Trip Down Memory Lane And All I See Is You

Они находились в тёмной бездне, света было достаточно, чтобы видеть друг друга. Все они по очереди приходили в сознание. — Я просчитался, — скрипнул зубами Дазай. — Я был уверен, что смогу отменить все их способности, войдя в контакт только с их способностями. Я должен был знать, что для этого нужен физический контакт. — Как их способность подействовала на Дазай-сана? — вслух поинтересовался Ацуши. — Некоторые способности требуют от Дазая прямого физического контакта с самим пользователем способности, — ответил Куникида, пытаясь придумать, как выйти из положения. Затем яркий свет на несколько секунд окружил их, заставив всех четверых прикрыть глаза от света. Затем свет исчез, и, когда они открыли глаза, оказалось, что они находятся за пределами полей. Перед ними стоял уютный дом, рядом с которым был разбит сад, полный ярких и красочных цветов. Чуя оглянулся и увидел Дазая, который был нехарактерно неподвижен. Казалось, что Дазай узнал что-то и застыл. — Эй, скумбрия, что происходит? Выражение лица Дазая выглядело искренне шокированным и обеспокоенным мирной сценой перед ним. Это действительно застало Дазая врасплох. Это послужило тревожным сигналом для Чуи, что должно произойти что-то худшее, если это непредсказуемо для человека, который почти всегда на два шага впереди в любой ситуации. Куникида также заметил, как слегка нахмурились его брови, подтверждая его мысли о том, что Дазай действительно обеспокоен происходящим, что заставило его ещё больше насторожиться. Меньше всего ему хотелось бы видеть, что Дазай действительно расстроен. Как бы сильно Дазай его не раздражал, он также не хочет, чтобы что-то заставило Дазая вести себя иначе из-за того, что ему больно. — Где мы? — спросил Ацуши. В стороне сада послышался шелест листьев. Затем они поняли, что под большим деревом сидит ребёнок и читает книгу, которая заслоняет его от солнечного света. У мальчика тёмно-каштановые волосы и узнаваемые тёмно-карие глаза. Затем все трое поняли, кого они видят. Разум Дазая запаниковал, поняв, что это была за способность высокого человека. Он слышал об этом раньше. Они называли это оживлением воспоминаний. Именно поэтому они сказали, что будут атаковать его уязвимое место. — Дазай-сан? Это… Вы? — спросил Ацуши, не веря в то, что видит. Он ничего не знал о детстве Дазая. Дазай не ответил. Вместо этого он потянулся к ближайшему цветку, за который мог ухватиться, пытаясь отключить эту способность. Но его рука просто прошла сквозь него, словно вся эта сцена перед ними — не более, чем иллюзия. — У кого-нибудь из вас есть ещё идеи, как выбраться отсюда? Я не хочу, чтобы кто-то вот так копался в моих воспоминаниях. — Дазай старался выглядеть спокойным, но в голове у него был полный бардак. Он не хотел, чтобы они видели всё это. Особенно Ацуши, он не хотел, чтобы его подопечный понял, каким чудовищем он был, и, возможно, остаётся. — Только ты можешь вытащить нас отсюда, я не думаю, что Накахара-сан сможет что-то сделать с гравитацией здесь, и я с Ацуши тоже не сможем ничего сделать. — Ответил Куникида. Дазай некоторое время молчал, явно пребывая в глубокой задумчивости. Поняв, что ничего не может сделать, он заговорил: — Хорошо… если мы не нашли другого способа, я бы попросил всех вас никогда не говорить о том, что вы здесь увидите. То, что появится здесь, останется здесь, понятно? — Дазай озвучил это скорее как приказ, нежели просьбу. Он посмотрел на них таким же взглядом, каким смотрел на кого-то, когда был в портовой мафии, и все кивнули. Дазай постоянно дурачился, но это не значит, что они его не уважают. Они явно не стали бы просто сплетничать о его жизни, как девочки-подростки. — Осаму! — позвала брюнетка, заглянув в дверной проем. Все замерли, наблюдая за разворачивающейся сценой. Маленький Дазай поднял глаза от книги и слегка улыбнулся, на его лице было скучающее выражение лица, но его глаза говорили совсем другое. Они были яркими, такими живыми, такими… счастливыми. Женщина подошла к Дазаю и села рядом с ним. — Ты опять читаешь? Ты всегда можешь поиграть с другими детьми, знаешь? Тебе не нужно так много учиться в таком раннем возрасте. Тебе стоит пойти и повеселиться, пока ты