Что-то новое

Пожалуй, я один из тех людей, кто верит в сказания или приметы, но то, что мне однажды сказала бабушка, я никогда не забуду. Это было лет 10 назад, когда я заканчивал первый класс. — Друзей у меня особо не было, только Дима, и то он общался со мной как с маленьким ребенком родительских друзей. Я в принципе не любил общественные места с толпами, а тут еще и в одном пространстве. Но каждый божий день мне приходилось натягивать маску миленького и хорошенького мальчика, дабы не расстраивать маму с бабушкой. Честно, если бы не моя маска дружелюбного котика, кто знает кем бы я был. Но тот вечер отличался от других. Мне понравилась девочка из параллельного класса. У нее были светлые волосы и голубые глаза, она хорошо училась, прилежно одевалась как и полагает умничке-отличнице, ее звали Даша и у нее была аллергия на кошачью шерсть. Я долго наблюдал за ней и все никак не осмеливался подходить. Но в один из школьных дней, когда я собирался уходить домой, я увидел, как наша грозная тройка гопников и она, скачут на улице, а точнее Даша прыгает, а они усмехаются и перекидывают ее портфель из рук в руки. — Отдайте! — она вся покраснела и уже чуть не срывала голос, — Уже не смешно! — именно тогда я пропал в этих голубых глазах, которые смотрели на меня и умоляли о помощи. Как я боялся, но я не трус, уже понимал, что единственное чего я добьюсь — так это пару синяков, но была не была. — Эй! Отдайте ей рюкзак! Что она вам сделала?! — троица отвлеклась на меня и самый главный- Вася, подошел чуть ближе. — Забери. — он протянул мне портфель. Не слишком ли все просто? Я подошел ближе, — Ну же. — я потянул руки к рюкзаку и схватился за него, но у меня тут же его выдернули, и со своей аккуратностью я чуть не полетел в лужу, но во время удержался. — Ну что же ты, возьми. — Пошел ты, просто отдай рюкзак, она тебе ничего не сделала. — Я подошел ближе. И настроил зрительный контакт со здоровяком. — Такой взрослый мальчик, а все как в детском саду девочек за косички дергаешь. — А сам то че за нее вступился? Неужели самому нравится. — я посмотрел рывком на Дашу, а затем снова на Васю. — Не твоего ума дела. — я толкнул его со всей силы, что у меня была, и схватив рюкзак, побежал к девочке, — Бежим скорее. — схватил ее за руку, но она стояла на месте явно не собираясь двигаться. — Дашь? — она лишь улыбнулась и выхватив свой рюкзак, выдернула руку. — Тоша, Тоша, разве так поступают настоящие мужчины? — девочка отошла в сторону, а меня резко схватили за плечо, и дайте угадаю, это был Семен. Ведь так все и было в их компании, Семен держал, двое других били. Тогда мне было плевать на этих упырей, мое жалкое лицо лишь смотрело на Дашу и губами спрашивало: «За что?» А она лишь смеялась надо мной и слала поцелуйчики. Вот так и помогай людям. Потом оказалось, что это их обычный день, а она та ещё стерва. Полез не в своё дело, супер! У каждого в детстве был переломный момент, а этот мой. Именно тогда я понял, что больше не хочу общаться, не хочу чтобы мне нравились девочки, и в общем и целом не хотел иметь с людьми ничего общего. Казалось, я разочаровался в жизни и не хотел больше ходить в школу, но именно в тот злосчастный вечер, когда я пришел домой грязный и с синяком на скуле, меня успокаивала бабушка и пыталась донести, что не нужно из-за мелких неприятностей расстраиваться в жизни. Жалко, соглашусь. Но мне было семь лет. Зато я уяснил, что случаются черные и белые полосы, и это нормально. С того момента я понял, что когда у тебя все слишком хорошо — жди подвоха, и именно тогда я понял, что не хочу скрываться под маской. Пусть меня не будут любить все, зато об мою доброту больше не вытрут ноги. Мне до последнего не хотелось верить в то, что черная полоса настала, но это она. Когда я подошел к подъезду, там стояла скорая, в квартире заплаканная мама, которая сразу подбежала обнять меня и попытаться успокоить, но я ничего не понимал, что она там бурчала. — Мам, — мой голос подорвался. — Чт.