Лицом к лицу

      — Нам было совершенно неоткуда получить помощь или поддержку. И мы просто, обнявшись, забивались в угол и жалели друг друга. И что должно было измениться? Почему что-то должно было измениться? Наша психика, к стангу, сломана с самого начала. Мы не знали и не знаем другого способа, как справляться со всем этим. Мы достаточно стрессоустойчивы для того, чтобы воевать, выносить пытки. Мы всё преодолеем, просто дайте нам грустить и отходить от пережитого так, как мы это умеем.

~~~

      — Я поспрашивал немного, и… — Солар смотрел на него с плохо скрываемым нетерпением, а Веп просто не знал, как сказать ему: — Мне сказали, что она «пропала без вести».       — Что?.. — обескураженно выдохнул Сол. И хотя его мозг уже пытливо выдумывал один за другим варианты того, что это могло значить, сердце серьёзно встревожилось. — Как? Когда?       — Похоже, в самом начале войны, — с сожалением ответил Веп. — Примерно тогда, когда мы вылетели на Джеонозис или несколько позже… Знаешь, им некогда было следить за инструкторами.       Солар выглядел так, будто только что узнал о гибели своего инструктора. Впрочем, это на самом деле могло быть так. Корк с сочувствием похлопал его по плечу.       — Практически все её вещи исчезли, — продолжил Веп. — Не знаю, насколько можно доверять тем, кто рассказал мне это, но некоторые утверждали, что небольшая часть вещей всё же осталась. И в них не было ни единого намёка на то, куда она могла деться. Вероятнее всего, они говорят, она просто покинула Камино, сбежала. И затерялась среди звёзд.       Ши-ра много лет провела там, знала весь комплекс как свои пять… четыре пальца и наверняка располагала информацией, как уйти и остаться незамеченной. Солар искренне хотел бы верить, что она именно так и поступила, но он слишком хорошо помнил разговор с ней незадолго до того, как война началась…       Он здорово вырос, но Ши-ра всё равно оставалась выше него. Он сформировался, окреп, однако рядом с ней всё ещё ощущал себя ничтожно маленьким – и физически, и ментально. Она по-прежнему смотрела на него сверху вниз и приподнимала его голову за подбородок, чтобы посмотреть в глаза и сказать что-то важное или не очень. Для неё он всё ещё оставался ребёнком, как и все клоны и даже те, что были старше него. Казалось, она души не чаяла в них. Но в последнее время почему-то выглядела нервной и потому такой уставшей.       — Ши-ра? — тихо позвал он её тогда.       — М? — коротко отозвалась она и, хоть Сол и не ожидал от неё большего, взглянула на него с такой знакомой усталой улыбкой.       — А когда война начнётся, что ты станешь делать?       Какое-то время женщина молчала. Должно быть, она размышляла над ответом, но клону казалось, что инструктор просто смотрела на него с тоской или сожалением, думая о чём-то, только ей одной известном. Её рука коснулась его щеки, а на задумчивом лице вновь появилась тёплая улыбка.       — А ты как думаешь? — на удивление бодро ответила Ши-ра. — Куда же я денусь? Я нужна здесь. Здесь и останусь. Ещё стольких из вас нужно научить защищать себя, — последние её слова прозвучали так, будто она говорила не только с ним, а с кем-то ещё, кого наставляла под пристальным вниманием десятков пытливых глаз. — Научить воевать…       Так могла ли она после этих слов просто… сбежать? С другой стороны, как ещё она могла бы исчезнуть с Камино? Если все остальные варианты намекали на неутешительную судьбу женщины-мандалорки. Лучше бы она действительно просто сбежала.       — Мне сказали, что где-то одновременно с ней на Камино исчез ещё один инструктор, — добавил Веп и почесал в затылке. — Аруэтик, мужчина. Как же его звали?.. Ворп? Ворпур? Ворпур Эйр? Или Эйп… — Он вдруг почувствовал на себе пронзительный взгляд Корка, но стоило ему посмотреть на брата, тот сразу опустил глаза. — Что? — Тот помотал головой. Солар не обратил на это внимания.       — Нет, в первый раз слышу, — заключил он. Сол пытался представить, что всё то время Ши-ра скрывала от него свои отношения с этим другим инструктором и что они сбежали вместе, но на характер и взгляды женщины, которую он знал, эта версия ложилась плохо. — Понятия не имею, кто это.       — Может, ты просто не так хорошо её знаешь, — предположил Веп, и Солар не стал с ним спорить.       — Может.       Одно он знал наверняка: на Камино ему больше делать было нечего.       С тех пор как Солар узнал о том, что его инструктор пропала без вести, он стал ещё больше тосковать по ней. Клон понимал, что вряд ли когда-нибудь узнает, что с ней случилось, и едва ли мог что-то предпринять, чтобы выяснить это. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как искать ответы в прошлом, в собственных воспоминаниях о ней и своих днях на Камино.       Война меняла людей, меняла всё – уж ему-то это было более чем хорошо известно. Отчасти поэтому Сол готов был смириться с тем, что Ши-ра просто передумала и переменила мнение, или с тем, что она солгала ему, что испугалась первой волны войны, что предала их… Что угодно, лишь бы только поверить, что его инструктор просто улетела с Камино, что она жива и что они, быть может, однажды встретятся вновь.       В свободное от тренировок и бесконечных битв время он мысленно перебирал одно воспоминание за другим, чтобы найти хотя бы намёк на причину, что заставила бы Ши-ру покинуть их, солдат-клонов, которых она должна была и хотела обучать. И он нашёл.       Ему было пять или шесть лет… Десять или двенадцать, если судить по человеческим меркам. И он бежал по белому коридору в корпус инструкторов с кропотливо сложенной из салфетки фигуркой истребителя в руках…       Ворвавшись в её комнату с радостным «Ши-ра, смотри!», Солар сразу остановился на пороге с растерянным видом. Сидящая на кровати женщина подняла полные слёз глаза на него и жестом подозвала его, позволяя зайти. Явно поубавивший уверенности и отваги кадет робко подошёл, не зная, как ему быть. В руках женщина держала датапад, на экране которого светилось фото.       — Ши-ра, ты… — тихо произнёс Солар, и его голос задрожал от волнения. Он аккуратно коснулся её плеча. — Ты плачешь?..       — Да, Сол’ика, — кивнула инструктор и, шмыгнув, утёрла нос запястьем.       Хотя слёзы было принято считать однозначным признаком слабости, она совсем не казалась ему слабой или даже уязвимой сейчас.       Мальчик осторожно присел рядом с ней с полной уверенностью в том, что не имеет права лезть в её дела, но всё же не устоял перед соблазном взглянуть поближе на фото, на котором были изображены двое: мужчина и женщина, обнимающие друг друга. Они улыбались оператору – и каждому, кто смотрел на фото, как это делали сейчас инструктор Ши-ра и кадет-клон Солар.       Он отчаянно искал зацепки, чтобы понять причину слёз инструктора, но не находил. А вдруг ей нужна была помощь и поддержка? Пускай Солар никогда не считал, что Ши-ра вообще способна нуждаться в помощи, сейчас он чувствовал острую необходимость сделать хоть что-то.       