ещё не ходишь в школу, — мягко сказала она ему. — Мне нравится читать, потому что это интересно, а другие дети сказали мне, что они не хотят играть с таким странным чудаком, как я, — он сделал паузу, — Они сказали, что я ненормальный, потому что я всегда выгляжу скучным и говорю так. — Милый, ты не странный. Ты особенный для меня, для твоего брата и для твоего отца. Мы любим тебя таким, какой ты есть, — она сделала паузу, — и позволь мне сказать тебе, те дети? Это они наверное странные, потому что не захотели играть с таким умным и удивительным ребёнком, как ты, — шутливо прошептала она ему. — Мама, ты не можешь говорить это другим детям. Они рассердятся, — хихикнул Дазай. — Я больше злюсь, что они заставили моего маленького мальчика расстроиться, — продолжила она. — Если они такие, то они не заслуживают такого невероятного человека, как ты, тогда мы с твоим братом будем теми, кто получит привилегию играть с тобой, — подмигнула она. — Но нии-сан всегда занят школой. У него нет времени играть со мной, — рассуждал он. — Лучше просто читать, чем играть. Женщина взъерошила его волосы: — Тогда ты можешь просто поиграть со мной? Я хочу, чтобы ты тоже почувствовал, что значит веселиться и быть счастливым, пока ты ещё молод. Когда ты вырастешь, всё, что тебе нужно будет делать, это учиться в школе. Многие ученики забывают, каково это — снова веселиться после этого, — утрированно рассказала она и сделала смешное шокированное лицо, затем ткнула его в бок. Дазай хихикнул. — Я всегда счастлив, когда я с мамой, — сказал он с небольшой улыбкой. Все увидели, что его мама растаяла от этих слов. Она мягко улыбнулась. — Хочешь пойти в дом и помочь мне повеселиться? Мы будем печь печенье! — воскликнула она, внезапно подхватив его на руки. Смех Дазая наполнил окрестности, когда они скрылись из виду, войдя в дом. — Это была… — Куникида запнулся. — Моя мама, — продолжил Дазай. — Мы жили здесь — я, мой старший брат и наши родители. Мне было около пяти лет, а моему брату Шуджи — десять. Мой отец был тем, кто обеспечивал семью деньгами, — он сделал паузу, вспоминая эти события и решил дать им некоторый контекст, поскольку не мог ничего сделать, чтобы предотвратить их появление. — Его не было дома большую часть времени, он был дома только во время завтрака, а иногда даже не возвращался к ужину. — Ваша мама кажется очень доброй, Дазай-сан. Я рад, что вы счастливы с ней, — сказал Ацуши, улыбаясь, довольный тем, что его наставник выглядит таким спокойным. — Она действительно была такой, — вздохнул Дазай, всё ещё глядя на пустое поле. Чуя посмотрел и увидел маленькое счастье в его глазах, наполненных ностальгией, но и с оттенком грусти. Чуя знал, что дальше будет хуже, и боялся, что это может быть единственным хорошим событием в его детстве, но он надеялся, что это не так. Затем сцена перед ними сменилась тёмным коридором внутри дома. Единственным источником света была кухня, откуда доносились громкие крики. Затем они увидели, как Дазай ползком пробирается на кухню, чтобы посмотреть, что там происходит. Он увидел, что его мама была в ярости и в сильном гневе, он никогда не видел её такой раньше и это напугало его. Он также увидел отца, который выглядел пьяным и тоже на что-то злился. — Почему мама и папа такие злые? — тихо спросил Дазай, всё ещё подглядывая через дверь на кухню. Это, казалось, удивило их всех. — Ах… значит, вы все слышите мои мысли, да. Это быстро нагоняет тоску. — Он отвёл взгляд, стараясь не показать, как его всё это беспокоит. После того, как они выберутся отсюда, ему понадобится чудо, чтобы не задушить и не сделать смерть высокого человека как можно более мучительной. Конечно, они всё заметили, но решили промолчать. В конце концов, это действительно было бы тяжело, но меньшее, что они могли сделать, это не заставлять его чувствовать себя ещё более неловко, чем он уже чувствует. — У тебя был роман?! Как ты мог так поступить с нами? У нас есть дети! Ты подумал о том, что они будут чувствовать? Что буду чувствовать я? — кричала его мама, слёзы текли по её лицу. — Заткнись, мать твою! Я работаю день и ночь для всех вас! Я заслуживаю… — он шмыгнул — больше счастья, чем я могу получить, — пьяно кричал он. — Обманом?! Я