Я не просил меня спасать!

      — Дай мне руки, малыш, — Байи с тяжелым вздохом, выражающим все его весьма нелестные мысли о главе Скорпионов, присел на колено рядом с ослабленным, замерзшим Се Ваном, завернутым в плащ Байи и ужасно похожим на откормленную черно-белую гусеницу.       — Я тебе не малыш! И ничего давать не буду! — Скорпион злобно оскалился, показав острые белые зубы.       — Завались, сладкий. Ты мне не то что во внуки, скорее в правнуки годишься, поэтому давай сюда свои культяпки, пока не отмерзли к демонам. –Меньше всего на свете на исходе своей долгой жизни Байи хотел препираться с гордым и упрямым юнцом, но выбора не было — участие в обряде должно быть добровольным, пусть некоторые детали финала и останутся опущенными.       — Это точно безопасно? — Се Ван недобро прищурился, будто читая мысли старого мастера, и мужчина с болью подумал о том, что такая поразительная интуиция вряд ли появилась у красивого мальчишки на пустом месте.       — Разумеется, — как можно более беспечно отозвался Бессмертный меч, с долей сомнения глядя на набросанный на коленке ради освежения памяти обряд. Мальчишка выглядел плохо, дышал с трудом и сильными хрипами, ток ци в его теле почти не ощущался, пульс частил, как после длительного бега с утяжелением. Байи еще раз вздохнул, погладив пальцем последний иероглиф. Наконец его долгая столетняя жизнь заканчивалась, и сейчас, на пороге смерти, спонтанное решение пожертвовать собой ради этого сломанного и негодного парня уже не казалось бредовым и глупым.       Мужчина тяжело опустился на колени рядом с Се Ваном, окидывая его строгим, внимательным взглядом.       — Малыш, послушай. Ты должен мне пообещать, что не растратишь этот дар зазря. Просто пообещай, что хотя бы изредка будешь помогать тем, кто в этом нуждается, как сейчас тебе помогаю я.       — Обещаю.       Байи думал, что уговоры займут время, поэтому приготовился к длительному разговору, но парень, плывя в дурмане из холода и боли, согласился очень быстро, и его сорванный голос наждаком прошелся по нервам мужчины.       — Вот и умница. А теперь садись в позу лотоса и давай мне руки.       Се Ван с явным трудом сел и с облегчением ухватился за крепкие ладони Байи. Мужчина осторожно перехватил заледеневшие и посиневшие пальцы, боясь причинить лишнюю боль.       — Горячий… Как кипяток… — зачарованно прошелестел парень, глядя на их сцепленные конечности.       — Скоро пройдет, малыш. Держись крепче и ни за что не отпускай. Закрывай глаза и начинай парную медитацию.       Парень послушно зажмурился, вцепившись оледеневшими ладошками в руки Байи.       Еще несколько томительных мгновений Бессмертный меч полюбовался изящной, дикой, но по-детски невинной красотой мальчишки, а затем начал читать про себя иероглифы, одновременно с тем управляя внутренними потоками энергии. Планируя провести обряд, мужчина точно знал, что умрет, ведь не было ни малейшего признака, что Се Вана он хотя бы привлекает, не говоря уже о более сильных и крепких чувствах, но уходить вот так, даже не попрощавшись, было грустно.       Вокруг них взметнулись вихри энергии, и Се Ван, не открывая глаз, завертел головой, чувствуя, что что-то не так. Байи ободряюще сжал ладошки, успокаивая и принося тепло. Энергия начала быстрыми опасными толчками перетекать из Байи в Се Вана, острым, пряным потоком смывая все раны, шрамы и повреждения, залечивая и восстанавливая меридианы, запуская нормальный ток ци. Байи почувствовал сильную слабость и противное жжение в меридианах, на его плечо легла полностью седая, длинная прядь, и он со злобой и какой-то очень уж неожиданной сейчас светлой грустью вспомнил подколки Вэнь Кэсина. Давая этому напыщенному индюку наставления касательно обряда, Байи знал, что у двух дураков все получится, знал, что оба выживут, ведь даже слепому было понятно, насколько сильно они любят и ценят друг друга. У самого же Байи что в первый раз, что сейчас выбора не было.       Румянец вернулся на бледные щеки Се Вана, но даос уже едва держался сидя, ощущая сильнейшую слабость и желание закрыть глаза и уснуть.       — Посмотри на меня, малыш. Хочу видеть твои глаза, когда буду уходить… — из последних сил прошептал Байи, ощущая потерю чего-то очень важного и ценного внутри. Черные бездны послушно распахнулись, и мужчина начал заваливаться назад, на ходу выпутываясь из красивых узких ладоней.       — Не смей! Старый демон, не смей! — Се Ван испуганно вцепился в него, баюкая в своих объятиях, рывком перевернул на живот, и Байи успел усмехнуться его упрямству — даже последнее желание спасшего его человека не захотел исполнить, паршивец. Свет в глазах неудержимо гас, и мужчина с облегчением и тоской по несбывшемуся провалился в ласковую, теплую тьму.