Но женщина сама опередила его тем, что ободряюще приобняла, обхватив рукой, и улыбнулась: — Мой брат женился, представляешь? — Мальчик чуть нахмурился, а Ши-ра вздохнула, опустив глаза. — Так жаль, что меня не было рядом. Я всё пропустила…       — Из-за нас? — заглянув ей в лицо, робко спросил Солар. — Из-за того, что ты осталась здесь с нами, да?..       Она кивнула, и Сол сразу почувствовал себя виноватым. Он не понимал, что за событие инструктор пропустила, но в состоянии был осознать, что это что-то действительно важное, ведь у него тоже были братья и он мог хотя бы попытаться представить… Нет, важнее было то, что у неё тоже был брат, которого она оставила ради них – клонов.       — Мне жаль, Ши-ра. Прости нас за это…       — Эй-эй, — сразу откликнулась женщина, отложив в сторону датапад, и прижала ладони к его щекам, устанавливая прочный зрительный контакт. — В этом нет вашей вины. Я знала, на что иду, и сделала свой выбор сознательно. И я знала, что мне придётся от многого отказаться, чтобы обучать вас. Я согласилась сама. Просто иногда… это очень непросто – быть для всех мёртвой.       Значило ли это, что она могла..? Заставили ли её спешное отбытие подопечных на Джеонозис (для кого-то в один конец) и тоска по семье просто исчезнуть? Стать вновь «мёртвой»?       Солар опустил глаза, задумавшись над услышанным, а Ши-ра проследила за его взглядом и заметила фигурку истребителя в разбитых детских руках. — Эй, а что это у тебя? Неужто, сам сделал?       Он хотел бы в это верить. Он, правда, хотел бы. И это воспоминание убедило его. Вернее, Сол сам убедил себя, чтобы наконец успокоиться. А память об истребителе, сложенном из салфетки вместе с другими кадетами в столовой, и разговоре, состоявшемся между юным кадетом-клоном и его мандалоркой-инструктором, – стала последним аргументом, заплаткой, как пластырь из синтетической плоти поверх ужасного шрама, как механическая кисть вместо отсечённой – искусственно замещающими то, что было утрачено однажды и навеки.

***

      — Отряд «Scarlet Star»! — объявил Корк, подняв в руках салфетку, на которой был нарисован красный знак. Соусом, судя по всему. Это был видоизменённый рассечённый крест медиков, но дополненный и частично повёрнутый так, что и в самом деле отдалённо напоминал абстрактную звезду. — Наш символ.       Веп кашлянул в кулак и переглянулся с Соларом. Тот едва заметно кивнул на Корка. Они ведь оба понимали, что должны похвалить его и в то же время как-то объяснить, что принять идею они не могут.       — Это… выглядит, безусловно, круто, Корк, — начал Солар. — Мне нравится.       — Но? — изогнул бровь Корк, опустив салфетку, и выжидательно посмотрел на братьев.       Солар толкнул Вепа коленом, и тот вынужден был продолжить:       — Эм, да! Сол прав! Но он… — клон указал на салфетку, — похож на символ медиков.       — Да, так и задумано, — кивнул Корк. — Это в честь Бэкера и…       Веп закрыл глаза и коротко выдохнул, набираясь терпения, чтобы сохранить самообладание. — И это значит, что на поле боя нас могут принять за медиков, — развёл руками он. — Это создаст путаницу. В бою это может быть просто опасно. И… — Веп заставил себя заткнуться. Показалось, что он уже сказал слишком много и так грубо, что задел чувства Корка. Поэтому смягчил тон: — Ты здорово постарался, правда, но, прости. Боюсь, мы не сможем его использовать.       