Что произошло? Где бабушка? — мама ещё громче заревела, мне было понятно всё без слов, а врач, который вышел из комнаты, лишь похлопал меня по плечу и произнес что-то в духе: «Держись». Я не мог поверить, что одного из самых близких людей мне не стало, что я больше не услышу ее голоса, мы никогда не поговорим и не пообсуждаем мои достижения, ее разборки во дворе, что больше никогда не назовет меня котенок. Я не хотел в это верить, мне хотелось расплакаться как в какой-то драме, но я должен был быть сильным и поддерживать маму. Я все же мужчина, но вот кто поддержит меня? Это было ужасно, вся неделя прошла как какой-то ком. В душе находилась черная дыра, которую я не мог заполнить, лишь вечером мы обнимались с мамой и вспоминали кучу всего хорошего о бабушке, и то как она нас жучила, что мы бездельники. Мама взяла отпуск, а я благополучно прогуливал школу. Мой телефон разрывался от звонков и сообщений, а я лишь писал: «Сейчас не могу, поговорим, как вернусь в школу.» и разослал всем тем, кому я был не безразличен хоть как-то. Безумно хотелось поделится горем, но так же не хотелось представать перед всеми в таком виде. Я принял решение, что когда все нормализуется, я поговорю со всеми, даже с Арсением Сергеевичем, которого я так упорно игнорирую. Не хочу портить ему настроение. — Антош, — в комнату зашла мама. — ты прости, что я так врываюсь, но нам нужно серьезно поговорить. — я не перебивал её, и убрав сборник задач по обществознанию, продолжал слушать. — Я знаю, это неожиданно, и ты будешь против, у тебя на носу экзамены, но для нас с тобой это будет лучше. — Ты меня пугаешь, когда начинаешь так разговоры. — Мама села на кровать, положив руку на колено, продолжила. — Ты знаешь, я всегда хотела для тебя только лучшее. Я уже давно об этом задумывалась и когда ма. бабушки не стало, я поняла, что это знак. Мы должны переехать. — я хотел возразить, но мне не дали. — Антон! Не перебивай, пожалуйста. Мы продадим нашу квартиру, уже даже есть покупатели, переедем в Питер, там у тебя будет больше возможности на хорошее будущее, чем здесь, в Воронеже. Плюс у меня есть знакомый, который предлагает хорошую должность. Мы не можем отказаться от такого подарка судьбы после всего этого. — Мама оглядела комнату, явно указывая на смерть бабушки и уход отца. — У меня экзамены на носу, как я должен буду адаптироваться и сдавать их одновременно?! Я же с ума сойду. — я рванул с кровати, не желая сидеть на месте. — Знания остаются знаниями, в каком городе ты бы не сдавал экзамен, а что до оценок. Плевать на этот аттестат. Пойми, там жизнь! — А здесь она отсутствует?! У меня ее просто не может быть! — я разошелся не на шутку, ведь нельзя в феврале месяце сорваться не пойми к кому, не пойми куда. — Да что тебя держит? Димка? Оксана? Ты и так сможешь с ними общаться, я же тебя не в другую страну увожу. У тебя ведь не девушки, не задолжности по каким-то предметам нет. Что тебя держит? — я не собирался отвечать на этот вопрос, нет, не потому что я не знал ответа, я все прекрасно понимал. Дружба на расстоянии возможна, и мама в большей степени права, но я ведь не могу забрать Арсения Сергеевича с собой в Питер, как кота. — Это неважно. — я надел куртку и вышел на улицу, потому что смысла продолжать разговор не было. Мать была настроена серьезно, а я не мог привести ни одного нормального аргумента кроме как: «Прости мам, я не могу уехать, потому что мне нравится мужик, который старше меня на 8 лет, а еще, забыл сказать, это мой учитель русского языка и литературы, по совместительству классный руководитель и репетитор, но ты помнишь.» Меня отправят к психологу, а Арсения Сергеевича вон из школы, если не хуже. Нет, на такое я не способен. Прямо сейчас я не знал куда идти, к кому идти, хотелось лечь на диван и скрутиться комочком, чтобы меня никто не трогал, а я поплакал в подушку. Но сейчас единственное, что мне оставалось, это поговорить с учителем. Потому что я просто не знаю, что мне делать. А что я ему скажу? Моя бабушка умерла, мать забирает в Питер, я схожу с ума, не сплю ночами и почти не ем, а игнорил вас потому что я влюблен по уши, и нихочу свалить на вас свои проблемки? Нет, так дело не пойдет. Но поговорить мне с кем-то надо, а то уже 7 сутки сам с собой стрепечу, так и до дурдома недалеко. Я достал телефон и набрал уже заученный номер. — Але, Поз? — минута молчания. — Да, я понял, что получу. Да, я идиот. Давай встретимся, пожалуйста? — Конечно он мне не откажет — это же Дима, правда мне обещали вставить по первое число, за гробовое молчание, в течении почти двух недель, но встретиться мы договорились в нашем излюбленном кафе, где я в общем-то и сижу, потому что на улице холодно. А дома мама, так что остаётся ждать Димку, и пить горячую воду, потому что денег на чай я с собой не взял.