***

      Просыпаться было физически больно. Тело было слабым и непослушным, руки-ноги будто окоченели, на груди по ощущениям умостилась гранитная плита, но врожденное упрямство не позволило Байи долго разлеживаться. Мужчина с трудом разлепил глаза, зудящие так, будто в них горсть песка насыпали и, приподнявшись на локтях, огляделся.       Под правым боком обнаружилось тело, в котором он с удивлением узнал Се Вана. По виду комнаты мужчина понял, что они находятся в обыкновенном номере постоялого двора, хотя сам обряд совершался в заснеженном лесу, подальше от чужих глаз, ну и чтобы хоронить его, в случае чего, было сподручнее. Мальчишка, казалось, крепко спал, но стоило Байи резко и неловко пошевелиться, тут же подскочил на ноги, встревоженно сверкая темными глазами.       — Живой? — осторожно уточнил он, странно глядя на Байи.       — Живой, — хрипло подтвердил мужчина, сплевывая на пол горькую и едкую слюну.       — Вот и отлично. — Небольшой, но весьма крепкий кулак прилетел ему точно в челюсть, опрокидывая обратно на кровать. От такой черной неблагодарности и несправедливости мужчина взревел и резко сел, замахиваясь на парня в ответ. Естественно, промахнулся — не с его теперешним уровнем ци кулаками после драки махать. Се Ван придержал начавшего заваливаться вперед Байи под грудью, затем и вовсе опер на свое же тело, осторожно укладывая голову мастера на плечо, полностью противореча развесистым, что речная ива, выражениям, непрестанно сыплющимся с полных, капризно изогнутых губ.       — …старое эгоистичное чудовище! — Воздух в легких закончился, и мальчишке пришлось прервать речь, чтобы глотнуть новую порцию и набрать сил на следующий заход. Байи удачно вклинился в паузу, с трудом оторвав гудящую голову от чужой шеи.       — Ты в порядке? — Разумеется, первым порывом смятенной души Байи было спросить о том, какого хрена он все еще жив, но встревоженные, несмотря на злые слова, глаза Се Вана заставили мастера вспомнить о том, ради чего все это вообще затевалось.       — В порядке, — глухо отозвался парень, резко отвернув лицо, чтобы скрыть изменившийся взгляд. — Но ты не имел права так поступать, бездушная скотина!       — Бездушная?! — Байи повторно задохнулся от подобной невиданной наглости и неблагодарности одного отдельно взятого главы наемных убийц. — Я ради тебя жизнью рискнул, а ты…       — Вот именно! Я просил об этом? Я хоть словом, хоть жестом выразил, что хочу дальше жить? Ты зачем меня спас, благодетель демонов?! Видеть тебя не могу, бесишь! — Парень попытался встать, но руки Байи намертво оплели его торс, как виноградная лоза оплетает стенку роскошной мраморной беседки.       — Успокойся. Ты уйдешь — и я упаду.       — И поделом. — Тем не менее, вырваться он больше не пытался, наоборот, придвинулся чуть ближе, вновь позволяя Байи откинуться на свое плечо. — Сволочной демон… — бессильно выдохнул Се Ван куда-то ему в волосы, едва касаясь губами макушки старого мастера.       Байи с трудом оторвал от него руку и поднял к лицу, с тайным страхом ощупывая на предмет морщин, но его встретила обычная гладкая кожа, какая была на его лице последние лет эдак 125. Через плечо скользнула длинная, идеально белая прядь, и мужчина тяжело вздохнул — что ж, все могло быть куда хуже.       — Как давно мы здесь? — Голос с непривычки хрипел и скрипел, как несмазанные дверные петли, но хотя бы голова кружилась уже не так сильно, как раньше.       — Три дня. — Се Ван устало сдвинулся вглубь кровати, протаскивая за собой и Байи. Несмотря на то, что мечник был куда крупнее и сильнее убийцы, двигался Се Ван легко и свободно.       — Воды дать можешь?       — Могу. — Парень покосился на него и отцепил от пояса небольшую флягу. — На, только не облейся.       — Надо же, заботливый какой, — едко усмехнулся Байи, принимая вещь и делая несколько небольших, но сладких глотков живительной влаги.       — Кто ж еще о тебе, старом демоне, позаботится, — вернул усмешку Се Ван, но почти сразу умолк, увидев, как исказилось после этих слов лицо Е Байи. — Я рядом. Не уйду, пока на ноги не встанешь. — Во вкрадчивом голосе послышались незнакомые, мягкие нотки чистой искренности, явно непривычные для этого человека.       — Почему я вообще не сдох? — Байи расслабился настолько, что сказал это вслух, о чем тут же пожалел.       — А должен был? Какие были условия? Расскажи мне сейчас же!       — Ишь, хищный какой. Расскажи ему все, а почему я вообще перед тобой отчитываться должен, не напомнишь? Мы не супруги, чтобы ты у меня ответа требовал.       — Не супруги, говориш-ш-шь? — Се Ван силой стащил полегчавшее тело Байи с кровати, рывком ставя его на колени. Нагнулся, дергая за собой ничего не понимающего мечника, да так сильно, что мужчина едва успел выставить руки, чтобы не впечататься лбом в пол. Не давая Байи и мгновения, чтобы сообразить, Се Ван дернул его еще раз, на этот раз мягче. Затем развернулся, быстрый, как ласка, и повернул мастера к себе.       — Давай. Всего один остался. — И склонился перед ним, подставляя шею и вышибая из легких Байи весь воздух.       Три поклона! Этот жадный, негодный, невозможный мальчишка только что совершил с ним три поклона! Медленно, не до конца осознавая, что вообще происходит и почему он это делает, Байи наклонился следом, кланяясь жестокому и своенравному предводителю Скорпионов.       Се Ван выровнялся, белозубо усмехнулся и потянулся к губам мужчины, оставляя на них целомудренный, но все равно очень сладкий поцелуй.       — Ты… зачем? — Е Байи и правда не знал, зачем. Внутри была звенящая, яркая пустота, казалось, сама душа бессмертного мастера онемела от наглости вздорного мальчишки.       — Ты спас мне жизнь. Я хочу знать, почему? Ты ведь первый это начал, вот и неси ответственность. — Подхватив его под мышки, Се Ван вновь поднял мужчину на кровать, устроил, закутал в одеяло и придвинул к пересохшим губам фляжку с водой.       — Но три поклона… Сумасшедшее дитя, ты же теперь мой муж.       — Муж. Объелся груш. Хватит уже, а? Я просил о спасении? Нет. Тем более, рискуя собой и своей красотой. Демоны, ты хоть понимаешь насколько сильно я испугался, когда почувствовал, как из тебя сила в никуда шарашит? Вокруг темно, холодно, лес, ты лежишь седой и чуть ли не при смерти? Вот уж точно старый монстр, правильно Вэнь говорил. Так бы и врезал….       — Так врежь, — спокойно отозвался Байи, теребя в пальцах свободной руки складки одеяла.       — Недостойно мастера бить скорбных разумом, — ехидно пропел Се Ван в ответ, закручивая фляжку. Увернулся от тумака с поистине профессиональной ловкостью и вдруг отвернулся, скрывая ломкую боль, проступившую сквозь привычную смазливую маску. — Зачем ты меня спас? Зачем рискнул собой? Что тебе от такого как я? Какой толк?       — Ты красивый. И сломанный. Мне показалось, что это нечестно, и я захотел дать тебе еще один шанс. Разве плохо?       — Я не хочу. Я больше ничего не хочу. — Се Ван сел на край кровати, запустил руки в вороные пряди, с силой сжимая. Байи перехватил его ладонь, потянул к себе, кладя на грудь, прямо поверх сбившегося с привычного ритма, старого и уже порядком изношенного сердца.       — Эй. Ты теперь мой муж, сам сказал. И как старший супруг я тебе говорю, что нужно хоть немного поспать, а то у тебя даже после обряда круги под глазами вот-вот проявятся. Нельзя так, глупое дитя.       — Старший супруг? Это я, получается, твоя женушка? Отлично устроился, бессмертный засранец!       — Я больше не бессмертный. По правде сказать, после окончания обряда я должен был умереть.       — Есть условие, при котором ты мог выжить? — Се Ван посмотрел на него сквозь недовольный прищур, но руку даже не думал отнимать, лишь чуть погладил кончиками пальцев кожу сквозь тонкую ткань нижней рубашки.       — Умный мальчик, — Байи ядовито улыбнулся и поборол искушение потрепать Скорпиона по пухлой щечке. — Есть. Для этого мы должны испытывать друг к другу непреодолимо сильные чувства, причем не обязательно любовь.       — Старый ублюдок… — Се Ван устало выдохнул, покачал головой и заставил мужчину потесниться. Прилег на край кровати, повернулся лицом к мастеру, сжал ладонь на его груди, собирая ткань в комок.       — Попрошу быть вежливее с мужем, кто только тебя манерам учил?       — Я всю жизнь был вежливым и услужливым! К чему это привело, как думаешь? Я всю жизнь служил ему как пес, ложился под него как последняя шлюха, выполнял все его приказы, умывался в крови ради него. А он?       — Глупое дитя. Иди ко мне. — Байи притянул сопротивляющегося мальчишку к себе на плечо. — Ну все, все. Обещаю, больше так дразниться не буду. Поспи, ты и правда устал за эти дни, и спасибо, что не бросил в лесу.       — Ты же меня на той горе не бросил. — Скорпион поворочался, сопротивляясь всем попыткам старшего закутать его в одеяло, но как-то вяло, больше для вида. Пригрелся, прижимаясь лицом к плечу мужчины. От него пахло благовониями, ночью и ветром, и Байи окончательно расслабился, обещая себе, что обязательно разберется во всей этой ситуации завтра.

