Юлёхины были не только в сердцах телезрителей.

Я сидела в маршрутке и через окно смотрела на спящую Юлю. Ехать нам было ещё долго, поэтому наверное мне стоило поговорить с другими девочками. Я встала и подошла к месту, где сидела Роговенко и Синяк. –Привет, девочки, чего у вас в жизни нового? –Ой, Алёхина, привет. – Роговенко улыбалась мне и не смотрела на меня с высока. Теперь я понимаю насколько мы сильно враждовали только из-за проекта. –Алёшенька, присаживайся, как раз поговорим. – девочки немного подвинулись и мне хватило места сесть с ними. Мы вспомнили наше прошлое. Поговорили о происходящем сейчас. Они позадовали несколько вопросов насчёт Таи и Юли. Заметили как я по разному на них реагирую и начали шипперить с Юлей. Это услышали рядом сидящие Чича и Бакуля. Операторы не заставили себя долго ждать. –Ой, смотрите на неё, думает что ей что-то светит с Юлей, которая её отпиздила совсем недавно, не так ли? – начала говорить Чича. –Я разговаривала не с тобой и не хочу даже поворачиваться в твою сторону. –Ну конечно, боишься получить по морде. –А ты осмелишься меня ударить? – Чича встала с сидения и подошла к нашему. –Через 15 минут будет остановка. Посмотрим кто из нас сыкло. Она села на своё место и девочки стали волноваться за меня: –Алёхина, ты конечно не обижайся, но она же в 2 раза больше тебя. –Ну если я помру, значит судьба моя такая. Не волнуйтесь так сильно. Мы продолжили разговаривать и 15 минут пролетели незаметно. Прежде, чем выйти из транспорта посмотрела на заднее сидение, где сладко спало моё солнышко. А я видимо сейчас иду на верную смерть. Ведь Чича договорилась со всеми, чтобы никто не выходил и не снимал. Мы вышли. –Ну что, ещё есть шанс извиниться. –А за что извиняться? В меня летит первый кулак, от которого я уклонилась. –А ты только кулаками махать и умеешь? –Завидно? –Да нет. Я задираю рукава, совсем забыв о моих свежих порезах и шрамах. И начинаю бить в ответ. Чича хорошо уклонялась, пока один раз ей не прилетело прямо в челюсть. Причём это было случайно, я вообще не хотела бить в лицо. Но такова жизнь. Загорается фонарь, который до этого просто мигал. По моей руке стекает кровь, которой я вообще не замечаю. Пока Чича не понимала, как в неё долетел мой кулак, я решила посмотреть время на часах. И вот в меня летит кулак. Ударила она хорошо, я упала на землю. Она подошла и ударила меня ногой, один, второй, третий раз. –Не поверишь, я ещё хотела сделать это с того дня. Какая же ты слабая. У тебя порезы кровоточат, значит были сделаны совсем недавно. Если сможешь сделать 8 надрезов при мне, я отстану. –У меня в рюкзаке лезвие. Чича сходила и на моё удивление просто порылась в моей рюкзаке и принесла лезвие. Рукав уже поднимать не надо. И я начинаю один, второй, третий, четвёртый... –А глубже слабо? Я продолжай делать такие же надрезы, пятый, шестой, седьмой... –Ну, хоть последний сделай нормальный. Я притягиваю своё лезвие и оно глубоко проникает в руку, зная, что если я проведу, то возможно и не выживу. –Я знаю, что очень слаба. Но зови медиков, иначе она тебя посадит. Я указала на Юлю, которая проснулась и собиралась выбегать из автобуса. Держу лезвие покрепче и делаю восьмой надрез. Очутилась я уже в маршрутке, с перемотанной рукой. Возле меня сидела Юля и другие девочки. Видно было, что она плакала. Посмотрела на её руки, которые нежно обхватывали мою руку. Или мне так казалось от большой потери крови. В любом случае это было уже не важно. На них были садины и я не где не увидела Чичу. –Ребят, я живая. Что вы так столпились будто у гроба? –Как же ты нас напугала! – в один голос сказали Мивина, Кошутина и Роговенко. –Она к тебе больше не притронется, – послышался грубый, но в то же время такой нежный и родной голос Юли, – Не смей больше так делать. Лучше сразу буди меня. –За свои слова всегда надо отвечать. –Но не ценой твоей жизни. –И ты меня прости. – мои глаза снова закрылись. У меня не было сил. Я потеряла видимо много крови.

***

Пока я спала, Женёк подошла ко мне и резко толкнула. –Что? Она указала пальцем в окно, где Алёхина сидела на холодном асфальте и держала лезвие, которое было уже погружено в её руку. Рядом стояла Чича, у которой были царапины на кулаках. Я начинаю быстро выходить с автобуса и слышу эти слова, от столь родного голоса. –Я знаю, что я очень слаба. Но зови медиков, иначе она тебя посадит. – эти слова меня разбивают. Вижу как она начинает делать глубокий надрез на своей руке. –ЖЕНЯ, МЕДИКИ БЕГОМ!!! Я подхожу к Чиче и толкаю её на асфальт: –Ну как, приятно сидеть на асфальте, когда на тебя давят морально и смотрят с высока? Ты довела её до этого состояния, но что ты сделаешь мне? НИ-ЧЕ-ГО! Один удар, другой, третий. Я не помню как меня убирали от Чичи, но я была рада, что я отомстила за свою малышку. И вот я уже в автобусе сижу возле Вики жду пока она очнётся и тут разносится до боли знакомый голос. –Ребят, я живая. Что вы так столпились будто у гроба? Как я обожаю её позитив, в таких ситуациях. Мне кажется, что мы сидим одни и я начинаю снова открываться ей: –Она к тебе больше не притронется. Не смей больше так делать. Лучше сразу буди меня. –За свои слова всегда надо отвечать. –Но не ценой твоей жизни. –И ты меня прости. Она отключается. Моя малышка, она за сегодня пережила много. Мне жаль.