***

Вот прошло пол часа и в дверь врывается комочек сарказма, обернутый в шарф, и уже ищет меня глазами. Я лишь машу ему рукой, хотя, как меня можно не заметить, но ладно. — Если ты мне не назовешь реально адекватную причину твоей внезапной пропажи со всех радаров, я за себя не отвечаю. — Мне нужен совет. — Я даже не сомневался, только не говори, что угодил в шайку к плохим парням, мое старое сердце не выдержит. — Дима позвал официанта и попросил 2 чашки какао с зефирками, все как люблю. Вот вам самый настоящий лучший друг. — Ну так что? Я жду. — Начнем с того, что у меня умерла бабушка, закончим тем, что я кажется переезжаю. — Что прости? — Позов чуть не подавился. Весь следущий час я полностью рассказал Позову о своих эмоциях, проблемах и переживаниях, в какой-то момент он даже сел рядом со мной, а не напротив, и пытался хоть как-то подбодрить. И когда мы пообнимались, я пустил скупую мужскую слезу. Мне стало легче, я и подумать не мог, как становится хорошо, когда ты не держишь ничего в себе. Нет, я всегда мог поделиться с мамой или Окси, но Димка это другое. Это тот самый друг, который тебя реально не пожалеет, а просто по человечески поймет. Я отклеился от него и спросил: — Хватит обо мне, что там у тебя? — Знаешь, я провел курс до конца и теперь мне нужна практика, предлагают разные больницы, я хотел остаться в Воронеже, но мне предлагают Москву, но я не хочу, так как тут Катя, и плюс ты тоже мне дорог, но сейчас ты меня ошарашил своим переездом, и я даже не знаю. Плюс, планирую сделать ей предложение. Странно, да? — Дмитрий Темурович, могу вас поздравить! Чего странного то? Вы идеальная пара, а насчёт переезда, Катя может поехать с тобой, тем более ее работа очень распространена, и возьмут с руками и ногами. И в Москве у тебя хорошее начало. — Почему бы тогда и тебе не переехать? — вот этот вопрос застал меня в расплох. Да, я понимаю, что он прав, но была не была: — Есть один человек. — Поз улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Неужели наш мальчик вырос, теперь все понятно. Кто она или как имя той, которая смогла растопить твое сердце. — Это не совсем то, что ты подумал, то есть да, нет, скорее да, чем нет. — Антон, не тяни, ты меня пугаешь. — Это не она! — я отвернулся в сторону, чтобы он не увидел как я краснею, вот ты и совершил свой каминг аут, не всем, но другу рассказать это уже что-то. — Неожиданно. — лишь протянул брюнет. — И что теперь? — Всмысле?! Ты ничего не скажешь? Совсем? — Я не мог поверить в собственное счастье, что мне ничего не будет, и дружба не закончена. — Антон, оринтация это дело каждого, за нее нельзя судить. Да, наша страна — последнее где стоит об этом кричать, но я не такой отсталый как большинство взрослого поколения, я все понимаю. Как его имя? — Асени. — буркнул я куда-то в свитор. — Прости что? — Ансени. — Шастун, не выебывайся. — АРСЕНИЙ СЕРГЕЕВИЧ ПОПОВ. — я крикнул буквально на все кафе, что несколько осуждающих взглядов направились на меня, и снова развернулся к другу и притих. — Хочу заметить, что мне в след.месяце 18 и ты это прекрасно знаешь, а разница в возрасте не имеет сути. — Ты не перестаешь удивлять меня, Шаст. — Димка глубоко вздохнул и продолжил, — И что ты собираешься делать? Ты же понимаешь, что не можешь остаться, у тебя даже заработка постоянного нет. Поверь, не стоит он этого. — Почему ты так считаешь? Ты его разве знаешь? — как можно судить, стоит человек чего-то, и при этом не знать его. — Я знаю, что он крутиться с Завучем. — Нет, Арсений не мог, я его знаю. — Пару дней назад я их видел в кафе, каждый день он её подвозит на машине, ну и кто-то говорил, что она к нему домой ездит, а вчера он буквально кинулся обнимать ее, на моих глазах, когда я уходил забирать свои документы в учительской. Так что, парень, мой совет, плюнь на него пока не поздно. — Нет, не может… — Мне жаль. — Дима еще раз похлопал меня по плечу и надев куртку, встал с диванчика, — Уже пора, пошли я тебя до дома подкину, мать по-любому