Гарри Поттер и секретный турнир.

Дамблдор сидел в своем кабинете и пил чай. Однако настроение у него было не веселое. Во-первых, его запас лимонных долек начал таять буквально на глазах, и он совсем не понимал, почему; а во-вторых, в школе началась эпидемия. Странная болезнь заставляла учеников изрыгать слизней. Больше всего пострадавших было на Слизерине. Слава Мерлину болезнь была не опасна, и легко лечилась. Болше всего пострадала профессор Стебль, из-за того, что ученики то и дело изрыгали травоядных слизней на ее драгоценные растения. По словам мадам Помпфри, это была не болезнь, а просто детское проклятье. Дамблдор лично осмотрел каждого пострадавшего и убедился что она права. Но кто мог проклясть столько людей разом? А главное, зачем? … Тем временем оба виновника этого бардака: главный и косвенный, обсуждали эпидемию. – «Это действительно ужасно. Как ты думаешь, кто это сделал?» – спросил Рон, ведь он и знать не знал, что это он проклял Малфоя, и что теперь Малфой проклинает всех остальных. – «Думаю это темный лорд.» – искренне ответил Гарри, ведь он считал то проклятие слишком простым, что бы его не обнаружила школьная медсестра. – «Поттер, все бы тебе сваливать на темного лорда. Зачем ему заниматься такой ерундой?» – покачала головой Гермиона. – ««Как же лицемерно! Так нагло врать прямо мне в глаза.»» – возмутился про себя Гарри. – «Что-то не так?» – сузила глаза девочка. – «Конечно нет, ты же мой друг! Надо верить друзьям!» – фальшиво улыбнулся он. Тем временем в класс темным облаком влетел Снейп. Его лицо было темным словно громовая туча. – «Еще раз кто-то сдаст мне работу с остатками слизи или слизняков, он будет мыть котлы целую неделю!» – «Но профессор, ведь эпидемия…» – робко запротестовал Невилл. – «Хватит нести чушь. Просто кто-то решил потренироваться в незаметных проклятьях. Когда этого шутника найдут, он вылетит из школы. Но проблемы тех, кто не смог отразить такое элементарное нападение меня не волнуют.» – «Вы правы профессор.» – горделиво улыбнулся Малфой, ведь он ни разу так и не заболел. Профессор кивнул, затем замер на миг и удалился из класса так же стремительно, как и появился. – «Что это с ним?» – спросил Рон. … – «Мы должны сообщить в министерство.» – процедил декан слизерина, со слегка бледноватым лицом, на очередном педсовете. – «На вашем факультете, больше всего заболевших. Но раньше вы были против. Из-за чего же ваше мнение так резко изменилось? Неужели вы тоже подхватили эту загадочную болезнь.» – улыбнулась МакГонагалл, она обо всем догадалась. Снейп только зашипел в ответ. Дамблдор сплел пальцы перед лицом. Это было сложное решение, ведь оно сильно ударит по его репутации. – «Когда это произошло Северус?» – «Когда я вел зельеварение у второго курса.» – «Можно нам посмотреть?» – директор направился к думосбору. Снейп скривился, но все же достал нужное воспоминание. Однако через пять минут, смотря на мерзкие улыбочки коллег, которые лицезрели его – извергающего слизней, он уже жалел об этом. – «Мистер Малфой.» – внезапно произнес директор. – «Что?» – все были удивлены, при чем здесь этот скользкий тип. – «Вы заболели когда с вами заговорил юный Драко.» Так директор говорил о его сыне… Хотя никто все равно не понял что он имел ввиду – «Он ведь один из немногих, кто на вашем факультете не заболел?» – «Он единственный.» – ответил декан Слизерина. Все насторожились, он поняли, что разгадка почти у них в руках. Глаза директора на миг остекленели, будто он вспоминал то, что было очень давно. – «Есть такая магия, страшная черная – «паршивое проклятье». – «Никогда не слышал о таком.» – нахмурился Снейп, который считал себя экспертом в черной магии. – «Вы сняли у меня это с языка, директор. Я тоже только что подумал об этой магии» – самодовольно вскинул подбородок Локонс, ко всеобщему раздражению. – «Это магия пришла к нам из Азии, от кочевников и скотоводов» – как ни в чем не бывало начал лекцию Дамблдор – «Жертва этого проклятья оставалась невредимой, но проклинала всех с кем говорила, или кого касалась… – условия выбирал сам черный маг. Целые магические рода погибали от этого заклятья. Однако, когда Волан-де-Морт пришел к власти, он объединил старые и черные магические семьи, они перестали воевать друг с другом и это заклятие забылось.» – «Даже в самом плохом можно найти светлые стороны, не так