***

      Следующая пара дней прошла в относительном покое и тепле. Убедившись, что мужчине лучше, но он пока еще слишком слаб для передвижений, Се Ван снял их комнату до конца недели и самоотверженно, но немного бестолково ухаживал за Байи, то вливая в его покореженные, иссохшие меридианы свежую ци, то меняя на высоком бледном лбу повязки и стирая испарину.       В основном, все их беседы были наполнены подколками и ядовитой желчью, но Байи кожей чувствовал настороженность и тревогу парня. О своем новом статусе они даже не заговаривали, но, когда на третий день Байи смог спуститься в общий зал по небольшой скрипучей лестнице и к нему начала приставать юная красивая посетительница, Се Ван с ревнивым и очень опасным огоньком в глазах плюхнулся мужчине на колени, закидывая голову на его плечо, а руку на спину.       — Какие-то вопросы к моему супругу?       — Простите моего мужа, госпожа. Он у меня тот еще сорванец, — подавляя хохот при виде нахохлившегося от обиды мальчишки, Байи крепче обнял его, удерживая тонкую талию в ладонях, и ощутимо присосался прямо под кадыком, заставляя Се Вана охнуть и выгнуться в своих руках. — И я, увы, не лучше.       Девушка разочарованно и чуть презрительно скривилась и убежала к подружкам за стол в углу, а Байи отпустил мальчишку и быстро убрал руки, желая скрыть каменный стояк, появившийся сразу же после их общей выходки.       — Это кто еще из нас сорванец, а, бессмертный? — Се Ван сполз на сидение рядом, прикрывая горло ладонью. На губах Байи все еще ощущался бархат его нежной кожи. Парень надул пухлые розовые губы и прищурил подкрашенные глаза, скрывая нервозность. Румянец, вспыхнувший на его щеках после выходки Байи, был нежнее лепестков хризантем в императорском саду, и мужчина невольно залюбовался чужой красотой.       — Се Ван, а пошли в храм? — неожиданно даже для самого себя выдал мужчина, когда на столе между ними появился целый ряд мисочек и плошек.       — На кой? — Скорпион, мрачно ухмыляясь, разлил по чашам молодое вино, но к своей порции так и не притронулся, замерев как статуя с полной чашей в руках.       — Ну как на кой. Поклонимся нормально, благовония предкам зажжем. — Байи довольно наблюдал, как мальчишка, только-только пригубивший из чаши, отплевывается, возмущенно сверкая черными глазами.       — Ты правда этого хочешь, старый демон?       — Ты сам меня тогда целовал. И спал рядом все эти ночи. Отступишь от своего слова, король Скорпионов?       — Ни в коем разе, милейший. — В голосе парня появились новые, медово-приторные нотки. Он осознанно и медленно провел языком по губам, а затем и вовсе скользнул им по краю чаши, слизывая намеревающуюся сбежать крохотную капельку. Байи чудом подавил сильнейшее желание схватить его за горло и трахнуть прямо здесь. — Что, настолько нравлюсь?       — Нет. Ты хорош, конечно, но я видал и покрасивее. — А вот это была наглая ложь — такого средоточия обольстительности, опасности и невинности в одном теле Байи еще ни разу за свою долгую жизнь не встречал. — Но выпускать тебя к людям я пока не намерен. Еще покалечишь кого ненароком, а мне потом, как твоему мужу, отвечай.       — Так тебе не нужно мое тело? — Парень хитро прищурился, отламывая палочками небольшой кусок курицы. Медовые нотки все никак не покидали его голос, но Байи уже почти притерпелся, тем не менее, стараясь не залипать лишний раз взглядом на его губах во избежание укрепления стояка.       — Я такого не говорил. Раз уж ты назвал меня мужем, малыш, будь уверен, как только окончательно поправлюсь, воздам супружеский долг сполна.       — А если я не захочу?       И тут Байи услышал его — страх, вплотную перемешанный с тревогой и сомнением, лишь на несколько коротких мгновений мелькнувший в мелодичном голосе самоуверенного юнца. Проклиная про себя уже подохшего ублюдка Чжао Цзина, Байи отложил палочки и потянулся к левой руке Се Вана, безвольно лежащей на столе рядом с пиалой риса.       — Я никогда не причиню тебе боли в постели и не сделаю того, о чем ты пожалеешь. Веришь мне?       Се Ван опустил потухший взгляд на их руки и слегка шевельнул пальцами, будто на пробу.       — А вне постели? Будете бить, да? — Он неосознанно перешел на «вы», явно выдрессированный подчиняться и лебезить перед теми, кого считал выше себя.       — Во-первых, ты уже говорил со мной на «ты», продолжай в том же духе. Во-вторых, я намереваюсь научить тебя парочке хороших приемов, способных существенно облегчить жизнь в бою с превосходящим противником, а во время боя всякое бывает, сам знаешь. И в-третьих, наставнические тумаки еще никто не отменял.       — И почему я должен вам… тебе поверить?       — Потому что я Бессмертный меч горы Чанмин. Да и просто разок поверить первому встречному не повредит, а?       Се Ван уткнулся в свою тарелку, вырвав руку, и Байи не стал мешать, давая Скорпиону время, чтобы прийти в себя. Они завершили ужин, мальчишка расплатился, и мужчины вышли во внутренний дворик на небольшую прогулку. Удобно расположившись на скамейке под каким-то хилым деревом, даос откинулся на твердый ствол, не обращая внимания на холод, поползший по спине. Просидев немного в блаженном оцепенении, мужчина почувствовал совсем близко чужое тепло.       — Я тоже люблю выделываться. — Се Ван сел рядом, взял его за руку и развернул, прижимая к спине ладони и пропуская по его меридианам собственную ци, которая живительной волной прошлась по разрушенным каналам, освежая и согревая.       — Не сомневаюсь. — Байи быстро обернулся и дернул его за руку. Се Ван, не ожидавший подвоха от мирно сидящего «почти калеки», свалился ему на грудь, прижимаясь совсем близко. Мужчина сомкнул руки за его спиной, согревая длинными рукавами и утыкаясь носом в пахнущий благовониями и маслом для волос висок. — Нам будет очень тяжело вместе, если не научимся уступать, мелкий засранец. Поверь, я прожил долгую жизнь, полную горечи, потерь и лишений, но, несмотря на всю мою спесь, уважать чужие проблемы я умею. Ты не вредишь мне, а я тебе. Постель — только если ты захочешь. Идет?       — Идет. — Се Ван поднял украшенную десятком тугих косичек голову и скользнул ладонью по торсу Байи, пытаясь выровняться и найти равновесие.       — Хороший мальчик. — Мужчина отпустил, давая парню выпрямиться, и вновь повернулся к нему спиной, показывая изрядную степень доверия.       — Фу, не называй так, звучит ужасно. — И все же он не сбежал, только уменьшил поток ци, текущий теперь совсем слабеньким ручейком, просто чтобы Байи не замерз.