волнуется. — Я лишь покачал головой, — Ладно, но как прибудешь домой — напиши. Не смей пропадать! — он вышел за дверь, а я погрузился в самокопание и разгрузку информации, которую на меня вылили. Я не мог поверить в то, что Арсений, за несколько недель мог попросту оставить меня, он ведь не такой. А разве я его знаю? Мы то ссоримся, то раскрываем прошлое друг друга, а поговорить о нас самих… Нет, я чувствую, что он не такой, я не могу в это поверить. Он добрый, благородный, интересный и скрытный человек, характер которого, я не смог узнать за пол года. Боже, неужели я настолько идиот, что подумал, что я ему сдался? Нет, Антон! Это сейчас говорит в тебе твоя самооценка, а не разум, я должен поговорить с ним. Это невозможно дальше тянуть, завтра же иду в школу, получаю люлей от Окси, материал, который пропустил, и иду говорить с ним. Он же все-таки взрослый человек. И я уже почти совершенолетний. Скажет, что он и вправду не заинтересован во мне, а я уйду, точнее уеду. Мама и Дима правы, нечего гробить свою жизнь из-за человека, если он этого не стоит, там у меня и в правду будет хорошее будущее. Никогда подумать не мог, что перемены в моей жизни будут зависеть от одного единственного человека.

***

Мой день начался с чашечки кофе и блинчиков, что довольно необычно, видимо мать пытается меня так задобрить. Блины я есть не захотел, сразу помчался в школу, но мне настоятельно сложили их с собой. Так что я чуть не опоздал к первому уроку, который как раз был русский язык. Кто ставит первым уроком предметы, на которых нужно думать? Никогда не пойму, но был плюс, что мое настроение поднимется от этих прекрасных смоляных волос, голубых глазок и бархатного голоса. Но меня тут же ждало разочарование, когда на месте учителя не оказалось. Я подсел к Оксане, которая раскрыла рот. — Муха залетит. — сказал я, и прикрыл ее ротик. — Я просто не знаю, что мне делать. Броситься к тебе на шею, чтобы обнять или задушить. — Я не против любого, но перед тем как ты меня задушишь, у меня был веская причина. Я был на похоронах. — На чьих? -встрял в разговор Володя, сидевший передо мной, вечно греющий уши. — На твоих. Я не тебе расказываю. — Оксана положила на мое плечо руку, давая понять, что не стоит раздувать из пустяка конфликт. — Больно надо.- я достал телефон из кармана и напечатал Оксане быстрым текстом, о том, что я похоронил свою бабушку и как мне не хотелось говорить. Она посмотрела в мои глаза и понимающее кивнула, а затем налетела, хочу отметить, что все же с объятиями. — Тише, задушишь же. А ты не знаешь где Арсе… — не успел я задать вопрос, как в класс зашла наша трудовичка Галина с обьявлением, что сегодя Арсений Сергеевич не придет к первому, ко второму, и даже к третьему уроку, как раз на нем у нас и была уже литература. Ну и где этого хахаля носит, посреди учебного дня? — А что с ним? — казалось меня единственного интересовал этот вопрос, ведь все остальные могли порадоваться и поспать, я тоже мог, был бы это другой учитель. — Честно, я сама не до конца поняла, но кажется они уехали с завучем по каким-то школьным делам. — у меня непроизвольно сжались руки в кулаки, ведь было очень интересно, что же это за неотложные дела такие. Ну Попов, держись. После, казалось длинного и томного урока русского, я сразу сорвался с места и выбежал из класса, чтобы не находиться в помещении, где мне всё напоминает об Арсении Сергеевиче, которого рядом сейчас нет. Урок обществознания прошел незаметно, мы с учителем повторяли все прошедшее за 11 и класс, и решали задания из экзамена, чтобы закрепить знания. И я был доволен своими. На урок литературы я вовсе не пошел. Окси и Володя, который вечно-все-слушает-и-знает-и-с-которым-оказывается-они-начали-встречаться-мне-ничего-не-сказали. Так и буду его называть в своей голове, конечно. Мы зашли в ларек и накупили себе вкуснятины в виде шоколадок и чипсов, энергетиков. Не все же блинчики кушать. Правда еще было целых 20 минут до конца урока, и мы все дружно решили залезть на