ли?» – улыбнулся Директор. – «Я схожу за мальчиком.» – вызвался Флитвик. –«Не позволяйте ему говорить.» – добавила МакГонагалл. – «Это нелепо!» – возразил Снейп – «Усиливать такой мощной черной магией простое заклятье слизней. Это все равно, что использовать дракона для доставки писем, вместо совы.» – «Я понимаю, Северус, но мы должны проверить.» … В семнадцатой лаборатории. – «Анжелика, ты закончила отчет? У нас еще куча дел с организацией турнира.» Блондинка кивнула, и протянула подруге пухлый конверт. – «Абсолютно вовремя, я отправлю сову.» Белая волшебница покачала головой, она напомнила, что их ручному дракону Салливану не мешало бы размять крылья. – «Ах, верно. Когда профессор вернется, нам снова придется его прятать и он больше не сможет так свободно летать здесь. Пусть наслаждается пока может.» – кивнула брюнетка, и пошла привязывать конверт к лапе дракона. *** Зачем наделять вещи душой? Зачем нужен магический чайник, который может решить, что у него сегодня выходной и отказаться работать? Тем более, если обычный магический, глупый как дерево чайник, сделать куда проще. Дело в том, что вещь, которая имеет свою сущность, может развиваться. Не зря в магическом мире существует культ древней магии. Даже магическая зубочистка, если ее создателю хватило умений одушевить ее, через тысячу лет могла превратиться в реликвию. Однако такие артефакты могли быть опасны: ведь по прошествии стольких лет, зачастую все уже забывали, для чего использовалась та или иная вещь. Ярчайший пример – распределяющая шляпа, которая на самом деле являлась ножнами для меча. Годрик Гриффиндор сделал их из своей шляпы таким образом, что меч от туда может достать только кто-то храбрый и честный - то есть ни один гоблин. Ведь гоблины – жадные создания. Когда ты покупаешь у них какую-нибудь вещь, эта жадность душит их. Если бы они не хотели так же жадно еще и золота, то никогда бы не продали никому и дохлого комарика. В результате жадность извратила их мысли. Гоблины считают, что просто сдают вещи в аренду, и не важно, что там написано в договоре. Стоит хозяину вещи умереть, как эти злые карлики, на глазах у изумленных наследников, принимаются разворовывать честно купленные вещи. И что же происходит сегодня с этими ножнами? Тысячи первокурсников надувают шляпу на голову, не догадываясь, что там вообще-то меч внутри. Однако, куда чаще такое неверное использование, в сочетании со своевольными характерами таких предметов приводило к несчастному случаю. Поэтому добросовестные родители-маги всегда учат своих детей: никогда и ни при каких обстоятельствах не доверять разумным артефактам. Впрочем когда это дети слушали своих родителей, особенно своей непослушностью славились маленькие избалованные девочки вроде Джини. – «Том, в последнее время я такая усталая.» – пожаловалась она дневнику. – «Просто ты еще не привыкла к школе. Ложись спать сегодня по раньше, и завтра тебе уже будет лучше.» – мягко увещевал ее дневник. – «Наверное ты прав, Том.» Джини забралась на кровать, все еще сжимая дневник в руке. Стоило голове девочки коснуться подушки, как она тотчас же вновь поднялась. Однако вместо милого и доверчивого выражения, на ее лице красовалась презрительная ухмылка. – «Эта мелкая предательница крови слишком слаба. Мне понадобится больше жертв.» – произнесло тело девочки и открыло дневник. На внутренней стороне обложки, там где раньше аккуратным почерком было выведено «Том Реддл», теперь красовалась надпись, сделанная круглыми детскими буквами – «Джини Уизли». – «Пусть посидит пока здесь.» – «девочка» ловко соскочила с кровати. Разум Джини был слаб и легко подавлен темным лордом. Тело отлично слушалось нового хозяина. Уже был вечер, но Джини-де-Морт уверенным шагом направился к выходу из замка. – «Эй, мелкая гриффиндорка!» – Окликнул кто-то его. Джини-де-Морт оглянулся. Это был староста Слизерина, семикурсник. – ««Старостами назначают самых способных магов. Возможно мне не нужно мучатся, и просто стоит захватить тело этого студента.»» – подумал Джини-де-Морт. – «Подойди.» – царственным жестом разрешил он. – «Подойти? О, сейчас я подойду…» – нехорошо улыбнулся Слизеринец. Джини-лорд не особо слушал, что там балаболил этот очередной его инструмент, он напряг все способности этого тела, для анализа его маги. Слизеринец был силен, но даже рядом не стоял с