, просто он себе напридумывал. Да и Хельга не была одной из тех девушек, которые в принципе позволяют себе хотя бы малейшую привязанность хоть к кому-то.       Но стоило ему хоть на секунду представить, что в этот поцелуй было вложено хоть немного симпатии…       Он пришёл к ее подъезду на полчаса раньше. И все это время гулял под окном, наблюдая как ее силуэт иногда мелькает за шторами. Когда она наконец спустилась, он нерешительно подошёл, так и не сумев стереть счастливую улыбку с лица, и склонив голову, сказал:       — Доброе утро.       — Привет, — задумчиво хмурясь, ответила она.       По пути в реабилитационный центр он сунулся в её мысли и прочитал там: «прекрати пялиться, волчий сын» и всевозможные внутренние рассуждения на тему того, был поцелуй ошибкой большой или очень большой. Забрав сонного Сэмми, они сели в электричку.       Мальчик попросился к окну и спустя 20 минут уже спал лежа на коленях Хельги. Адам честно продержался 30 минут и тоже уснул, положив на нее голову и завалившись почти целиком с другой стороны.       Проснувшись, глаза открывать не стал. Он продолжал почти лежать на тёмной и чувствовал ее запах. В этот раз он чувствовал её запах как человек, её духи, гель для душа и шампунь. А ещё он чувствовал, что во сне, крепко обнимал её одной рукой, а она даже не выкинула его в проход. Он прислушался к её мыслям и обомлел — она разглядывала его. «И всё-таки какой же рыжий», — думала она, — «Как сироп к оладьям. И такой же приторно сладкий».       Он сразу расстроился, узнав, что он приторно сладкий. И вовсе не сладкий. Он собрался было «проснуться», но поймал её следующую мысль. «Обожаю сладкое».       Забывшись, он резко поднял голову и радостно уставился ей в глаза. Она вздрогнула от неожиданности и уставилась в ответ.       — Что? — не выдержав, наконец спросила она, хлопнув своими черными глазами.       — Ничего, — он глупо улыбнулся, — сон хороший приснился.       — Ладно. Отпустишь?       Он продолжал обнимать ее поперёк талии, одну руку заведя за ее спину и положив на мирно спящего Сэмми.       — Нет, — нахально ответил он и обнял лишь крепче. А когда она возмущенно сдвинула брови, лёг обратно на её плечо и беспечно продолжил спать.       Она растолкала их обоих через час. Они сонно высыпались на перрон. Адам полной грудью вдохнул запах родного города. Его снова потянуло в лес размять лапы и набегаться вдоволь.       — Эй… — вдруг позвала Хельга, — Хвостатый…       Он оглянулся на неё, потом посмотрел вниз и чуть не подпрыгнул от радости — хвост. Его родной рыжий хвост! Он быстро спрятал его и попробовал прочитать мысли людей вокруг, но не смог. Он посмотрел на тёмную, думая о том, вернулось ли всё ей. Она довольно кивнула, бегая вокруг глазами и читая всех вокруг. Спустя пять минут чтения людей она с отвращением выдохнула и достала маску из сумки, вернула её на лицо. Волк сразу нахмурился и автоматически страшно оскалился в сторону прохожего наверняка подумавшего что-то о её шраме. Тёмная, снова став привычной собой, злой, хмурой и читающей мысли, взяла Сэмми за руку и, ведя его через толпу, быстро набрала кому-то по телефону.       — Алекс тоже стал собой, — сообщила она, — прекрати рычать на людей. Думать что угодно — их право.       Он недовольно фыркнул и забрал у нее сумку, чтобы она не тащила сама. А сам сформулировал мысль, обращаясь точно к ней. «Теперь я знаю, каково это, слышать всех вокруг постоянно. У тебя есть все права быть злюкой, но и тебя настоящую я тоже прочел насквозь. И знаю, что ты врушка». Прочитав это, она, кажется, разозлилась только сильнее и всю дорогу до его дома с ним не говорила. Уже у забора она вдруг остановилась.       — Я лучше тут подожду, — буркнула она.       — Ещё чего. Пошли, — сразу ответил он, открыл калитку и, не дав ей возразить снова, нагло пихнул ее внутрь.       Стоило подойти к дому, дверь с грохотом распахнулась, на улицу выбежала Изабелла и с визгом бросилась к нему, повисая на шее. За ней появился младший брат, оказавшийся рядом в два прыжка, за ним сёстры, потом старший брат и дядя. Все облепили его, тыркая, тормоша и обнимая одной большой капустой, при этом не переставая галдеть. Отец с матерью, улыбаясь, стояли на крыльце.       