крышу и поболтать там. — Значит ты переезжаешь. — констактировала факт Оксана. — Мама хочет, я не соглашался. — Ну и дурак. Я бы с удовольствием в Питер. — Нормально, я тут оставаться хочу из-за тебя тоже. — не будем забывать из-за кого точно я не хочу уезжать, — А она меня в дураки записывает. — Нашел причину. Телефоны есть, язык тоже. Так не поговорим. Тем более сейчас я буду не одна. — она обняла Володю, который все никак не может вклиниться в нашу атмосферу. — Я бы на твоем месте еще подумала, Тош. — А что если я не вклинюсь, если завалю экзамены? Потеряю с вами контакт? Плюс у меня тут вся жизнь. — Если ты наконец-то повзрослеешь, то поймешь, что настоящая жизнь там. Просто подумай над моими словами. Идем, у нас еще 2 урока и допы, но у меня по крайней мере по литре. — А у тебя их кто ведет? — Арсений Сергеевич, кто еще. -вот тут судьба мне наконец и улыбнулась. — Чудненько, пошли быстрее. Уроки казалось шли часами и все никак не кончались, хотелось уже поскорее свалить из этого душного помещения. Но чувствую меня ждет еще жаркий разговор с учителем. Поэтому придется потерпеть. Три… Два… Один… ЗВОНОК. — Окси, пошли. — девушка ошарашенно на меня посмотрела, но я потянул ее с собой без каких-либо вопросов, когда мы поднялись на третий этаж, Оксана благополучно свалила носик по пудрить, а я направлялся в кабинет. И вот, я наконец вижу его профиль, не кабинета, а Арса. Он в белой водолазке и красных обтягивающих штанах, смеется с шутки Маргариты Ивановны, нет, меня это уже достало. Пусть уже это сладкая парочка расцепится, я его на неделю оставил, а он… Вы посмотрите, она еще его касается и поправляет ворот. Я не выдержал и судорожно начал набирать на клавиатуре номер, и не был удовлетворен, пока мобильный в кармане Арсения Сергеевича не начал звонить, а завуч попрощалась, пошла по своим делам. Не смотря на экран, преподаватель поднял трубку. — Да, слушаю. — послышалось в динамике. — Вы не против дополнительных занятий? — эту немую сцену надо было видеть. Он смотрит на телефон, затем поднимает голову уставляется на меня, и отключив вызов направляется ко мне. Как он подходит, я пытаюсь поздороваться, а он лишь хватает меня за рукав и тащит к себе в кабинет, а затем открыв двери швыряет в помещение и хлопает дверью. — Какого хрена? — я лишь напугано смотрю на учителя. — Я тебя спрашиваю, уходишь домой даже не соизволив написать, что жив и цел, пропадаешь почти на две недели, а потом заявляешься с улыбкой на лице и звоном в голове?! — учитель быстро оказался около меня, расставив руки по обе стороны бедер, нарушив личные границы, сверля меня взглядом, — Я тебя спрашиваю, Шастун. — прошипел он мне в лицо. — Да, — мой голос подарвался, таким злым я его еще не видел. — Что да?! — он спустил меня с парты развернув к себе спиной, заставил облокотиться на стол. — Пожалуйста… — резкая боль раздалась по моей правой ягодице, а хлопок был слышен на всю аудиторию. — Арс.Арсений Сергеевич. — тот быстро понял меня, и развернул лицом к себе. — Я просил так меня не звать. — провел большим пальцем по моей скуле, прикосновение его губ оказалось лёгким, как бабочка. Но тут же, отстранившись, он снова заглянул в моё лицо. Словно не верил в то, что происходит между нами. Наши уста разделяли несколько сантиметров, дыхание смешивалось, становясь одним на двоих. — Попроси меня ещё раз, — шепнул он. — Как ты жалобно умоляешь. — Поцелуй меня, — я был уверен в своих желаниях. — Ты очень мне нужен. Закрыв глаза, он сжал челюсть так, что желваки заходили. — Аарс, прости меня, — подняв руку, коснулся подушечками пальцев его скулы. Улыбнувшись, он потянулся за моей рукой, прося продлить ласку. — Никогда, никогда так со мной больше не поступай. Я ощущал неожиданную мягкость и тепло его кожи. Дыхание мужчины стало шумным и напряжённым. Голубой огонёк глаз пылал: он горел как одержимый. Но при этом Арсений Сергеевич сдерживал себя, не переходя последнюю грань близости. Не выдержав, я сам неспешно притянул его к себе и, мстя