феноменальной мощью истинного тела лорда Волан-де-Морта. Джини-де-Морт скривился, видимо придеться все-таки восстанавливать свое родное тело. – «… большие проблемы. И если ты не хочешь их, тебе придеться сильно…» – «Хорошо, пошли.» – перебила старосту «девочка». – «Э, что?...» – опешил тот. – «Джини-де-Морт развернулся и направился за угол.» – ««Неужели!..»» – возбуждение, страх и неверие роились в мыслях Слизеринца. – ««Неужели все таки я…»» – он завернул за угол. – «Круцио.» – «АААА!» – «Империо.» – «…» – «К Запретному лесу.» Из-за угла вырулил староста с Джинни-де-Мортом на загривке. Его взгляд был пустым. – «Чертова детская магия – заклятья выходят как у первокурсника.» – выругался Джини-лорд, крутя между пальцев палочку. … Кряхтя, старшекурсник добрался до опушки леса, где стоял дом лесника. «Девочка» спрыгнула на землю. – «Отвлеки великана, а затем спрячься в коморке с инструментами у главного входа.» – «Есть!» – неуклюже отсалютовал Слизеринец. Из-за слишком слабой и нейтральной магии заклинание вышло топорным, и новый раб изрядно тупил. Слизеринец подобрал камень, метнул его в окно хижины и бросился бежать. Послышался звон разбитого стекла. Джини-де-Морт спрятался за тыквами, ругаясь про себя. – «Ух, хулиганье!» – сонный лесник погнался за нарушителем, а лорд незаметно пробрался в курятник. Все дело было в петухах. Крик петуха мог моментально убить древнего монстра, чего Джини-де-Морт не собирался допускать. К тому же, магии маленькой девочки надолго не хватит, нужны были жертвы, для начала подойдут и птицы. … Перья летали по курятнику, всюду виднелись красно-бурые потеки. – «Ха-ха-ха!» – смеялся Джини-де-Морт, расставив окровавленные руки в стороны, он чувствовал себя почти живым. Осталось только найти этого олуха-раба, стереть ему память, и можно отправляться спать. *** Настроение у команды по квиддичу Гриффиндора было отвратительным: Фред и Джордж подсмотрели тренировку слизеринцев – их новые метлы носились как молнии, а у самих гриффиндорцев дела не клеились, каждую тренировку, как нарочно, начинался дождь и поднимался жуткий ветер. Сегодня все было особенно плохо, сложно было даже держаться в воздухе, не то, что играть. А в жутком вое ветра игрокам чудился жуткий голос. В это время Гарри чувствовал себя Френсисом Бофортом – знаменитым магом девятнадцатого века, который путешествуя с маглами, под предлогом создания шкалы скорости ветра на самом деле испытывал чары шторма. Волшебнику было интересно, на скольких же балах игроки догадаются воспользоваться защитной магией – «Seideann an ghaoth nios deacra!» *** Гарри шел с тренировки по квиддичу весьма довольный. Он размышлял о целесообразности применения шкалы шторма в оценке интеллекта спортсменов. — «Не удовлетворяю их требованиям… какой-то сантиметр, если уж на то пошло…» – бормотало себе под нос привидение башни Гриффиндора, уставившись в окно бессмысленным взглядом. Любой другой бы подошёл и спросил как дела, настолько несчастно выглядел призрак, но не Гарри, Гарри пошел дальше. – «Да что же это такое! Я тут стою весь несчастный и с бессмысленным взглядом жалуюсь на жизнь вселенной, и никому это не кажется странным!» – патетично воскликнул Ник, продолжая смотреть в окно. А вот Гарри обернулся. Изучив коридор взглядом, он не нашёл никаких противоречий, все было как и говорил призрак: он жаловался, никому не казалось это странным. Волшебник пожал плечами и направился дальше. – «А вот у тебя озабоченный вид, юный Поттер.» – сердито сказал Почти Безголовый Ник, стремительно возникнув у Гарри перед лицом. – «Тренироваться в такой ливень… наверное ты промок и очень устал.» – «Ничего особенного, спасибо.» – ведь согласно своей же шкале, Гарри проявил максимальный показатель интеллекта, активировав чары при первых признаках легкого дождика. – «У меня тоже ничего особенного.» – Ник изящно взмахнул рукой – «Я и не жаждал туда вступать… Просто подумал, подам заявление. Но, оказалось, я «не удовлетворяю их требованиям»…» – «Куда вступать?» – наконец спросил волшебник – «В клуб обезглавленных охотников. Сорок пять ударов тупым топором по шее! Разве этого мало?!» – Ник силился изобразить безразличие, но все-таки не смог скрыть обиды. – «Но ведь вы же не безголовый призрак, а почти безголовый!» – педантично заметил Гарри. – «Я больше всех желал, чтобы все прошло как по маслу, и