Спокойной ночи, Луна

Тэхён позвонил менеджеру покойной Золы и договорился о встрече в её доме. Чонгук, чтобы не оставаться в одиночестве, поехал с ним. Удивительно, но среди выбранной для него в спешке одежды оказалась клетчатая рубашка. Тэхён, вообще-то, носил её дома, но Чонгук не посчитал зазорным отправиться в ней на завершение дела. Ничего не поделаешь, он питает слабость к тартану. Помимо менеджера дома были Виктория и Руди, тренер Золы. Но это лишь внутри, а снаружи всё ещё гуляли строители. Тэхён дождался, пока все причастные к делу Золы соберутся в зале и начал рассказ. — Надеюсь, вы не возражаете, если я немного потревожу ваши раны, касающиеся смерти Золы. — Вы знаете, кто её убил? — напрямую спросила Виктория. В силу возраста и пылкого темперамента, она единственная не могла держать эмоции под контролем. — Да. Мы только что узнали правду, — заявил Тэхён. Мистер Брикман занервничал. Он подошёл к Виктории и взял её за руку, пытаясь увести в сторону. — Послушай, я не думаю, что репортёрам стоит доверять в таких вопросах. Они готовы придумать что угодно ради сенсационного заголовка. Но Виктория не стала его слушать. Она выдернула руку и ответила: — Этот репортёр доказал мамину невиновность, когда я попросила. Он уже помог нам один раз. Думаю, стоит выслушать его и во второй. Она смотрела на Тэхёна, сложив руки на груди, словно пыталась защититься. Несмотря на воинствующий вид, Виктория оставалась девушкой, потерявшей самую близкую подругу — мать. — Что это у вас? — спросила она, указав на кассеты в руках Чонгука. — Две видеокассеты, — ответил он. — Вместе они рассказывают очень интересную историю. Мистер Брикман, не могли бы вы назвать номер своего мобильного телефона? Менеджер не сразу нашёл, что ответить. Он смутился и рефлекторно сжал пиджак с той стороны, где, очевидно, во внутреннем кармане находился телефон. — Зачем он вам? — Это же простой вопрос. Или вы что-то от нас скрываете? Загнанный в угол Брикман переступил с ноги на ногу, ища причину для отказа, но ничего не успел сказать, так как Виктория отогнула край его пиджака и достала мобильный телефон. Порывшись в нём несколько секунд, она продиктовала номер: — «Ноль-восемь-пять-ноль-ноль-семь-восемь-шесть-семь-четыре». — Как интересно, — вступил в разговор Тэхён. — Зачем вы звонили мне вчера и не оставили сообщения? — Что за вздор? Я вам не звонил! — Видите ли, — продолжил Чонгук, — если набрать «один-четыре-семь-один», можно узнать номер звонившего. — Он наклонил одну из кассет, и оказалось, что на ней лежала бумажка с только что продиктованными цифрами. — Там был ваш номер. — Вы звонили, чтобы убедиться, что меня нет дома, — заявил Тэхён. Противовеса такому серьёзному аргументу у бывшего менеджера Золы не нашлось. Он открыл рот, но так и не проронил ни звука. В этот момент Виктория не выдержала. — Это ты её убил?! Она схватила его за лацканы пиджака с такой силой, что швы на нём едва не разошлись. Брикман перехватил её руки и аккуратно оттолкнул от себя, после чего стал оправдываться: — Это не так. Я всего лишь… Я же… — Он упал в кресло и, не выдержав, заплакал. Но так, как в его представлении, должны были плакать мужчины: молчаливо, сквозь сжатые зубы. — Я любил Золу. Наверно, больше, чем любой другой мужчина в её жизни. Руди на это заявление даже глазом не повёл. Доказывать глубокую любовь к погибшей он не собирался. Вместо этого он обнял Викторию и попытался её успокоить. Лицо несчастной обливалось слезами. — И на камеру вы её снимали тоже, потому что любили? — спросил Тэхён. Он взял у Чонгука кассету, которую Зола отдала ему вчера днём. — Позволите? Вставив её в видеомагнитофон, он нажал на воспроизведение. — По тому, как движется камера, — сказал Чонгук, указав на экран, как утром в квартире Тэхёна, — можно предположить, что снимавший был невысокого роста. Камера поворачивается на месте, вместо того, чтобы двигаться вместе с человеком, потому что он никуда не шагает. Этот человек стоял на ящике, который помогал ему видеть выше изгороди. Ваш рост, — Чонгук посмотрел на Брикмана, — как раз не дотягивает до ста восьмидесяти. Сам по себе этот факт мало что значит. Но вот это, — в ход пошла вторая кассета, — полностью всё меняет. Он вставил вторую кассету. На экране замелькала нарезка программ — та самая, что была на телевизоре, когда Зола переключала каналы. Та же продолжительность, те же выпуски. Руди, поглаживая Викторию по спине, сказал: — Это же запись шоу Золы. Виктория тоже не особо понимала, что это