Перепугавшийся такого количества народа и шума Сэмми обнял мгновенно оказался позади тёмной и испуганно спрятался, ткнувшись в её бок лицом и обняв. Высокая с шикарной копной рыжих кудрявых волос мама обняла сына и поцеловала его в лоб, а потом обошла.       — Ах, кажется, мы напугали нашего маленького гостя? — улыбнувшись, спросила она, глядя на мальчика, — Может, если он выглянет, то поймёт, что мы не кусаемся?       Хельга, сама опасаясь подходить, легонько погладила его по голове. Сэмми неуверенно оторвался от нее и поправил очки.       — Что нужно сказать? — тихо подсказала она.       — Здравствуйте… — негромко выдавил он, разглядывая женщину.       Та подошла ещё чуть ближе, продолжая улыбаться. Из-за ее спины внезапно вылетела Изабелла, подбежала к нему и сходу обняла.       — Привет! Ты же наш новый временный брат! — она засмеялась и сама поправила ему покосившиеся очки, — Какой ты хорошенький. Не бойся, мы не плохие! Мама испекла пирогов к твоему приезду!       Мальчик застенчиво заулыбался, явно впечатленный и вежливо кивнул, потом осторожно покосился на Хельгу и, когда та одобрительно кивнула, протянул рыжей волчице руку:       — Меня зовут Сэмюэль. А тебя?       — Изабелла! Но для тебя просто Бель, — она расдостно потрясла его руку и собралась потащить в дом, но резко подняла глаза на Хельгу.       Телепатка похолодела и вздрогнула, когда остальные члены семейства, уже успев обнять Адама и рассмотреть Сэмми, внезапно уставились на неё.       Дядя, мама, оба брата и маленькая Изабелла помимо пристального взгляда синхронно принюхались и удивлённо переглянулись. Тёмная быстро прочитала в их головах «метка», «пропахла Адамом», «человек?!» и побледнела сильнее прежнего.       — Это Хельга, — спешно отлепив от себя брата, Адам подошёл к ней и в защитном жесте положил руку на плечо, — моя коллега. Она реабилитировала и воспитывала Сэмми все это время.       Мама быстро посмотрела ему в глаза и на секунду нахмурилась, подумав о том, как ему только в голову пришло пометить человека. Ещё и такого странного, в маске. А потом быстро улыбнулась снова.       — Здравствуй, Хельга. Пойдёмте все в дом, чай уже готов.       — Я не думаю что… — начала было она, но Сэмми взял ее за руку и подумал о том, что боится оставаться тут один, ей пришлось кашлянуть и, вежливо кивнув, под взглядами кучи людей и нелюдей пройти в дом.       Арроны суетились, накрывая на стол. Их было много, они были шумными и, казалось, должны сбивать друг друга, постоянно мельтеша туда-обратно. Но они подобно единому целому, большому организму, двигались как механизм, каждый на своей траектории и вместе, даже локтями не задевая друг друга. Изабелла снова поймала Сэмми за руку и водила его по дому, показывая комнаты и рассказывая что-то про члена семьи, которого они встречали по пути. Мальчик по-немногу пригрелся и даже заулыбался, сам с интересом со всеми знакомясь. Хельга примерзла к самому дальнему в комнате углу и с ужасом наблюдала за творящимся хаосом. Не успевая следить за тем, как стол наполняется, она почитывала чужие мысли. Сэмми все начинало нравиться, Изабелле было некогда о ней думать, ее поглотила экскурсия для нового члена семьи. Мама Адама была недовольна тем, что метка ее сына мало того, что стоит на человеке, так он ещё и не сказал ей об этом. Дядя думал о том, что племянник притащил в дом что-то странное и бесформенное, к тому же ещё и курящее. Сестры-двойняшки обе синхронно гадали, почему она в маске и перчатках, старшая — о том, что она вовсе не подходит под типаж Адама. Старший брат думал о том, что выбор неудачный, но даже рыжему об этом говорить не собирался. Она нравилась только младшему брату волка. И то, не она сама, а то, что она человек. Потому что девочка, с которой он сам встречается тоже человек.       — Они могут немного пугать, когда все вместе, — негромко сказали совсем рядом.       Она вздрогнула и посмотрела на мужчину с мудрыми и добрыми зелеными глазами. Из-под ворота его рубашки виднелись глубокие рубцы шрамов, все его руки и немного лицо тоже были покрыты следами. Это был отец Адама.       — Просто взбудоражены новым ребёнком, — продолжил он, — и новым человеком в доме. Они не кусаются. Она не знала, что ответить, поэтому просто благодарно кивнула.       — Антон Аррон, — мужчина кивнул, едва улыбнулся и указал ей на оставленное ей место за столом.       Она ещё раз неловко кивнула. Антон оказался единственным, кто принял факт ее существования как данность, без отвращения к ее людскому происхождению и недовольства ее внешним видом. Она села за стол рядом с Адамом. Сэмюэль мысленно спросил у нее, можно ли ему сесть рядом с сестрами, которые его позвали, и получил кивок.       За столом Адам без спроса положил ей два пирожка и щедрую горку салата. Она посмотрела на него почти умоляюще, ей не хотелось снимать маску. Тот в ответ сделал страшные глаза и агрессивно откусил пирожок. Она обречённо сняла мешающий есть предмет одежды и прикрыла глаза, когда каждый из Арронов уставился на неё и подумал «о господи».       — И нечего так пялиться! — внезапно сердито подала голос Изабелла, — Все же и так поняли, что Адам любит Хельгу. Мама вон любит папу, и он тоже весь в шрамах. Оборотни всегда ранят тех, кого любят, — поучительно сказала она, — Особенно, если они любят людей.       Адам поперхнулся пирожком и попытался подавить кашель, но поперхнулся сильнее. Хельга молча шарахнула его кулаком по спине, заставив откашляться и посмотрела на девочку.       — Этот шрам не от твоего брата, — неживым автоматическим голосом сказала она в повисшей тишине тишине, — Спасибо за пироги, все очень вкусно. Детектив Аррон, останьтесь с семьёй сегодня, я вас отпрошу в участке. Не хочу опоздать на обратную электричку.       Сказав это, она, не глядя на рыжего, встала, отодвинула тарелку с нетронутой едой, как можно более вежливо кивнула и быстро вышла из дома. Единственная обратная электричка, разумеется, была только вечером. Она слегка притормозила на крыльце, слыша, что за ней побежал Сэмми.       — Ты уже уезжаешь? — спросил он.       — Да, — она села пепед ним на корточки и поцеловала в лоб, с удивлением чувствуя, что вот-вот заплачет, — Извини, червячок. Мне нужно работать. Это хорошая семья, ты же уже не боишься?       — Не боюсь, — он обнял ее за шею, — Кажется, они правда хорошие. Когда мы теперь увидимся.?       — Не переживай об этом, — она крепко обняла его в ответ и сдержала слезы, увидев, что следом из дома вышла мать-волчица, — ты можешь звонить мне в любое время. Я буду приезжать к тебе. А если разрешат, ты будешь иногда приезжать ко мне на выходные. А потом я что-нибудь придумаю.       — Хорошо, — ответил он, прижавшись последний раз, — Я люблю тебя, Хельга.       — И я тебя, мальчик. Иди обратно и доешь пирожок.       Она поднялась на ноги, проследила за тем, как мальчик исчезает в доме и попыталась быстро ретироваться, но её окликнули у самой калитки.       — Хельга, — позвола волчица и догнала её, — извини за это. Изабелла ещё не научилась фильтровать то, что говорит…       — Ничего, — спокойно ответила тёмная, не смотря на неё, — Она просто ребёнок. И вот ещё. Метка Адама на мне — случайность.       — Но никто и слова не сказал о ней, что ты, — явно растерявшись, ответила она и зачем-то быстро соврала, — Случайность или нет, ты все равно всем очень понравилась.       — Миссис Аррон, — максимально сдержав злость и холодность в голосе, ответила тёмная, доставая маску и надевая обратно, — знаете почему реабилитацией и воспитанием ребёнка из неблагополучной семьи занималась я?       — Почему? — она повесила полотенце на плечо.       — Потому что после пережитого мальчик онемел на год. И нужен был кто-то, кто умеет читать мысли. Буквально. Этот кто-то — я.       Даниэлла — так её звали — ахнула и прикрыла рот рукой, быстро перебирая в голове всё то, что о ней подумала, и как все люди в ее ситуации, медленно похолодела.       — Спасибо за обед, — немного остыв, сказала телепатка, ей стало стыдно за то, что она так напугала в целом милую женщину, — Позаботьтесь о Сэмюэле. До свидания.       Миссис Аарон не решилась сказать больше ни слова, так и оставшись растеряно стоять на дорожке и смотреть, как тёмная выходит за забор и исчезает за углом.