Meine Augen sehen stets zu dem Herrn

Нежный, цветущий апрель. Лёгкий ветер. Солнце уходит на покой, а облака медленно и постепенно окрашиваются в перламутровый розовый. Царит ненавязчивая тишина. Люди идут мягко, степенно – кажется, будто каждый только и беспокоится о том, как бы не нарушить состояние аффекта, кричавшего в глазах одиноко плетущегося юноши. А юноша тот… Молодой человек, высокий, изящный – он идёт в неизвестном направлении. Его разумом завладела прострация, душой же – музыка. Единственная его цель – идти. Идти и не останавливаться, пока чудесные голоса так нежно и настойчиво поют его сердцу. Пока хоть немного не отпустит. Прострация рассеивается, и на её место приходят мысли определённого толка. Юноша вновь и вновь проговаривает своим внутренним голосом слова о красоте, о безусловной любви и бесконечной благодарности Тому, кто вдохновлял того скромного гения, что создал этот шедевр. Он не смог уловить тот момент, когда в глазах проступили первые слёзы. Однако он чётко осознаёт своё желание поделиться своими переживаниями. С кем же? – Да с кем угодно! Мысли, чувства, ощущения – всё скопилось внутри, давя на сознание. Ему нужно освобождение! Взгляд цепляет скамья с сидящим на ней мужчиной. Юноша не смог бы предположить, каков возраст этого человека, но это совсем не важно. Важнее то, что слух его не занимают наушники, руки свободны от телефона или чего бы то ни было; по взгляду и некой расслабленности кажется, что разум его не отягощён глубокими думами. Ноги сами ведут к незнакомцу. - Простите, могу я присесть? – в полголоса спрашивает юноша. - Что?.. А, да, конечно, – отвечает мужчина по меньшей мере в два раза громче. Как начать? А нужно ли начинать? Ну уж нет: прочь сомнения! Конечно же, парень знает, что хочет сказать, уже знает свои первые слова, просто… просто так страшно. Это необъяснимый, глупый страх. И пока он не сковал всё существо, нужно просто… просто начать. Только и всего. - Я думаю… – начинает юноша робко. Но силы голоса хватает, чтобы мужчина тут же повернулся в его сторону. Смотря в одну точку, молодой человек продолжает уже смелее. – Думаю, вся музыка, которую я прослушал – музыка семнадцатого, восемнадцатого, девятнадцатого веков… всё это было ради того, чтобы я смог распознать эти прекрасные моменты. Бесконечно, неописуемо прекрасные… Голос слегка подрагивает. Но с каждым мигом волнение и испуг всё больше переходят к восторженному трепету. Внутри уже кипит вулкан, и вот он готовится выпустить наружу всё своё пламя. - Пока внутри пели эти ангельские голоса, ко мне пришла одна мысль… – рядом уставились с ещё большим вниманием, весь он словно притаился. – Если есть на небе рай, и, если я так и не смогу быть уверенным в том, будет ли там звучать моя любимая музыка, то к чёрту такой рай! Уста юноши украсила лёгкая, печальная улыбка. - Но тут же пришла и другая мысль… он ведь был протестантом. Как и многие другие. Они любили Бога, поклонялись ему и создавали прекрасное, думая о его заповедях. Так что… если Бог существует… – парень устремляет свой взгляд выше – на небо. – Если ты существуешь, то спасибо тебе за то, что вдохновлял их на протяжении стольких веков. - Кто он? Юноша едва вздрагивает от неожиданности и, наконец, смотрит на незнакомца. В глазах так просто читается интерес. И сам он весь взбудоражен, словно он только что услышал не поток сумбурных мыслей, а новость о прибытии большого подарка, коего он ждал месяцами. - Кто? – неуверенно отвечает парень. - Ты сказал: он был протестантом. И какие-то другие люди… музыканты, да? - Ах, да… Да, я говорю о композиторах. И именно о Бахе. - Надо же! Такие молодые люди ещё слушают Баха… только не подумай ничего такого, я не старый, мне всего двадцать четыре, да и сам я ничего не знаю, – смеётся человек с глазами цвета янтаря. - Я не сужу вас, – улыбается в ответ парень. – Значит, вы никогда не слушали его сто пятидесятую кантату? - Кажется, нет. - Послушайте. Последнее его слово звучит тихо и так нежно. Интимно. В этот момент его отзывчивый собеседник чувствует стадо мурашек, тоненькими иголками прошедшихся по рукам и спине. Ему даже кажется, что они достигли его сердца. - Обязательно. Но сначала… могу я узнать твоё имя? Эти янтарные глаза! Эта огненная пучина! Они смотрят внимательно, так терпко, но в то же время и столь мягко. Словно обещают внимать и дальше – через дни, через месяцы, через годы… Это завораживает. Завораживает настолько, что в сию же минуту хочется доверить ему всё: все свои мысли, все переживания, всего себя. Юноша чувствует, как душа расцветает, как всё вокруг будто исчезает, и ветер приносит с собой божественные созвучия. - Да. Если вы скажете мне в ответ своё.