Корк усмехнулся. — Сейчас – нет. А потом… — он подмигнул им.       Осознание вспыхнуло в их глазах. Он увидел, что они поняли его. Но не стал долго задерживать на этом внимание, вскинул руки и воскликнул:       — Отряд «Scarlet Star»!       — «Scarlet Star», да? — переспросил сержант, внося данные в датапад, и усмехнулся. — Неплохо. Посмотрим, как приживётся.       И жизнь продолжилась. Война – продолжилась.       — Эй, сержант, у вас новый отряд?       — Нам тут помощь не помешала бы. Одолжите своих ребят? Как их там? Спецотряд «Scarlet Star».       — «Scarlet Star»? Вычурно-то как. А эти парни, они… в красном?       — Отличная работа, «Scarlet Star»!       — Вызовите «Scarlet Star».       — Сомневаетесь, что обычные бойцы справятся? Пошлите туда «Scarlet Star».       — За наш спецотряд «Scarlet Star»!       — А вот и новая броня. В первую очередь ею обеспечивают спец-подразделения.       — Хмф, и почему они не взяли нас в свой отряд? Ну, или хотя бы меня? Ты-то точно не годишься в спецотряд, ха-ха… Ай!       — Направляем отряд «Scarlet Star» на подмогу.       — «Scarlet Star», так держать. Возвращайтесь. «Спутник» ожидает вас.       — «Scarlet Star», на связь! «Scarlet Star», вы слышите? «Scarlet Star»! — проорал по внутреннему каналу голос, что едва донеслось до слуха, когда очередной крепкий удар огромного кулака разбился о лицевую сторону шлема солдата-клона. Нос неприятно хрустнул, поверхность визора лопнула, а механическая рука сдавила крепче горло. — Капрал Веп? Где вы и ваши люди? — Заскрипев окровавленными зубами, он дёрнулся, стараясь вырваться, и безуспешно попытался заблокировать следующую атаку. Перемазанные красной грязью ботинки дрогнули над землёй.       — Лейтенант, мы находимся в… — ответ прервали помехи. Или мощная контузия, обрушившаяся на клона с новым ударом. В ушах зазвенело. — Обстановка…       — Мне… нужна помощь… — прохрипел солдат, едва надеясь на то, что будет услышан из-за того, как сильно металлическая хватка сдавила шею. Впившись пальцами в руку B2, способного одним ударом проломить ему череп или сломать разом все рёбра, он подтянулся и толкнулся ногами в широкий корпус дроида. И неожиданно для себя вырвался, ударившись спиной о камни. Но разве он спас себя? Что дальше? Свалить дроида подсечкой не выйдет, бить его – бесполезно, оружия под рукой не было.       — Корк, где Солар?       — Он должен был…       Не слыша слов за собственным натужным кашлем, Солар запятился назад. Дроид неподвижно наблюдал лишь мгновение, затем ступил вперёд, схватил его за нагрудник и вздёрнул вверх.       — Я разыщу его. Сейчас разберусь только с… Да отпусти ты мою ру… А-а-а!       B2 с усилием швырнул Солара на землю. Не успел клон опомниться, как тяжёлая механическая ступня обрушилась на его ногу чуть ниже колена. Удар был жёстким и неожиданным для оглушённого разума. Солдат почувствовал, как кость вылетела из сустава, треснула, сломалась.       Из его груди вырвался оглушительный вопль чистой боли. Но это не вызвало ни капли жалости в бесчувственной машине, принявшейся безостановочно топтать ногу заложника, измельчая броню на ней и кости в ней на десятки осколков. Лучше бы дроид просто пристрелил его или свернул шею.       — СОЛАР! — донёсся откуда-то отчаянный крик.       