значит. Она хлопала мокрыми ресницами, ожидая пояснений от Тэхёна. И только Брикману не нужны были лишние слова. Он просто закрыл глаза. — Нетрудно было всё подстроить, да? — начал Тэхён. — Сериалы можно было достать в местном видеосалоне, новостную заставку вы сняли на следующий день. А ещё заранее записали интервью Золы. А потом вы смонтировали куски так, чтобы можно было предположить, что Зола смотрит телевизор в ту самую ночь, когда убили Карчера. Но на самом деле вы снимали это спустя пару дней. Её алиби — подделка. В ночь смерти Карчера Золы не было дома, потому что в это время она убивала его. — Нет! — воскликнула Виктория. Её одолел новый приступ плача. Брикман молчал. Оценив своё положение, он понял, что скрывать правду нет смысла. Его покинули силы, он горевал в одиночестве слишком долго. — Она позвонила мне сразу после того, как поняла, что потеряла серёжку. У неё не было алиби, она испугалась. У меня возникла идея с извращенцем, которого видела Виктория. Мы решили подстроить так, словно кто-то снимал её в тот вечер. Это отвело бы от неё подозрение. — А меня вы пригласили, чтобы я стал невольным свидетелем того, что плёнка была найдена случайно, — сказал Тэхён. Брикман кивнул. — Благодаря мне Зола получила алиби. — Пока мы не поняли, что вы уехали не с той кассетой. Тэхён усмехнулся. — Я думаю, было очень неосторожно оставлять подставную кассету в доме. Виктория случайно нашла её в комнате и отдала вместо нужной. Упаковки были одинаковые. — Мы сразу догадались, что вы всё поймёте как только посмотрите кассету. Сначала я позвонил вам из машины, чтобы проверить на месте ли вы. Вы не подняли трубку, и тогда Зола вышла из машины, а мне приказала ждать. — Она вошла в подъезд через внутренний двор, — пояснил Чонгук. — Поднялась на четвёртый этаж, через окно подъезда забралась в кухню Тэхёна. Пока перелезала, погнула водосток. — Я ждал её очень долго, — продолжил Брикман. — Она всё не возвращалась. Когда я услышал сирены, то понял, что что-то пошло не так. В конце концов я запаниковал и уехал. На последних словах голос Брикмана дрогнул. Он снова заплакал, но тут же закрыл рот рукой, сдерживая постыдные всхлипы. — Я могу объяснить вам, что случилось в тот день, — мягко произнёс Чонгук. — Когда Зола пробралась внутрь, она очень быстро нашла нужную кассету и подменила её другой. Однако на выходе её ждала непредвиденность: вернулся Тэхён. Она забежала в спальню и от испуга выбросила улику в окно, попутно сломав герань соседки снизу. Она думала, что выскользнет, как только будет шанс, а пока спряталась за дверью. Но ранее случилось ещё кое-что. Когда нашли тело, рана на затылке позволила предположить, что её ударили чем-то насмерть. Но это не так. Никто и не подумал о том, что случилось на самом деле. — Верно, — вступил Брикман. — Когда я заехал за ней, она вышла из дома и, хлопнув дверью, расшатала строительные леса. Ей на голову упал кусок железной трубы. Я осмотрел рану. Спросил, не нужна ли медицинская помощь, но она ответила, что всё в порядке и что нам пора уезжать. Она отдохнула всего пару минут, а затем мы отправились за кассетой. — Но, очевидно, в порядке она не была, — продолжил Чонгук. — Контузия оказалась смертельной. Она повредила кровеносные сосуды мозга, но это проявилось только тогда, когда она оказалась в квартире. Там она почувствовала головокружение. Её могли обнаружить — что ей оставалось делать? Она залезла в шкаф, который заносили в комнату дверцами вперёд, в надежде, что его поставят и не откроют. Позже она бы выскользнула из квартиры, но… — Все уже догадались, что произошло дальше, однако Чонгук всё равно озвучил: — Через несколько секунд произошло смертельное кровоизлияние в мозг. Так что, когда Тэхён открыл шкаф, Зола была уже мертва. — Наверно, это можно назвать высшим правосудием. — Брикман попытался усмехнуться, но в его печальном положении это вышло нелепо. Он вытер слёзы и посмотрел на Викторию с тоской, как вдруг осознал нечто очень важное. — Подождите-ка… — Взгляд на Чонгука. — По номеру «один-четыре-семь-один» нельзя определить номер звонившего! Чонгук виновато улыбнулся. — Вы правы. Когда Виктория назвала цифры, я записал их на листок кусочком графита, спрятанного под ногтем. Старый как мир фокус. Простите. Одураченный, печальный и лишившийся всего Брикман опустил голову. На улице пели птицы, в его душе — увядали цветы. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы многое переиграл, но, увы, жизнь привыкла играть лишь по своим правилам.