голова отделилась от туловища как положено! Ведь было бы не так больно!! И я не оказался бы впоследствии в столь двусмысленном положении!» – оскорблённо воскликнул Ник – «Моя голова, Гарри, держится всего на лоскутке кожи и нескольких жилах! Все скажут, что она отрублена, но нет, для сэра Патрика, обезглавленного по всем правилам, этого недостаточно!» Волшебнику не понравилось что его вот так, походя включили в эти «все» – «Мне вот тоже кажется что голова не отрублена.» – «Ах!» – оскорблённо воскликнул призрак – «Вместо того что бы помочь, ты еще насмехаешься!» – «Как я тебе помогу?» – спросил волшебник – ««Разве что отрубить ему голову окончательно…» – подумал он. – «А ведь ты и правда мог бы кое-что для меня сделать!» – задумчиво протянул Ник – «Гарри… Нет, наверное, я прошу слишком многого… ты откажешься…» – «Пока что ты просишь слишком мало, настолько мало, что еще вообще ни о чем не попросил» – заметил Гарри. – «Видишь ли, в этот Хэллоуин я буду праздновать пятисотлетие со дня смерти» – сообщил Почти Безголовый Ник, приосанившись. – «О-о…» протянул Гарри – «Ты хорошо выглядишь, ни за что бы не подумал что ты умер в конце пятнадцатого века, максимум в начале. – «Спасибо.» – призрак смущенно поправил воротник. – «Я устраиваю прием в подземелье, в одном из больших подвалов. Съедутся мои друзья со всей Британии. Ты окажешь мне великую честь, если тоже придешь на праздник. Разумеется, я буду счастлив видеть на приеме и твоих друзей: мистера Уизли и мисс Грэйнджер. Но вы, наверное, предпочтете…» – «Можно откосить от школьного банкета по случаю Хэллоуина?! Я за!» – «Мау!» Гарри посмотрел под ноги и встретился взглядом с двумя желтыми, как горящие лампы, глазами. Глаза принадлежали Миссис Норрис, тощей серой кошке – верной помощнице завхоза Аргуса Филча. – «Уходи-ка отсюда поскорее, Гарри.»– посоветовал Ник – «В последнее время Филч совсем сбрендил, он почти не работает, только ходит и выписывает жалобы всем за их жизнерадостность.» Но было поздно. Между Филчем и его кошкой существовала странная связь – стоит Миссис Норрис увидеть проказу, Филч тут как тут в мгновение ока. – «Суетливые живые…» – донесся его сиплый голос из-за гобелена. – «Вообще-то я мертв.» – поправил завхоза Ник. – «Что-то ты слишком жизнерадостный для мертвеца.» – просипел Филч. – «Как вам не стыдно, я умер пятьсот лет назад.» – вздернув подбородок, призрак оскорбленно удалился. Шея завхоза с хрустом повернулась к Гарри. – «Иди за мной, Поттер.» История с Филчем началась еще в прошлом году. Анжелика заинтересовалась им, так как он был сквибом, а блондинка изучала способы их излечения. Затем его пару раз случайно убили. В последний раз это сделала Селина. Опасаясь мести подруги, она сама попыталась воскресить его, и у неё это даже получилось, правда не совсем. У Гарри до сих пор не было случая изучить завхоза, и понять как исправить то, что натворила его подчиненная. Сейчас идя за Филчем, волшебник поражался, насколько мощная черная магия здесь была применена, и на сколько же странным способом она была применена. – ««Суть магии воскрешения – вернуть исходное состояние человека.»» – размышлял волшебник – «Здесь же… я плохо его знал но мне кажется что он весьма изменился.»» – «Каждый день они ходят тут своими ногами, разговаривают своими голосами, пачкают, мусорят, портят…» – скрипел завхоз – «Одно только радостно, что все они окажутся в земле. Все-все-все… в сырой землице… да, миссис Норрис?» Наконец под непрекращающийся шепот Филча о смерти они добрались до его кабинета. Комната была без окон, ее освещала керосиновая лампа, свисавшая с потолка. Внутри пахло землей, присмотревшись, волшебник понял, что весь пол покрыт тонким слоем почвы. Было сухо и холодно, изо рта шел пар. В углу стоял шкаф с множеством ящичков, а рядом с ним грубо сколоченный стол. Он был сделан из сосновых досок, даже не обструганных – на манер строительных лесов. Он тоже был покрыт тонким слоем почвы, по отпечаткам на ней можно было сказать, что Филч не только работал за ним, но и спал на нем. Миссис Норрис зашипела и спрыгнула с рук Филча, не желая заходить в это пропитанное смертью помещение. – «Уродство жизни портит даже мою милую киску.» – огорчился Филч. – «По скорей бы ты околела, моя дорогая. Представь как приятно было бы ощущать как трупное оцепенение охватывает каждую свою мышцу.» Миссис Норрис в очередной раз продемонстрировала наличие сильной связи с хозяином: она быстро поняла, куда дует ветер и убежала. Филч тяжко вздохнул, из его рта пар не шол. Завхоз начал рыться в бумагах на столе, все время повторяя себе под нос – «Чистый бланк, чистый бланк, чистый бланк…» – постоянно выдыхая, будто ему вообще не нужен был воздух. – «Вот он, чистый бланк.» – «Имя – Гарри Поттер. Проступок – жизнерадостность…» – «Ненавижу живое» – Проскрипел Филч, скрепя пером – «Жаль, что нельзя умереть если ты не живой, и всем суждено пройти через жизнь...