ещё больше беспокоюсь о детях, потому что они больше всего пострадают от этого! — продолжала кричать она на него. Мама грустит. Мне нужно сделать её снова счастливой. — Дазай ещё крепче ухватился за стену. — Ты такая, блять, шумная! Как насчёт того, чтобы заставить тебя заткнуться?! — Он схватил стоявшую рядом пустую бутылку вина и разбил её об её голову. Дазай замер. Всё произошло так быстро. Он не мог дышать. Его мама лежала на полу, истекая кровью у него на глазах. — О нет. О боже, что я наделал! — Его отец, казалось, протрезвел и понял, что он натворил. Шатаясь, он повернулся и заметил Дазая, стоящего в дверях и его глаза потемнели. Он схватил Дазая, прежде чем тот успел отреагировать. — Ты никому не расскажешь об этом, понял? Будь хоть раз полезен и держи рот на замке или я заставлю тебя пожалеть об этом, Осаму! — сурово рявкнул на него. Дазай не показал этого по лицу, но всё его тело дрожало. — А как же мама— его прервала резкая пощечина. — Я только что сказал тебе держать рот на замке или как?! — Он сделал паузу и посмотрел на кухонную раковину, прежде чем снова повернуться к Дазаю. — И я сказал тебе, что заставлю тебя пожалеть об этом. Затем он схватил Дазая за руку и потащил его к раковине. Он закрыл сливное отверстие и включил кран, пока раковина не наполнилась. Всё это время Дазай брыкался, пытаясь освободиться от его крепкой хватки. Вода уже наполнила раковину, и Дазай не успел даже среагировать. Отец сунул его лицо под воду. Он изо всех сил пытался вырваться из мощной хватки на своём затылке. Отец продолжал пытаться топить его, всё сильнее погружая его лицо под воду. Я не могу дышать. Мама, мне страшно, пожалуйста, помоги мне. Так холодно. Так холодно. Ему казалось, что он потеряет сознание, пока отец наконец не решил вынуть его лицо из воды. Он выкашливал воду и пытался отдышаться. Его горло болело, но как только он смог говорить, он извинился. — Я так… — он прокашлялся — Мне жаль. Прости меня, — повторял он. — Видишь? Я смог очистить твой рот, помыв его. Это послужит тебе уроком в следующий раз, когда ты откроешь его, — улыбнулся ему отец. — Какого чёрта?! — воскликнул Чуя. — Скажи мне, что я могу хотя бы убить его. — Чуя покраснел, он был в ярости. Дазаю было пять лет, чёрт возьми! А его отец убил его мать у него на глазах и пытался утопить его в наказание. — Чувствуешь себя защитником, чиби? — Дазай попытался разрядить обстановку, поддразнивая его. — А как ты думаешь?! Я только что видел тебя ребёнком, наказанным за то, чего ты даже не делал! Никто не заслуживает такого детства! — Ну, боюсь сказать, что дальше будет ещё хуже. Но я не знаю, где он сейчас и я бы предпочёл, чтобы всё так и было. Чуя фыркнул. Он жалел, что не может устроить парню самую мучительную смерть с помощью гравитации. Ацуши уже плакал. Он вспомнил всё свое пребывание в приюте, как ни с кем нельзя так обращаться, особенно в детстве. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, Дазай-сан. — Всё в порядке, Ацуши-кун, это в прошлом. Не стоит об этом задумываться, — улыбнулся он. Затем Куникида заговорил тоже. — Мне жаль, Дазай. — Он положил руку ему на плечо, давая поддержку. Он не знал, как подступиться к такой теме для Дазая, и надеялся, что мог бы дать больше утешения. Дазай улыбнулся ему, давая понять Куникиде, что всё в порядке и что он это ценит. Затем сцена сменилась. Они увидели Дазая в комнате с двумя кроватями. Похоже, это была комната его и брата Дазая. Он свернулся калачиком в углу, обняв колени и уткнувшись лицом между ними. Кажется, после происшествия прошло несколько часов и уже начало темнеть. Стук в дверь испугал его и заставил снова запаниковать, потому что он подумал, что его снова накажут. Дверь открылась и они увидели того, кто выглядел как более взрослая версия ребёнка. Он был похож на Дазая, точная копия, но с ярко-красными глазами. — Осаму? Что случилось? Ты выглядел обеспокоенным. Прости, я только что пришёл домой, наша учительница не очень хорошо отнеслась, когда узнала о моих друзьях и я не сделал домашнее задание. А ещё я видел, как отец выбрасывал мусор, когда проходил мимо, но… где мама? — спросил он. Мама… — Э? Я что-то не так сказал? — запаниковал его брат. Дазай коснулся своего