Беспокойство.

Тёмная ночь вступила в свои права. Улицы тихо постанывали, сжимаясь от холодного ветра. Единственный фонарь, работающий здесь как личное солнце, слабо издавал своё сияние. Свет проникал в окна близлежащего дома, интересуясь наполнением каждой квартиры, каждой отдельной комнатки. Такого освещения едва хватало на тропинку, ведущую к дому. Эту небольшую дорожку исходило множество людей и не меньше собак. По узкому переулку разносился эхом звук каблуков, спешащих куда-то. Ночная прохлада захватывала дух. Бывало, остановишься, закроешь глаза, сделаешь глубокий вдох и какие незабываемые ощущения. Такой момент стоил на вес золота. Тихий, спокойный, прохладный момент, который нужно насладиться сполна, упиваться, пока не увидишь дно чаши. Тёмная фигура вскользь прошмыгнула в подъезд, и с хлопком закрылась тяжёлая металлическая дверь за спиной. Рюноске неспешно, спокойно поднимался по лестнице, осторожно, шаг за шагом. Он исходил эту лестницу вдоль и поперёк немалое количество раз - и всё как одно. День был утомителен, и единственный способ пополнить энергию - дождаться наступления ночи. Стоит также отметить, что стены в доме были точно из картона! В квартирах холод страшный, завывания ветра отражались от стен-картонок и разносились по всей площади. Эта мысль не утешала, однако всё же хорошо, что хотя бы есть где спать. Остальное неважно. По крайней мере на данный момент. В помещении, где обитает Акутагава всегда идеальная чистота. Кажется сама грязь в страхе обращается в бегство перед лицом Рюноске. Ни одной пылинки не сыскать, хоть всю жизнь убей. На блестящем полу отражался свет тусклой,из-за сизых туч,луны. Молчание, прохлада, одиночество - всё это так подходит меланхоличному владельцу квартиры. Юноша определённо застрял во временной петле, выхода из которой ему не найти. Утешением был его сосед, улыбчивый парень, который периодически встречался Акутагаве в подъезде, озаряя своим присутствием каждый мрачный уголок. Милый юноша одаривал хмурого и сурового Рюноске теплым приветствием и что-то внутри колыхалось, приятно покалывало. Ныне, смертельно устав, Акутагава упал на кровать без сил, но.. Сон не шёл. В какую сторону ни повернись - всё зазря, всё напрасно. В то время из-за стены стали доноситься тихое копошение, а после странные звуки, похожие на.. Всхлипы? Да, именно они. За стеной жил тот самый весёлый паренёк - Ацуши Накаждима. Тот самый, который обычно с жаром приветствует других и дарит улыбки, сейчас плачет.. Холодная сталь в глазах пропала, на секунду Рюноске стало жаль бедного юношу, он хотел помочь соседу, но остался на месте, тихо спросив:"Почему ты плачешь? ". Надежды, что собеседник услышит этот почти немой вопрос, повисший в воздухе, не было от слова совсем. Однако из-за стены донёсся такой же глухой ответ:" Мне тревожно, я боюсь спать". Поразмыслив ещё пару мгновений Акутагава поднялся с места и быстро шмыгнул в подъезд. Подойдя к соседней двери он слабо постучал. Изнутри послышался звук босых ног, быстро ступающих по холодному полу. Дверь отворилась, на пороге стоял всё тот же Ацуши, с тем же добрым лицом, но уже с совсем другим взглядом. Глаза были красны от слез. Взгляд печален и бегал из стороны в сторону. Не сказав ни слова, темноволосый ступил на порог, приобнял соседского юношу за плечи и повёл в спальню. По приходе к искомому финишу, Акутагава уложил Накаждиму на кровать, накрыл одеялом и лёг рядом, поверх накидки. — Накройся, замёрзнешь ведь, — еле слышно приказал светловолосый. Ему не хотелось, чтобы сосед замёрз. Из всех обитателей дома, Акутагава хоть и был самым суровым, но в глубине души оказывается ужасно добр, раз посетил его в столь поздний час. Прислушавшись, Рюноске сделал так, как было велено. Когда он почти погрузился в глубокий сон, его руку мягко накрыли чужие теплые ладони. Теплое дыхание медленно обволакивало. Мерный звук тикания, доносящийся откуда-то из глубины холодной квартиры, не раздражал, а, наоборот, вносил умиротворение и некое чувство спокойствия. Так тепло и хорошо последний раз было очень давно, казалось, что даже во сне. Акутагава прикрыл глаза, расслабляясь. В эту ночь его сон надёжно оберегал другой человек, а он, в свою очередь, отплачивал ему тем же.