но радоваться при этом – непростительно.» – ««Являлся ли он нежитью? Любую нежить можно собрать как голема, затратив в несколько раз больше сил и дорогостоящие материалы. Суть некромантии – упрощение. Здесь же наблюдается избыточная сложность – у объекта даже есть своя жизненная философия, если можно так выразится. И это при весьма посредственной функциональности.»» – анализировал Гарри. – «А вы не хотели бы снова ожить?» – «Ты мне угрожаешь мальчишка!» – выплюнул завхоз. – «Вновь вернуться к жизни когда я только-только умер?! Я придушил бы тебя собственными руками, если бы не был так зол на тебя!» – Филч протянул свои костлявые и неожиданно длинные руки к шее Гарри. – «Назад!» – вскочил волшебник и выставил перед собой крестик – «Это символ воскрешения, если коснешься его, то снова оживешь!» Завхоз зашипел и конвульсивно задергался – «Убирайся прочь! Чтоб ты пожил еще сто лет и радовался каждому дню, негодяй!» Отбежав подальше и отдышавшись Гари вновь посмотрел на крестик, подаренный ему Анжеликой. Этот амулет использовался для очень сильной магии света и был бесполезен для обычных людей. – «Никогда бы не подумал что он мне пригодится, спасибо, Анжелика.» *** – «Сильванус, сегодняшнее занятие будет вести другой человек. Знакомьтесь, его зовут граф Ди.» – представила молодого мага заместитель директора. – «Минерва, милая Минерва, я бы хотел порекомендовать Хагрида на свое место.» – покачал головой одноглазый старик. – «Один безответственный джентльмен рекомендует другого безответственного джентльмена.» – строго заметила профессор. – «Но он такой скучный, милая Минерва.» – старый преподаватель надулся как ребенок, наблюдая как молодой азиат раздает бланки. Четверокурсники были полностью с ним согласны. – «Тесты, как скучно!» – застонал Фред. – «Это не тесты.» – мягко возразил граф Ди, вкатывая в класс в клетку с чем-то что выплевывало языки пламени сквозь прутья. – «Это контракт, там указаны ваши обязанности при работе с саламандрами.» Азиат взял один бланк и начал читать – «При работе с саламандрами вы обязуетесь не кричать на них и не причинять им вреда, поддерживать оптимальную температуру – 278 градусов...» под удовлетворенным взглядом МакГонагалл новый кандидат в преподаватели читал технику безопасности. – «...и ни в коем случае не кормить их фейерверками!» – «Стоп! Прервитесь на минутку!» – вскинулась МакГонагалл. – «В чем дело?» – «Мистер Фред Уизли, Мистер Джордж Уизли, выверните ваши карманы.» – потребовала профессор – «У нас ничего нет.» – сказал Фред. – «Вернее уже ничего нет.» – продолжил Джордж – Бах! – грохот сопровождался вспышкой пламени. – «Что происходит!?» – началась паника. – «Фейерверки действуют на саламандр как алкоголь на людей.» – пояснил Ди. Вспышка пламени быстро погасла, оставив после себя развороченную клетку, и ученики успокоились. – «А куда делись саламандры? спросил Ли Джордан.» – «Разве не ясно?» – граф Ди был совершенно не возмутим – «Они отправились на поиски приключений, новых фейерверков и распутных саламандрих.» МакГонагалл на миг представила себе ужасную картину – носящихся по школе незаменяемых огненных ящериц. – «Почему вы так спокойны, сделайте что-нибудь!» – «Нафейеверкавшиеся саламандры неостановимы, именно поэтому ни в коем случае не стоит кормить их фейерверками.» – с арктическим хладнокровием и теплой улыбкой произнес граф. – «К тому же, все уже подписали контракты, значит сами несут ответственность за происшествие.» – «А он все-таки грамотный специалист, милая Минерва.» – вставил Сильванус. МакГонагалл злобно зыркнула на него и поспешила пытаться остановить неостановимое безобразие, то есть делать обычную работу декана Гриффиндора. *** Тридцатого октября занятия отменили: что-то произошло на уроке по уходу за магическими