      ***

      В храм они так и не пошли, но продолжили спать в одной кровати и делить еду. Уже спустя неделю Байи окончательно встал на ноги и вплотную занялся тренировками, силой воли перебарывая непослушное, заледеневшее тело.       Они оба были нервными и уставшими на самом-то деле — Се Ван тоже подхватывался посреди ночи с дикими криками и мокрыми глазами, и Байи просыпался следом, молча кутая мальчишку в одеяло и прижимая к себе. Два таких разных человека, между которыми лежала настоящая пропасть в умениях, жизненном опыте и мировоззрении, учились взаимодействовать друг с другом, не обращая внимания на чужие шипы, прорывающиеся в разговоре. Но эта манера дарила некую свободу действий — истекая ядом насмешек и не больно раня подколками, два одиноких и сильно потрепанных жизнью человека строили мосты в отношениях, найдя наконец спутника, которого попросту не могли поранить или обжечь ядом цинизма и горечи.       Се Ван смотрел на то, как Байи уверенно и непреклонно истязает собственное тело, с легкими покачиваниями головы и осуждением в глазах, но по ночам делал ему расслабляющий массаж и смазывал синяки и ссадины от неловких падений специальными мазями.       Байи же все никак не мог найти причину, по которой он остался живым и даже бессмертным. Силы возвращались к нему, пусть медленно, но верно, и он все больше и больше залипал взглядом на своем хорошеньком спутнике, гадая, за что ему это счастье и почему техника Шести гармоний решила, что они чжицзи.       Возвращаться и восстанавливать дом Чжао Цзина после пожара, явно подстроенного то ли Чэнлином, то ли Шэнь Шэнем, Се Ван не стал, морщась при одном воспоминании об «ифу», Скорпионы почти все погибли или расползлись по норам, зализывая раны, поэтому парень болтался с Байи в некоем подвешенном состоянии, совершенствуя умения и выслушивая бесконечный поток советов и рекомендаций от бессмертного даоса. Они путешествовали, сражались, снимали комнаты на постоялых дворах (почему-то всегда одну, не сговариваясь и никак это между собой не комментируя), помогали крестьянам в борьбе с нечистью и вполне человекоподобной дрянью или, как сейчас, попросту грабили чужой сад, благо, за бесконечными тренировками время летело быстрее, и лето наступило, будто само собой.       — Эй, черепаха, лови! — Се Ван кинул в него крупное яблоко, и Байи послушно поймал фрукт, даже не задумываясь о том, что делает. Парень весело рассмеялся, наблюдая за мужчиной, и Байи уже привычно залюбовался его улыбкой и мимикой. По позвоночнику внезапно прошелся табун мурашек, намекая на нависшую над ними опасность, поэтому Байи быстро огляделся и заметил у дальней стены сада группку из пяти человек. Еще четверо обнаружились в кустах поблизости, двое — на деревьях. В одном из подозрительных незнакомцев мужчина признал человека, который еще в прошлом году пытался его ограбить и получил по самое не балуйся. Бессмертный меч все еще был слаб и не успел восстановиться до своего прежнего уровня — техника Шести гармоний была воистину сурова к тем глупцам, которые решались ее применить.       Их попытались взять в кольцо, и предводитель, тот самый уже однажды битый мужик, вышел вперед, отвратительно щеря в улыбке наполовину сгнившие зубы и поигрывая острым коротким ножом.       — Ну что, мастер, теперь на равных поиграем? От всех не отобьешься, ты сейчас не сильнее ученика, а вот принцесса твоя пойдет с нами. Уж больно хороша шлюшка.       — Во-первых, я не шлюха, а Се Ван, предводитель Скорпионов, может, знаешь таких. Во-вторых, даже в таком состоянии бессмертный мастер способен забрать несколько жизней с собой, готовы рискнуть? И в-третьих, как ты вообще посмел раскрыть свой вонючий рот в присутствии меня и моего супруга?       — Король Скорпионов? Не смеши меня, шлюшка, что общего ты можешь…       Мужчина осекся, потому что человек, сидящий на ближайшем дереве, глухо охнул, забулькал кровью в горле и мешком свалился главарю под ноги, пачкая землю и полы ханьфу своих товарищей алой жидкостью. В его груди застряло короткое лезвие столь любимых Се Ваном коротких метательных клинков.       — Я готов закрыть глаза на ваше неумелое нападение и отпустить половину твоих людей, если прямо сейчас принесете нам искренние извинения. — Неуловимое движение гибкого тонкого запястья — и новый нападающий кулем валится под ноги своих друзей, воя от боли в пробитом плече. — Нет, половина –слишком много. Теперь я согласен на треть, и то только из уважения к моему мудрому и справедливому супругу.       — Супругу?       — Ну да. Вон он стоит. — Се Ван кивнул на ошарашенного Байи, который даже не успел вытащить из ножен меч.       — Король Скорпионов и Бессмертный меч горы Чанмин? Мальчик, неужели ты думаешь, что кто-то тебе поверит? — Главарь рассмеялся, но как-то натужно, в маленьких крысиных глазах мелькнул страх.       — Мне насрать, поверите вы или нет. — Се Ван равнодушно пожал плечами, в его пальцах блеснуло новое лезвие. — Главное, чтобы мой супруг во мне не разочаровался.       — Ты же знаешь, что такого никогда не случится, сахарный. — Байи наконец выпал из ступора, в который его вогнало наглое и беспардонное поведение мальца, и подступил к нему ближе, обнимая за талию и нежно целуя в шею.       