лица и оно было мокрым. Он плакал. Дазай не мог остановиться, слёзы падали всё сильнее и сильнее. — Онии-сан… — Дазай всхлипывал. Он не знал, что ему делать. Он не мог рассказать брату, потому что его бы наказали. Брат обнял его. — Ш-ш-ш, всё в порядке, нии-сан здесь. — Он погладил Дазая по волосам, чтобы успокоить его. Тут дверь их спальни захлопнулась, и вошёл их отец. Его взгляд упал на Дазая. — Ах ты маленький засранец! Ты опять открыл рот?! — Он схватил его за руку и целенаправленно вырвал из объятий брата. Что? Нет! Я был хорошим мальчиком! Пожалуйста, не надо больше. Его брат дёрнул того за рубашку. — Что? Что случилось? Осаму ничего мне не сказал. Отпусти его! — умолял он. — Заткни свой рот. Твоему брату нужно преподать урок! — Он оттолкнул Дазая и пнул Шуджи, заставив его скорчиться от боли. Издевательства продолжались в течении двух лет. Их отец стал ещё большим алкоголиком и часто оставлял их одних в доме на произвол судьбы. Он возвращался только для того, чтобы выместить на них свой гнев и проследить, чтобы Дазай никогда не разговаривал. Его брат часто пытается защитить его, но в итоге получает худшее наказание. Отец морил их голодом, бил, шлёпал, и топил снова и снова. Они видели, как с годами глаза Дазая становились всё более тусклыми и пустыми. — Нии-сан… не останавливай отца, когда он придёт и заберёт меня, — шептал Дазай. Я не хочу, чтобы тебе было ещё больнее из-за меня. — Что? Нет! Я буду продолжать пытаться остановить его. Ты не заслуживаешь ничего из этого, Осаму. Это я во всём виноват. Я не смог защитить тебя, как это должен делать старший брат. Нии-сан, ты двенадцатилетний ребёнок. Ты не можешь защитить себя и семилетнего ребёнка. Мы беззащитны в этом доме. После долгого молчания Дазай заговорил. — Итак, мы будем убегать после полуночи? Это, казалось, шокировало Шуджи. — Как ты узнал, что я планировал вытащить нас отсюда? — Когда отца нет дома, ты всегда тащишь меня на улицу, и ты постоянно оглядывался по сторонам, ничего не делая, а потом сразу же возвращал нас домой. Ты также перестал ходить в школу, но всегда выходил на улицу, хотя не хотел, чтобы я оставался один в доме, и возвращался домой с деньгами, которые прятал под кроватью. Раньше ты выглядел счастливым, глядя на деньги. Я решил, что этих денег нам хватит, чтобы сбежать, — продолжил он. — Я также видел, что ты заранее собрал нам еду и одежду и спрятал их в шкафу. — Самодовольный ублюдок, — проворчал Чуя. — А Чуя просто завидует, что не смог стать таким умным, потому что его шляпа сдавливает его крошечный мозг, — поддразнил он. — Ты придурок! Моя шляпа не имеет к этому никакого отношения! Куникида только вздохнул. Он всё ещё не понимал, как им удалось наладить прежнее партнёрство с такой сомнительной динамикой. Ацуши неловко потупил взор. Интересно, они действительно ссорятся или это просто их способ флирта. — О-о-о… — Шуджи, кажется, потерял дар речи. Он думал, что был незаметен. И его собственный младший брат понял это. Он только надеялся, чтобы их отец не понял. Он вздохнул и обнял Дазая. — Я всё время забываю, что ты умнее детей своего возраста. И у тебя даже не было возможности использовать это в школе, на уроках математики и естественных наук. Вместо этого тебя заставляют думать о побеге из собственного дома. Мне жаль, Осаму. Когда мы выберемся отсюда, я приложу все усилия, чтобы устроить тебя в школу, хорошо? — грустно проговорил он. — Мне не нужна школа, нии-сан, я могу продолжать читать из книг, чтобы учиться. И я уже почти всё выучил. Это ты должен продолжать ходить в школу. — сказал Дазай. — Тогда..... мы оба будем ходить в школу, хорошо? Я буду работать, чтобы платить. Я обещаю, что станет лучше, когда мы выберемся. Я тоже надеюсь на это. Той ночью они оба вылезли через окно, когда услышали храп отца, неся два рюкзака. Они подошли к ближайшей дороге и стали ждать, когда мимо проедет машина. Не прошло и минуты, как они увидели проезжающий мимо фермерский грузовик с тележками еды внутри. Они побежали догонять его и пробрались в кузов грузовика. Шуджи притянул брата к себе и обнял его. Спустя несколько минут они заснули, мечтая о том, что оба наконец-то будут счастливы от обретенной свободы. Затем сцена стала чёрной.