существами у четвертого курса, и теперь по школе носились бешеные саламандры. Всем ученикам приказали сидеть у себя в гостиных. Рон, Гарри и Гермиона как раз шли с сорванного зельеварения в башню Гриффиндора. – «А это веселый предмет, пожалуй запишусь на него в следующем году.» – усмехнулся Рон. – «Ты хочешь взять курс только из-за возможности срывать другие уроки, это безответственно.» – отчитала его Гермиона. Вдруг Гарри остановился и зашел в коморку со швабрами, что были в конце каждого коридора. – «Эй, ты куда?» – удивился Рон. … Волшебник наконец поймал Селину. Она была в своей мини форме, и даже Гарри мог заметить ее только так – случайно. – «Что ты сделала с Филчем?» – навис над Селиной Гарри, прижав ее в одном из закоулков Хогвартса. – «А кто такой Филч?» – абсолютно искренне удивилась черная колдунья. – «Завхоз-сквиб, которого ты воскресила еще в прошлом году.» – «Ах, точно, его случайно убил один из моих демонов. Я побоялась что Анжелика будет мстить – ты же знаешь ее – вот и воскресила его сама.» – «С помощью магии смерти.» – сложил руки на груди Гарри. – «Абсолютно так, я же черная волшебница, откуда мне взять магию жизни. Вот я и подумала, что магия в Филче сама поменяется, ведь невозможно жить на энергии смерти.» – «Оказалось что возможно.» –кивнул Гарри. – «А?» – «Б! Теперь он то ли нежить то ли непонятно что!» – «Анжелика меня убьет!» – поникла брюнетка. Анжелика была моральным компасом семнадцатой лаборатории. – «Нам придется все вернуть как было.» – «А это правда так интересно как ты рассказываешь?» – спросила колдунья. – «Даже больше, эта его анти жизнь влияет даже на мышление. Представляешь, он думает что жизнь это плохо, а смерть это хорошо.» – «Абсолютно завораживающий результат.» – в глазах брюнетки зажглось пламя исследователя. – «Да, завораживающий, но нам придется все уничтожить. Мы не можем плохо поступать с людьми, ради исследований.» – с сожалением возразил Гарри. На самом деле он тоже хотел бы подольше поизучать Филча. Силина задумалась, и в ее голове начала рождаться идея – «А сейчас же он не хочет оживать, верно? Было бы не правильно так плохо с ним поступать, верно, Гарри?» – хитро улыбнулась она. В конце концов Селина тоже являлась моральным компасом семнадцатой лаборатории, вернее другой частью его указующей стрелки. … Гарри знал что эта форма невидима для темного лорда, однако он проявил свой «талант к секретности», забыв перейти на мыслеречь. – «Этот придурошный разговаривает с метлами.» – Гермиона оторвала ухо от двери кладовки. – «Может он разговаривает сам с собой?» – вступился за друга Рон. – «Ага, и сам себе отвечает, только на этот раз про себя.» – саркастично заметила девочка. – «Что бы ты не говорил, даже в магическом мире слышать неслышимые голоса – признак придурошности.» *** Когда они таки добралась до гостиной, Гарри «обрадовал» Рона, что они идут на прием по случаю юбилея смерти. Темному лорду он говорить не хотел. – «Прием по случаю юбилея смерти? Вместо того что бы наедаться разными вкусностями на банкете вместе со всеми ты хочешь пойти в сырое подземелье где нет ни души?!» – воскликнул Рон. – «Да, и думаю там будут души.» – ответил Гарри с довольной улыбкой. Рыжему она показалась мерзкой. – «Говорят Дамблдор пригласил на банкет труппу танцующих скелетов.» – «Не волнуйся, на дне смерти у призрака немертвых точно будет больше.» – «Надо спросить Гермиону, если она будет против…» Гарри перестал улыбаться – «Она согласится.» – ««Темный лорд ни за что не откажется от темной вечеринки.»» – подумал он. В действительности все так и вышло: – «Обещание есть обещание, ты дал слово Нику пойти на его юбилей.» – непреклонно заявила Гермиона. – «Че…» – разочарованно протянул Рон. Он то надеялся на ее поддержку… – «И Невилла с собой возьмем.» – девочка схватила за руку пухляка, который слушал их разговор. – «А меня то за что?!» – «Наверняка очень мало живых людей могут похвастаться, что были на таком приеме. Наверное, будет потрясающе!» – не обратила внимание на его жалобы девочка. … В результате в вечер Хэллоуина четверо второкурсников встретились в Большом Холле. Рон и Невилл печально взглянули на теплый и уютный, пахнущий едой банкетный зал и свернули в мрачные подземелья, вслед за довольным Гарри и любопытной Гермионой. *** Коридор, который вел в большой подземный зал, освещали тонкие, черные