Свист выстрела, короткая ответная пальба пары запястных бластеров и грузный грохот, от которого по земле волной прокатилась болезненная дрожь. Может, она и не была настолько сильной, но поверженный и скованный безумной болью солдат ощущал себя словно обнажённый нерв, от малейшего дуновения ветерка ноющий и стенающий. Солар невольно потянулся к травмированной ноге, желая хотя бы подтянуть её к телу и зрительно оценить ущерб… Но с новым приступом боли, вспышками поражающей тело, просто вцепился в набедренник, не решаясь ни сорвать его, ни оставить на месте. Он больше не контролировал себя.       Корк тяжело дышал, роняя капли крови на землю. Закинул винтовку на плечо и, обхватив пальцами здоровой руки травмированную, бросился вперёд – к брату, которому явно было в разы больнее, чем ему. Ещё издалека стало ясно, что дело плохо.       — Сол, я иду, я уже здесь! — Свой собственный бой Корк закончил не слишком изящно. Но сейчас он совершенно не жалел, что выиграл эти несколько минут, чтобы оказаться здесь раньше. За это всего лишь пришлось заплатить двумя пальцами. — Я здесь, вод’ика!       Он резко затормозил, проскользив по пыльной земле, и рухнул на колени рядом, сбросив с себя шлем.       — Солар! — воскликнул он, заглянув в разбитый визор, и аккуратно снял помятый шлем с его головы, под которым обнаружил такое же разбитое лицо, искажённое невыносимой болью. Сол не ответил ему, не взглянул на него. Корком овладела паника. — Нет, к стангу, нет! — закричал он, то хватая его за руку, то прижимая ладони к его щекам, оставляя кровавые следы от своих рук. Корк понятия не имел, чем помочь ему. — Нет, Солар! Что мне сделать? Как помочь?! — Корк схватился за запястье своей трясущейся руки с комлинком. — Ве-е-еп!       Ему так сильно нужно было, чтобы кто-то сказал, что ему делать…       Сол знал это. Но понимание барахталось где-то на самом краю его утраченного рассудка. Сейчас он мог лишь стискивать зубы, царапая ногтями песок, и не сумел сдержать беспомощного сорванного крика, от которого сердце разрывалось на части. Солар был не в состоянии вымолвить ни слова. Проще было просто вырубиться, перестать существовать, проще было просто умереть.       — Нет, держись, Сол! — Он видел перед собой страшно напуганного Корка, а через мгновение лишь дрожащую границу тьмы собственных век. — Прошу тебя, держись, Сол, — умолял Корк, уперев ладони ему в грудь и тряся его, не давая потерять сознание. — Поговори со мной, не оставляй..!       В ответ на любые просьбы и действия раздавались лишь болезненные вскрики, стоны и шипение. Вся его левая нога ниже колена была изломана, что приносило ему дикую боль. И Корк так переживал, боялся за него, что и вовсе забыл о своих оторванных пальцах, о том, зачем их отряд вообще пришёл сюда. Вместо того чтобы доставить цель их вылазки в пункт командования, он делал всё, чтобы не лишиться ещё одного брата, чтобы дожить вместе с ним до того дня, когда всё это закончится.       Корк видел, что теряет его. Солар, правда, не хотел оставлять брата одного с этим, но на то, чтобы держаться, у него просто не оставалось сил.       — Кор’ика…       — О нет!.. — возопил где-то вдалеке знакомый голос.       Сол машинально оглянулся на звук. Последним, что он увидел, прежде чем потерять сознание от болевого шока, стал Веп: его пыльная обтрепавшаяся кама, развевающаяся на ветру, его руки, в жесте искреннего потрясения и отчаяния, хватающиеся за голову. И крик:

— Медика нам сюда! Срочно! Сейчас же!