Се Ван покорно прижался макушкой к его плечу, расслабляясь, лениво махнул рукой, якобы случайно выводя из строя еще одного нападающего, на это раз наземного.       — Бессмертный мастер слишком снисходителен к этому недостойному супругу. — Мурлыкающие нотки в и без того сладком голосе, мнимая покорность сильного тела в руках даоса, пухлые губы совсем рядом со щекой Байи… Мужчина титаническим усилием воли удержал себя от того, чтобы не облапать так называемого «мужа» при разбойниках.       — Ну что, сами свалите или все-таки помочь?       — Твой бессмертный мастер сломал мне три ребра и навешал ножнами пониже спины, — обиженно заявил главарь, на глазах теряя уверенность в правильности происходящего.       — Скажи спасибо, что не убил. Ты ведь не просто мимо проходил, я прав?       — Разумеется, нет. Пытался меня ограбить с двумя своими дружками и очень обиделся, когда не получилось. — Байи говорил немного невнятно из-за того, что почти уткнулся носом в ворот чужого ханьфу — запах кожи мальчишки пьянил похлеще вина. Се Ван сам пристроил руку поверх ладони Байи, согревая и защищая от ветра, спиной и ягодицами притерся к телу даоса, укрепляя контакт.       — Свалите по-хорошему и сохраните жизни. Я не шучу.       Нападающие переглянулись за спиной главаря и спрятали оружие, почти бегом удаляясь с поля боя и волоча за собой тяжело раненных, но пока еще живых неудачливых коллег. Главарь оглянулся, сплюнул с досады, разразился матерной тирадой и побежал следом, баюкая руку, все-таки порезанную напоследок острым лезвием Се Вана.       Байи, окинув окрестности зорким взглядом и щупом из собственной энергии, убедился, что никого на полет стрелы вокруг них больше нет, и рывком развернул к себе Се Вана, впиваясь грубым поцелуем в теплые губы, немного скользкие от краски.       — Да? — Он заглянул парню в глаза, обхватив его лицо рукой. Се Ван усмехнулся, но различить, истинная ли это эмоция или просто маска, Байи не успел, потому что соблазн во плоти попросту приник к его губам, шепча в них заветное «да».       Целуясь и не отлипая друг от друга ни на миг, они завалились в какой-то сарайчик для хозяйственных нужд, полный старых инструментов, деревянных бочек и прочей рухляди. Се Ван, не мешкая, толкнул Байи к стене, опустился перед ним на колени, умело и быстро развязывая пояс ханьфу и принимаясь за нижние штаны. Байи поймал его за подбородок, закинул голову наверх и в свете солнечных лучей, решетом пробивающихся сквозь дыры в старой древесине, различил на прекрасном лице странное, несвойственное этому человеку смирение.       — Ты не хочешь, — резюмировал мечник, клещами обхватив острый подбородок и не давая мальчишке опустить голову.       — Хочу, — упрямо возразил тот, однако все же не выдержал тяжести осуждения в глазах Байи и отвел взгляд.       — Нет, ты хочешь, чтобы тебя подчинили, чтобы мир вокруг вновь стал правильным. Прости, малыш, даже я не в силах его воскресить. Но если бы и мог, то вернул бы его только для того, чтобы убить еще раз.       — Вы!..       — Я. Если и правда хочешь, то вперед. Мое тело в твоей власти.       — Вы… вы сейчас?..       — Ну да. Бери. Бессмертный меч горы Чанмин в твоих руках, малыш. Считай, что тебе представилась исключительная возможность трахнуть самого бессмертного даоса, занозу в заднице всея Цзянху.       Байи язвил и говорил больше в шутку, но взгляд парня стал еще темнее, когда он испытующе заглянул мужчине в глаза.       — Руки.       Байи протянул сведенные вместе запястья быстрее, чем успел сообразить, что вообще происходит. Се Ван встал, снял верхнее ханьфу и постелил на земле у стены, стянул собственный пояс, кожаный, крепкий, ловко обмотал им запястья мужчины, заставил Байи лечь на жесткую черную ткань спиной и хитро пришпилил кусок кожи двумя лезвиями крест-накрест к стене возле головы бессмертного, расплел ему волосы, развел в стороны края белых даосских одежд, оставив их болтаться на плечах, и стянул с притихшего мужчины штаны.       — Большой, — оценивающий взгляд прошелся по члену Байи так, что мужчина почти почувствовал призрачные касания. Се Ван мягко огладил его бедра кончиками пальцев и пощекотал мошонку, вырывая из груди даоса почти неслышный вздох. — Красивый.       Щелчок по головке вышел болезненным, но приятным. Ноющая, мягкая боль разошлась по нервам, и Байи глухо охнул от удовольствия.       — О, так я угадал. — Се Ван мягко улыбнулся и взял пояс Байи, завязывая ему глаза. Большой палец надавил на нижнюю губу мужчины, прося впустить внутрь, и даос подчинился, обводя подушечку языком. Се Ван резко пропихнул ему в рот сразу три пальца, поглаживая изнутри щеки и касаясь зубов.       Второй рукой парень огладил бок и бедро Байи, раздвигая ноги бессмертного и размещаясь между ними. Поцеловал колено, бедро, укусил за внутреннюю часть, там, где кожа нежнее всего, и тут же зализал укус. От выверенных прикосновений острого языка у Байи потяжелело в паху и закружилась голова. Он ничего не видел, только чувствовал тепло солнечного луча на щеке и каждое движение губ несносного мальчишки, упоенно целующего его торс от горла к паху.       