свечи, которые горели ярко-синим огнем, и от их призрачного света делалось только мрачнее. Из зала веяло могильным холодом и ужасными звуками, похожими на скрежет тысяч ногтей по стеклу. – «Это что, музыка?» – в ужасе прошептал Рон. Второкурсники свернули за угол и увидели парившего Почти Безголового Ника. Он приветствовал подходивших гостей у входа в зал, завешенного черным бархатом. – «А он что тут делает?» – промямлил Невилл, глядя на завхоза. – «Добро пожаловать Аргус Филч. Не знал что вы придете, но ужасно рад.» – улыбнулся призрак. – «И очень зря. Вот подарок – «Тысяча самых худших афоризмов про смысл жизни».» – завхоз передал блокнотик, перевязанный черной ленточкой в руки Ника. Подарок прошёл сквозь ладони призрака и шмякнулся на пол. – «Это поможет тебе стать ни таким жизнерадостным.» – заключил Филч и удалился, напивая вебе под нос: «день рожденья – грустный праздник…» – «Ой, а мы не приготовили подарок?» – смутилась Гермиона. – ««Однако, какой чувствительный темный лорд…»» – подумал Гарри, доставая призрачную коробочку – «Не беспокойся.» При виде их группы лицо Ника вновь стало радостным – «Добро пожаловать, дорогие друзья, добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.» Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил их внутрь. Гарри всучил ему подарок и второкурсники прошли внутрь. Волшебник чуть не застонал – подземный зал был заполнен сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты, расположившиеся на сцене, обтянутой черным бархатом. А он то рассчитывал на камерную обстановку. В зале было холодно, как в морозильнике, – изо ртов друзей валил густой пар. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча свечей заливала зал полуночно-синим светом, от которого тоже веяло холодом. – «Прогуляемся по залу?» Стуча зубами от холода предложил Невилл, надеясь хоть как-то согреться. – «Главное не пройти через кого-нибудь из гостей.» – лекторским тоном начала Гермиона. Ведь эктоплазма действует а живое тело подобно ледяной воде. Что в таком холоде приведет к мгновенному замерзанию.» – «Аааах!» – Невилл споткнулся и влетел в какую-то призрачную вальсирующую пару.» – «Да, это будет выглядеть примерно так.» – указала она на посиневшего от холода пухляка.» – «Ничего, сейчас чего-нибудь поедим, и ты согреешься.» – Рон двинулся вперед, целенаправленно выискивая фуршет. Все остальные двинулись за ним. – «Как я мог так опростоволосится.» – бурчал себе под нос волшебник – «Надеялся откосить от банкета… а меня все равно окружает толпа, и без разницы, что они все мертвые…» Они прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Монаха – веселого призрака Пуффендуя, мимо рыцаря, у которого во лбу торчала стрела. Гарри, отметил про себя, что привидения обходят стороной худого призрака, с выпученными глазами, укутанного в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна. – «Кажется я нашел себе компанию на сегодняшний вечер.» – решил волшебник. – «Смотрите, банкетный стол!» – воскликнул Рон. У противоположной стены действительно стоял длинный стол, тоже затянутый черным бархатом. Рыжий, прибавила шагу, но его ждало разочарование. – «О нет!» На красивых серебряных блюдах вытянулись большие протухшие рыбы, на подносах громоздились обгоревшие дочерна кексы, на большой тарелке покоился начиненный потрохами бараний рубец, кишевший жирными белыми червями, по соседству – огромный кусок сыра, весь в пушистой зеленой плесени. В центре стола – гигантский праздничный пирог в форме могильной плиты, на нем черными сахарными буквами выведено: «Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Умер 31 октября 1492 года». Все это источало тошнотворный запах. Невилл, как зачарованный, проследил за внушительных размеров призраком. Тот подошел к столу, нагнулся и двинулся вперед, проходя сквозь стол с таким расчетом, чтоб на какое-то мгновение в его широко раскрытый рот попал протухший лосось. – «Вы чувствуете вкус пищи, если проходите сквозь нее?» – спросил Он. – «Почти» – грустно ответил призрак. – «И хорошо что не чувствуете, Меня от одного запаха блевать тянет.» – Рон зажал нос. – «Так, пойдемте от сюда!» – внезапно скомандовала Гермиона. – «Чего это ты вдруг?» – удивился рыжий. – «Плакса Миртл, я совершенно не хочу беседовать с ней сейчас. – «С кем, с кем?» – переспросил Рон. Гарри тоже навострил