за нерешительность, прикусил его губу, но тут же сгладил боль, пройдясь по ней кончиком языка. — Арсений… — в класс зашла завуч, и в немом вопросе уставилась на нас. — Это что такое?! — мы резко отпрянули друг от друга. — Марш оба ко мне в кабинет! — я думал, что видел Мегеру Ивановну в любом состоянии, но в гневе она страшнее всякого дьявола. Все проходило как в замедленной сьемке, она отчитывала Арсения Сергеевича, затем кричала на меня. А потом, когда она уже сорвала на нас всех собак, села на свое кресло. — Вы чем думали? -она строго посмотрела на брюнета, — Я вас спрашиваю, Арсений Сергевич! Вы в курсе, что это статья и черный список? — Мне через две недели 18! — попытался вклиниться я, но Попов посмомотрел на меня своими молящими глазами. Мол, чтобы я не сделал хуже. — Значит так. — она встала и еще раз осмотрев нас взглядом, зачла свой приговор, — Арсений Сергеевич, заявление на стол, по собственному, а твои документы, Шастун, мать уже забрала из школы, сегодня пятница, со следующий недели, ты обучаешься в другой школе. И чтобы с понедельникая никого из вас не видела здесь. Понятно?! — мы оба кивнули и поспешили направиться прочь из кабинета, пока нас не сожрали с потрахами, если этого уже не сделали. Я развернулся к Попову и взял его за руку. — Арс, я… — но тот поднял руку, показывая, что я должен замолчать. — Мне очень неприятно, что ты даже не удосужился мне рассказать о том, что уходишь, это во-первых. — Я не успе… — но меня тут же оборвал холодный взгляд со стороны учителя. — Во-вторых, Тош, мне еще грустнее это осозновать, но мы обязаны забыть, все что было. Ты уйдешь в другую школу, закончишь ее без приключений, с хорошо сданными экзаменами. А я больше не появлюсь в твоей жизни. — Но Арс. — я совсем поник, понимал, что это конец, что больше не увижу эту улыбку и эти синие глазки, в которых сейчас лишь жалость и горечь. Он опустил на колени и сжал мою руку сильнее. — Так будет правильней. — он провел рукой по моей щеке, стирая слезы. — Я этого не стою. — и, опустив мою руку, направился в сторону своего кабинета, пока я оставался в прострации. У меня не было никаких мыслей, мне просто было больно осознавать, что это конец. Такой печальный и такой реальный. Я больше не намерен оставаться в этой школе, я выбежал во двор и облакатился об фонарный столб. Прямо сейчас мне нужна была поддержка. Земля уходила из-под ног, хотелось верить, что это просто плохой сон. Но осознавая, что это не так, мне становилось еще больнее. — Эй, Антон. — сзади меня возник Володя, который пытался добудиться до меня, — Ты как? — я лишь покачал головой, давая понять, что все хорошо, но мои распухшие глаза после потока слез, говорили об обратном. — Понятно. — блондин потянулся к себе в рюкзак, и достал от туда пачку парламента и зажигалку. — Будешь? -я вновь покачал головой, я не курил, нет, но сейчас один из тех моментов, когда было просто необходимо. Бездумно забрал из его рук пачку, ввынул от туда сигарету, он поджог ее, и я сделал свой первый вдох. Дым развивался на воздухе и казалось, закручивался в петлю, но после еще пару затяжек, я начал кашлять. Логичная реакция организма. — Ты так не загибайся, чтобы не было, оно того не стоит, чтобы Антон Шастун плакал. — Володя похлопал меня по плечу и отправился во своясе. А я лишь оглядел грустным взглядом школу и посмотрел на сигарету, тлеющую в моей руке. Маленький огонёк виднелся внутри неё, но с каждой секундой он утихал. Хотелось взять, схватить его и сделать всё, чтобы он продолжал гореть. Я так и сделал. — Чёрт! — это было больно. Ничего неожиданного, да, но казалось я на секунду забыл обо всём, и весь мир ушёл в одно лишь движение. Я ещё раз прикоснулся, терпимо. Не так больно как в первый раз, но ожог есть ожог. Так, пора заканчивать, а то так вообще крыша поедет. Я выкинул сигарету в мусорный бак и направился домой, уже временный дом, ведь буквально на днях, соберу свои шмотки и уеду в новую жизнь, из этого старого и полного воспоминаний мне города…