***

      С угрюмым видом Веп стоял посреди палаты. Они частенько оказывались здесь, в медицинском блоке, а порой проводили на больничной койке большую часть свободного времени. Раны и травмы, неясный вкус бакты на губах – были обычным делом для солдат, но Веп никак не мог к этому привыкнуть и всегда, абсолютно всегда, чувствовал себя здесь некомфортно, слишком тревожно, а от здешних запахов его и вовсе подташнивало или, вернее, воротило. И всё же он пришёл сюда сразу, как только появилась возможность, потому что здесь был Солар.       Он пришёл в сознание, и Веп был первым, кого из «посторонних» пустили к нему. Даже обаяния Корка не хватило, чтобы уговорить медиков пропустить их обоих. В том числе Пульс дал отказ, оставив право на посещение только за вышестоящими лицами. Сержант Райз уже посещал это место, просто чтобы убедиться… Веп пришёл чуть позже, когда сумел собраться с духом, и теперь, грузно сгорбившись под тяжестью своих широких оплечий и ответственности, которую ношение их олицетворяло, огромной фигурой возвышался над кажущимся таким маленьким телом. Маленьким – из-за того, что недоставало его значительной части. Заострить на этом внимание не хватало смелости.       Солар совсем слабо улыбнулся даже прежде, чем открыл глаза. Значит, он узнал Вепа по звуку шагов, шуршанию камы. И рад был увидеть того, кто спас ему жизнь. Веп же себя таким не считал, прочно убеждённый в том, что именно из-за него Сол оказался здесь.       — И почему Республика не может использовать дроидов, а? — вымученно усмехнулся Солар. — Дроиды против дроидов – это было бы честно.       — Так мы и есть, — тихо ответил Веп. — Мясные дроиды…       Он невольно перевёл взгляд на ногу, от которой остался лишь перевязанный обрубок. Нет, всё же Сол был прав: случись такое с дроидом, тот бы и глазом не моргнул – и не только потому, что не умеет моргать, – и продолжил бы воевать, не зная устали и страха. Разве не того же требовали от них? Вот только они будто забыли, что солдат, если ему перебить ногу в четырёх местах и раскрошить кости в порошок, никуда не пойдёт, даже если будет очень сильно любить Республику.       А если бы не огромный поток раненых в той битве, что должна была стать прикрытием для их вылазки, быть может, медики и могли бы спасти его ногу… Или Веп просто обманывал себя, чтобы у него было, кого винить и на кого он мог бы целенаправленно злиться.       — «Мясные дроиды», — прохрипел Солар. — Для них – да, может быть. Но не друг для друга, верно?       Веп слышал, нет, чувствовал в его голосе силу, уверенность и решимость преодолеть случившееся так же, как и всё, что они преодолевали прежде. Раньше казалось, если они вместе, то им всё по плечу. И вот вдруг Сол чуть не погиб. Корк сошёл бы с ума окончательно, если бы это произошло, и, к его счастью, всё обошлось. А Веп осознал, что больше так не может. Почему-то ему казалось, что и Солара надолго не хватит. Раньше хватило бы, но не теперь.       Сколько ещё они выдержат? Сколько ещё им придётся ждать, чтобы прекратить всё это? Сколько крови пролить, сколько конечностей отдать? Сколько ещё Республика должна отнять у них?       Солдат тяжело вздохнул. Он понимал, что сейчас они как никогда прежде нуждались в ней и потому были к ней привязаны. Как и в последний день на Ди'лаваане, когда у них ещё был выбор, они решили вернуться «ради себя», потому что «им нужно было время».

«Не сейчас. Не завтра. И не через неделю. Не торопись. Ты почувствуешь, когда пора будет рвать когти».

      Скоро. Очень скоро.       Пока же Веп должен был помочь брату. Но как он мог, если ему самому нужна была помощь? Если его жгло изнутри всепожирающее пламя вины?       — Веп, — позвал его Солар. И только когда тот сосредоточил на нём своё внимание и решился посмотреть в глаза, продолжил: — Ты знаешь, что… будет со мной дальше?       ЭРК снова вздохнул. Его одолевала буря противоречивых чувств: огромная вина бросала тень на его уверенность в себе и в своём праве называть себя командиром отряда, а вину у самого корня точила простая мысль о том, что всё это – пустое и что Солару сейчас было в разы хуже. Одно существование заставляло его страдать.       Им придётся нелегко, очень нелегко.       — Протез, — бесцветно сказал Веп и глуше повторил: — Протез…