уши. Что это за новая слабость темного лорда? – «Это привидение из туалета девочек на третьем этаже»— ответила Гермиона – «Туалет вот уже год не работает, потому что Миртл постоянно рыдает и затапливает помещение. Лично я туда захожу только в случае крайней нужды. Войдешь в кабинку, а там Миртл увидит тебя и начинает рыдать, пока ты.. ну вы поняли.» – «Ужас то какой!» – содрогнулся Невилл. И тут трое друзей увидели ужасное: Гарри махая ладонью направился к той самой Миртл, которую даже привидения избегали. – «Ну почему, почему если он боится разговаривать с обычными людьми, его так тянет поболтать с мандрагорами, вопилерами и Миртл!» – простонала Гермиона. Рон согласно кивнул, наблюдая как Гарри приглашает толстую прыщавую девочку к ним в компанию. Невилл же и звука выдавить не мог. Слова Гермионы произвели на него сильный эффект – он все представлял, как сидит на унитазе, а над ним рыдает Миртл. Невилл покраснел, а так как он уже был синий от холода, оттенок получился весьма необычный. – «А теперь приглашу к нам еще того джентльмена.» – указал волшебник на окровавленное привидение, что приметил раньше. – «Ты спятил, это же Кровавый Барон – привидение башни Слизерина!» – «Так он барон? Значит он образованный – будет о чем с ним поговорить…» – обрадовался Гарри. Посиневший от холода и покрасневший от смущения Невилл, побелел от ужаса. Комбинация плаксы Миртл и Кровавого Барона образовала вокруг их группы мертвый радиус метров в двадцать. – ««Кажется вечер-то налаживается.»» – подумал волшебник. Однако Невилл не выдержал и грохнулся в обморок. – «Как жаль, как жаль.» – затараторила Гермиона – «Нашему другу плохо, так что мы покинем праздник.» Они с Роном взяли пухляка под мышки и чуть ли не побежали к выходу. – «Ну вот…» – огорчился Гарри. Он попрощался с призраками и поплелся вслед за своими товарищами. *** Рон и Гермиона видимо бежали, так как Гарри нашел их аж на третьем этаже и они тяжело дышали. Две пары злобных глаз уставились на него – Невилл валялся под стеночкой. – «Гарри, ты…» – начал Рон, но тут волшебник услышал еще один голос. – «Рвать… терзать… убить…» Это был парселтанг, и судя по инфразвуковому тембру, тварь явно была очень здоровой. Волшебник нахмурился – ««Селина и Анжелика что вообще не следят за участниками турнира? У кого сбежала эта змеюка?»» – «…Так голоден… так долго…» – ««Большие змеи, это же темные твари»» – волшебник припомнил что Селина советовала ему делать при общении с темными тварями. Он подошел к стене – откуда голос был слышен сильнее всего, и ответил, подкрепляя слова обратной легилименцией – «Слышь, червяк переросток, что ты здесь делаешь? Ползи откуда вылез, пока я тебе не помог!» Какое совпадение – по той самой стене действительно ползал червяк, непонятно откуда взявшийся здесь поздней осенью. К тому же Гарри, зная что голос все равно не пробьется сквозь толщу камня, говорил на английском, а не напряжном для связок змеином языке, упрощая мысленное колдовство. – «Он разговаривает с червяком.» – констатировала Гермиона – «Все еще будешь отрицать что он придурошный?» – «Уж лучше с червяком, чем с Кровавым Бароном.» – заметил Рон. – «И то верно.» – кивнула девочка. – «Предлагаю носить его с собой, что бы при встрече с вопиллером придурошному было с кем поболтать» – пошутила она. Рон закатил глаза. – «Ты думаешь что я с тобой не справлюсь!? Да я таких как ты в узел завязать могу!?» – «Тяжелый случай.» – протянула Гермиона. – «Что ты сказал?! Ну давай, вылазь из своей норы! Я тебя предам жестокой и унизительной смерти!» – «Мда..» – как бы не хотел Рон сказать что то в оправдание Гарри, но слов у него таких не было. Что говорить о Роне, даже червяк на стене решил уползти по добру по здорову от этого ненормального. – «Убегаешь, да?! Беги-беги! Я так и знал что ты трус» – погрозил Гарри ему вслед. – «Ну все, я закончил. Пошли?» Рон и Гермиона переглянулись с кислыми лицами. – «Ну пошли.» – протянул Рон, беря Невилла под правую руку. Гермиона припрягла Гарри к переносу их «павшего» товарища, а сама взялась выбирать маршрут. – «Пойдем туда, надеюсь Миртл еще не вернулась с банкета.» Однако она уже вернулась, и даже успела затопить туалет. – «О нет!» – простонала Гремиона, смотря на лужу у них на пути. – «О нет!» – прошептал Рон, глядя на стену. «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!»