***

Со дня детективного триумфа в загородном доме Золы прошло несколько дней. Чонгук с Тэхёном не виделись всё это время, пока один не позвал другого на похороны. Было непривычно видеть Чонгука в костюме с галстуком, хоть он и не изменил себе, поверх чёрного костюма надев старенький дафлкот. Покидая салон такси, Тэхён запустил ладонь в волосы. Его голова по привычке раскалывалась. — Похороны — не лучшее место для встреч. В следующий раз позови меня, пожалуйста, в более весёлое место. Пусть даже к себе на мельницу. — Прости. Но я бы не вынес этого в одиночку. — Это было так печально. Бог ты мой! Я не мог поверить, когда они уронили гроб прямо напротив церкви. А когда он треснул, и из него вывалился хобот… Я уж думал, они никогда не починят тросы на этом кране. — А меня больше смутили трубящие с двух сторон слоны. Ты же знаешь, — Чонгук пожал плечами, — Сокджин не умеет останавливаться, когда речь заходит о масштабах представления. Тэхён покачал головой, поднимаясь по ступеням крыльца к своему дому. Когда он достал ключи из кармана, из ниоткуда выскочила коренастая женщина. Она толкнула Тэхёна к стене, сняла туфлю и приставила каблук к его горлу. — Слушайте меня внимательно, Ким Тэхён. Я скажу всего раз: держитесь подальше от моего мужа. Я знаю таких, как вы: сами больны и хотите заразить окружающих. Но мой муж не такой, он не попадётся в ваши сети. Я ему не позволю! Тэхён смотрел то на женщину, то на туфлю. Пазл в его голове никак не складывался. — А кто, собственно, ваш муж? Незнакомка кивком головы указала в сторону дороги. Тэхён увидел припаркованный автомобиль, а на его переднем сиденье пристёгнутого Гёнхи. Его виноватый потупленный взгляд наконец всё прояснил. — А, я вас понял, — сказал Тэхён, едва заметно улыбнувшись. — Больше к нему не подойду. Можете быть спокойны. Довольная собой, с чувством гордости за одержанную победу невысокая, но бойкая женщина отправилась к машине. Проскочив мимо Чонгука, застывшего у нижних ступеней, она случайно задела его длинным платком. Чонгук взглянул на Тэхёна, и, закусив нижнюю губу, сдержал непрошенную улыбку. — Тебе это кажется смешным? — спросил Тэхён с лёгкой угрозой в голосе. — Я просто думал, что ты тоже заметил след от кольца на его безымянном пальце. Ещё тогда, в пабе… — Чонгук замолчал, увидев гневный взгляд Тэхёна. — Всё, замолкаю. — Нет-нет, продолжай. Мне нравится, когда меня унижают. — Зато теперь он не будет тебе докучать, — ответил Чонгук на едкий сарказм. — Забей, я это заслужил. — Тэхён вернулся к двери. Он вошёл в подъезд и резко обернулся, из-за чего Чонгуку пришлось остановиться. — Наверно, — он схватился рукой за проём и посмотрел ему в глаза, — мне стоит завязать с отношениями. Хотя бы на некоторое время. Все эти попытки отвлечься не работают. Точнее, они отвлекают, но не так, как хотелось бы. Лучше быть одному. Всё равно вокруг никого нормального не наблюдается. Ну, кроме тебя. Разочарованной душе редко угодишь сапфиром. Ей нужен бриллиант, чтобы вернуть веру в существование ювелирной роскоши. Чонгук смотрит внимательно. Его глаза блестят, когда видят все драгоценности мира сразу. — Быть одному не так уж и плохо. Поверь, я знаю, о чём говорю. — Что ж, — Тэхён поправил галстук Чонгука, выглянувший из-под дафлкота, — тогда давай быть одинокими вместе. И если это значит пить чай всю ночь и смотреть на его улыбку снова и снова — никто из них не хочет отказываться.