***

      — Я стал ЭРК, чтобы защитить вас. И посмотри, как блестяще у меня получилось!       — А сколько успешных операций было до этой? — вопрошал Корк. — Веп, это ведь война. Просто так получилось.       — «Просто так получилось»? — возмущённо повторил Веп, схватил его перевязанную руку, на которой недоставало двух пальцев, и показательно поднял её, стараясь напомнить брату о том, что Корк хотел бы, да ни за что не смог бы забыть. — Это тоже «просто так получилось»?       — Да, — тише, но от этого не менее уверенно ответил Корк и вырвал руку из его грубой хватки. Однако сделал он это не в знак протеста, а из-за того, что не выносил прикосновений к себе. К тому же его ужасно смущало то, что теперь он не мог носить обычные перчатки. Пустеющие пальцы болтались, а если завязывать их в узел – глупо выглядели. Корк потёр повязки, задумавшись о том, почему в бакте у него не отросли новые пальцы вместо потерянных. Затем серьёзно посмотрел на Вепа и сказал: — Я тоже себя виню. И это, — он указал на свою руку, — моя цена расплаты.       Он так и не попытался встать, хотя и чувствовал, что должен был. Просто не мог решиться, боялся, что боль, которой он и так вдоволь натерпелся, усилится, что он не совладает с новой частью себя, которую его собственное тело и мозг усиленно отвергали, отказывались принимать. Боль была с ним постоянно, тупая и тянущая, но иногда становилась просто невыносимой, особенно если обращалась в фантомную боль в перемолотых и ампутированных костях.       Одна только мысль о том, насколько сложную и долгую реабилитацию ему придётся пройти, убивала его. Казалось, ничто и никто не способен ему помочь, а все попытки сделать это – лишь пустая трата времени. Да, были и поводы для радости: например, Веп каким-то чудом и не без поддержки сержанта Райза смог убедить командование в том, что без одного участника отряд небоеспособен… Какая злая шутка! Каким образом отряд мог стать боеспособным с возвращением в строй недееспособного..? Одно простое слово, что было так сложно применить для обозначения себя.

Инвалид.

      Теперь от него нет никакой пользы, он – нибрал, слабое звено в прочной цепи. Он всех подведёт, из-за него они пострадают. Им будет лучше без него…       Солар приобнял и сжал пальцами край подушки, сдерживая агрессивные нападки самобичевания и приступ фантомной боли, подтягивая к себе протезированную ногу. И когда боль унялась, ощутил такое бессилие, что никак не среагировал на пришедших Корка и Вепа.       — Сол, ты спишь? — поступил ожидаемый вопрос.       — Нет, вод’ика, — совсем тихо ответил он, и тогда Корк смело прошёл в палату и со свойственной ему неаккуратностью приземлился на край кровати.       Солар и не взглянул на него, только поджал ноги к туловищу, стараясь оказаться подальше. Корк подумал, что брату могло быть некомфортно рядом с ним, но его вовсе не обидело это. И оставлять его из-за этого он не собирался. В конце концов, он не знал наверняка… Не знал, что Солар просто не хотел прикосновением или неосторожным движением непослушного протеза напоминать ни себе, ни братьям о том, какой он теперь.       Корк был убеждён: в чём бы ни была причина, после случившегося Сол имел право обращаться к ним как угодно. Более чем. Какой-то психолог, что беседовал с ними и имени которого клон не запомнил, предупреждал об этом, как и о многих и многих других трудностях, с которыми они могут столкнуться. Корк не боялся их. Как не боялся больше, что у него отвалится ещё один палец, который находился ближе всех к оторванным и был неслабо травмирован. Он почти научился не думать о них, забываться, не замечать недостающих безымянного пальца и мизинца… и ассоциировать себя с магистром Йодой, на руках которого было так же по три пальца.       