Пальцы выскользнули изо рта мужчины, и почти сразу он почувствовал, как его колени сгибают и поднимают вверх. Се Ван пощекотал его ягодицы, расслабляя и тут же, без паузы вогнал первый палец до самых костяшек, разминая изнутри. Байи охнул и шире развел бедра, легко удерживая их на весу и позволяя Се Вану освободить вторую руку, чтобы он мог обхватить и выкрутить его левый сосок.       — Мне невероятно повезло. Мой супруг такой отзывчивый и чуткий. — Второй палец проскользнул внутрь уже медленнее. Се Ван осторожно двигал рукой, растягивая наслаждение мужчины, и Байи захлебнулся в удовольствии от острых, забытых за ненадобностью ощущений. Се Ван немного погладил его изнутри, пару раз развел пальцы ножницами, растягивая, и ввел третий, наклоняясь и целуя Байи, глубоко и влажно, с протянувшейся между ними ниткой слюны и резкими, точными движениями языка, совпадающими с ритмом его пальцев внизу. Едва оторвавшись от его губ, Се Ван сплюнул на ладонь, и Байи напрягся, думая, что парень готовится ему вставить, но вместо этого его повернули на спину и заставили прогнуться в пояснице. Парень сдвинул белые одежды, обнажая нижнюю часть тела даоса, и мужчина почувствовал укол стыда. Таким — обнаженным, открытым и полностью готовым к вторжению в свое тело — его не видел еще никто.       — Тише. Я не обижу. Какой вы красивый… — Се Ван зашептал ему это в спину, целуя позвоночник. Помассировал поясницу, прикусил кожу на плече. — Не верю, что это все — мне.       Член вошел с одного длинного и очень плавного толчка. Байи застонал в голос, потому что смазки явно было недостаточно и проникновение шло туго, но эта боль тоже возбуждала, принося свое, немного извращенное удовольствие. Се Ван заботливо придержал его под животом, шире развел колени, стер кончиком носа пот, выступивший на виске Байи, и намотал волосы даоса на кулак, выгибая его под собой.       — Послушный какой, — ядовитый Скорпион игриво прикусил мочку уха мечника, послав по телу мужчины табун крупных, приятных мурашек, и задвигал бедрами, плавно набирая скорость и ритм. Бессмертный меч спокойно позволил себя трахать, тихо постанывая сквозь сжатые зубы на особо удачных моментах.       — Еще чуть-чуть, пожалуйста… Байи, я сейчас…       — Кончай, — приказал мужчина, и Се Ван рывком вышел из него, спуская все на поясницу мастера, но разлеживаться не стал, тут же обхватывая достоинство Байи рукой и в десяток быстрых, немного хаотичных движений завершая их любовные игры оргазмом даоса.       — Я был прав? Тебе нравится именно так? — Се Ван обессиленно упал по левую руку от любовника, целуя слегка поднятое предплечье мужчины. Развязал ему глаза, открыв вид на свое разнеженное и влажное от пота совершенное тело.       — Да. Но не только. — Хризантема Байи горела от вторжения, колени и локти слегка гудели от напряжения, но в целом он чувствовал себя очень хорошо.       — Не только? — Вид мягкого, открытого и довольного Се Вана отпечатался на веках Байи, когда парень потянулся и стер свое же семя с его поясницы вышитым красным платком.       — Малыш, мне 125 лет. Конечно же, я хорошо умею играть в эти игры. — Пояс лопнул от небольшого усилия напрягшихся рук, даже применения ци не потребовалось. Байи кровожадно усмехнулся правым уголком губ, наблюдая за тихой паникой в глазах Се Вана, наконец осознавшего, насколько сильно он влип.       Байи достал из рукава небольшую бутылочку со сладко пахнущей прозрачной мазью и рывком притянул к себе Скорпиона, подминая его под себя и тут же оставляя засос на белом плече.       — Мне продолжить или остановиться? — Даос серьезно заглянул в слегка испуганные глаза парня. Се Ван сглотнул, ощутив истинную силу Байи, начавшую возвращаться к нему после хорошей еды, долгого сна и упорных тренировок. Покосился на мазь, на пояс, на свои же жала, все еще торчащие у них над головами, протянул руку и легко выдернул их, откидывая подальше. Облизал губы нервным, неосознанным движением и кивнул, осторожно кладя влажные ладони на плечи старшего.       — Мое ж ты чудо, — мастер вновь криво улыбнулся и тут же припал губами к чистой коже, полной грудью вдыхая аромат пота и секса, исходящий от Се Вана. Звякнула крышка флакона, и Скорпион сам развел ноги, обхватывая мужчину за талию так, что его бедренные кости впились в нежную, тонкую кожу внутренней части скорпионьих бедер.       Байи покружил вокруг кольца мышц, дразня и играя, из-под опущенных ресниц наблюдая за тихо стонущим, растерянным Скорпионом. Толкнулся, входя мелко, на фалангу, одновременно с тем наклонился и обхватил сосок Се Вана губами, несильно прикусывая. Парень вскрикнул, выгнулся, и палец мужчины легко скользнул внутрь. Немного позже мужчина задвинул в него второй, ни на миг не прекращая нежить длинную шею и точеные, словно из мрамора вырезанные плечи. Третий палец Се Ван нащупал и вставил в себя сам, устав от кажущихся бесконечными дразнилок и ожидания.       — Нетерпеливый какой у меня муженек, — Байи прикусил плечо и тут же зализал, выписывая языком влажные спирали на ключице. Руки Се Вана беспокойно перебирали по его плечам, короткие ногти царапали спину, не больно, но достаточно ощутимо, намекая на то, что ожидание и подготовка изрядно затянулись.       — Пожалуйста…       — Потерпи, если не подготовить, будет больно. — Байи вовлек его в длинный поцелуй, умело посасывая и покусывая мягкие губы.       — Я тебя не жалел, — задыхаясь от нетерпения и жара между ними, шепнул парень, неосознанно потянувшись вслед за губами Байи. Мужчина хмыкнул, но губы для нового поцелуя предоставил, мягко вставляя в расслабленный проход еще и мизинец. Скорпион хныкнул, дернулся, тихо и очень сладко застонал, раскрываясь перед Байи полностью.       — Ты теплое с мягким не путай, малыш. Я уже большой мальчик, могу и потерпеть временное неудобство. А ты у нас нежный и сладкий, тебя осторожно нужно.       — Пожалуйста, Байи, ну пожалуйста!       — Ладно уж, — мужчина чмокнул Се Вана в лоб и вытащил пальцы, макая их в мазь и растягивая по члену немного вязкое вещество. — Как ты хочешь, солнце мое?       — Возьми уже хоть как-нибудь!       — Спешка до добра не доводит, — поучительно высказался Байи, приставляя головку и входя меньше чем на цунь. Се Ван всхлипнул, подавился воздухом и ответом, задергался в стальных объятиях Байи, пытаясь насадиться самостоятельно, но мужчина был неумолим, жестким захватом удерживая свое непослушное чудо от резких движений.       Се Ван метался под ним, исступленно мотая головой по собственному ханьфу, и даос с запоздалым сожалением подумал о том, что нужно было подстелить под него свое исподнее, оно было не таким жестким и не кололо спину, поэтому, едва войдя до конца, мужчина перекатился, меняя их местами. Се Ван охнул, прижался к нему тесно-тесно, а потом выпрямился и непринужденно задвигался, сразу беря быстрый темп.       — Не боишься, что я быстро кончу? — Мастер жестко контролировал свое тело и дыхание, выглядя непринужденно и спокойно, в то время как Се Ван с каждым движением становился все более диким и растрепанным. Видеть его таким — жаждущим, горячим, невыносимо прекрасным в своем жадном порыве подчиняться и обладать — было сладко и немного грустно. Байи придержал его под бедра, страхуя и не давая разгоняться слишком сильно, чтобы неуемный юнец не навредил себе. Тоскливо подумал о том, что позорно упустил тот момент, когда Се Ван стал для него слишком дорог и желанен.       — Ни капли. Ты… выносливый!..       — Мальчишка! — Байи сел, очень быстро двигая парня по своему корню янь. Се Ван расслабился, полностью отдавая контроль, и вцепился руками в его лопатки, загоняя ногти глубоко под кожу. Укус обжег плечо Байи, но мужчина не обратил на боль никакого внимания, занятый удовольствием Се Вана.       Парень выгнулся, выламываясь в оргазме. Байи поцеловал его в шею, спустился к ключице, оставил на ней несколько ярко-красных пятен на память. Себя мужчина довел до пика тремя движениями внутри растраханного, слабого и безвольного Скорпиона. Осторожно снял его с себя, вытер, уложил на свое плечо, поглаживая по спине и плечам, накинул поверх него свое ханьфу, коснулся губами влажного виска.       — Ты — монстр. Ну и силища, демоны, ты ведь даже до середины своих былых умений не вернулся, и уже способен на такое!       — Хороший стимул для меня, малыш — вернуть себе прежнюю форму и трахать тебя так долго, на сколько хватит моей выдержки и твоего сознания. — Се Ван едва ощутимо дрогнул, ведь они никогда не говорили о будущем, и Байи с грустью подумал, что, скорее всего, это их первый и последний секс, и мальчишка тут же уйдет, едва убедится, что с бессмертным все хорошо и он способен прожить без него.       Вот только Байи уже, кажется, не мог без него — не по причине слабости и последствий обряда, а потому что видеть светлую улыбку и лукаво прищуренные лисьи глаза, ловить отблески солнца, запутавшиеся в черных длинных прядях, и засыпать с мягкой макушкой, пахнущей травами и ночью, на своем плече стало для него насущной необходимостью.       Они немного помолчали, восстанавливая дыхание. Молча оделись, подобрали оружие, не сталкиваясь взглядами. Даос чувствовал, как нарастает тупая, обидная боль в груди от очередного нелепо сломанного и, как всегда, вышедшего ему боком никому не нужного чувства.       — Байи? — Се Ван окликнул его, когда они вышли из сарая на глазах у крайне удивленного таким поворотом хозяина сада.       — Да, малыш?       Скорпион подошел совсем близко, заглянул в душу своими хитрыми, лисьими глазами, прильнул к мужчине всем телом и поцеловал — неглубоко, но очень чувственно. Скользнул длинными умелыми пальцами по лицу, едва ощутимо касаясь острой скулы.       — Я хочу.       И удалился, оставив Байи размышлять над его словами. Однако спустя несколько мгновений до бессмертного дошло, что Се Ван говорил о его силе и их сексе, и…       Мужчина в несколько прыжков догнал парня и под счастливый визг и хохот Скорпиона закинул его к себе на плечо, придерживая за пятую точку.       Хозяин сада покачал головой, зашел в сарай, но вместо ожидаемого погрома уловил только густой мускусный запах желания да увидел небольшой мешочек, в котором лежало несколько серебряных монет.