Клон усмехнулся: он обязательно расскажет об этом Солару, когда тот будет больше расположен к тому, чтобы хотя бы улыбнуться. Пока же он безучастно смотрел в стену, и в его глазах не было ничего, кроме бесконечной глубокой печали и усталости.       Сол неплохо держался, улыбался, иногда даже шутил – до этого самого дня. Сейчас он дал слабину, расклеился и совсем не стыдился этого. Потрясение, обида, едва не переходящие в горькое отчаяние, целиком захватили его. Кто-то сказал бы, что он вёл себя как капризный ребёнок, а не солдат. Корк стал бы первым, кто бросил в этого человека камень – тот самый камень, который так и не принёс Солару за проигранный спор на Ди'лаваане… Он напряжённо подтянул оставшиеся пальцы под ладони: Далия-Джей.       «Вот бы Далия-Джей была здесь», — робко прошептал голосок в голове, и Корк отмахнулся от него, как от назойливого джеонозийского критла. Затем взглянул на Солара, склонился к нему и накрыл ладонью плечо.       Ему не пришлось выбирать слова.       — Каждую секунду… мне больно, Корк. Очень. И очень сложно принять себя… — вялым жестом руки он указал на себя, — таким. Кажется, будто я никогда не смогу это сделать.       Услышав это, Веп прикрыл ладонью губы, сдерживая проклятья, отвёл взгляд и тихо вздохнул. Он не мог видеть Солара таким. Поэтому так и не решился приблизиться, пройти дальше в палату и вообще отойти от двери. Зато Корк готов был принять любой удар, взять на себя всю ментальную и физическую поддержку за них обоих: он перевалился через Солара, оказавшись перед ним на самом краю, и крепко обнял своей перевязанной рукой, уткнувшись ему в грудь.       — Но ты всё ещё Солар, — сказал он, — наш Солар.       Сол не мог не ответить на это. И только если он совсем плох, тогда и только тогда ничего не сделает, не обнимет в ответ, даже не дотронется с отстранённым утешающим жестом. Поэтому, пока Солар не шевелился, Корк с замиранием сердца ждал, зажмурившись, считая секунды, будто вот-вот будет решена его собственная судьба. И когда почувствовал лёгкое движение и руку, опустившуюся ему на спину, тихо выдохнул с облегчением. Он поднял глаза и встретился взглядом с братом. Тот слабо улыбался ему.       Слова, наивный и искренний жест сочувствия от того, кто не так давно познал, что такое забота, словно ледяной душ, отрезвили тонущий в тягучих терзаниях разум. Они напомнили Солару о том, почему и ради кого он должен был вновь собраться и держаться. Быть может, и не сейчас, но в скором времени. Ши-ра хотела бы этого. Бэкер хотел бы. Далия-Джей…       — Это пройдёт, — заверил Солар. — Не волнуйся, Кор’ика. Я буду в порядке, обещаю. Мне просто нужно немного времени.       — Правда? — с надеждой спросил Корк. Сол кивнул. Тогда он поднял и показал ему свою руку, растопырив все имеющиеся на ней три пальца. — Смотри, я – магистр Йода!       Улыбка на его губах нервно дрогнула, но не исчезла. — Вау…       Веп бросил один единственный взгляд в их сторону и отвернулся к двери, беззвучно ударив по ней кулаком и спрятав лицо за ладонью. Это было невыносимо и так нечестно стоять на своих двоих, с целыми руками и в этой дурацкой каме, которую он не заслуживал… Клон винил себя и видел лишь один способ искупить вину: не позволить подобному случиться вновь. Пора было рвать когти.

***

День первой битвы на Джеонозисе. Камино, Тайпока-сити

      — Я не позволю тебе больше навредить им. Никому из них!       — Не я, так кто-то другой сделает это. Как ты защитишь их всех? Они созданы для этого. Они созданы, чтобы ими пользовались!       — Не так, как это делаешь ты, чудовище!       — По-твоему, это хуже смерти, что их ждёт?! Не смеши меня!       — Хат’уунла шабуир!       — О, оставь эту мандалорскую ругань при себе, девка. Аргументы закончились? Что дальше-то? Ты ничего никому не докажешь!       — Мне и не нужно ничего никому доказывать. Ни сегодня, ни завтра, — сверкнула клыками Ши-ра, выхватила нож и указала на противника. — Ты – покойник.