А можно поаккуратнее ломать мне жизнь?

       Гармадон осторожно ступал по вымощенной брусчаткой подворотне, стараясь не создавать лишнего шума. Он решил не привлекать к себе лишнего внимания, перевоплотившись в пожилого мужчину среднего роста, одетого в традиционный восточный наряд. Благо, он не изменялся на протяжении нескольких тысячелетий.        Суровый воин хмурился, что придавало морщинистому старческому лицу ещё более исперщренный вид. Он уже несколько дней шёл по следу магии Оверлорда, выслеживая его исключительно развитым магическим чутьём. Можно было бы привлечь для этой работы кого-то из ордена, но подобные мысли Первый пресёк на корню. Не в его правилах было показываться подчинённым в подобном виде.        Неожиданное предательство сына сильно пошатнуло опору под его ногами. Почти каждый день старый воин кашлял кровью, мышцы слушались его не так идеально как прежде, ему становилось все труднее и труднее оторвать своё тело от земли. Но хуже всего было то, что голосы ненасытной твари, пожирающей его сознание, за эти пару лет стал громче, намного громче, чем он был раньше. Даже громче, чем в тот злополучный день.        Гармадон угрюмо вздохнул, невидящим взглядом прожикая очередной тупик, в который его завело чутьё. Впервые за несколько сотен лет он чувствовал усталость.        Физическое состояние мало на это влияло: больше Гармадона беспокоили его отношения с детьми. Он вышел из тупика на маленькую улочку и вздохнув, пошагал дальше. Отпечаток магии Оверлорда уже почти рассеялся, но зато достаточно чётко виднелся след от Маски Ненависти, сиреневой ленточкой протянувшийся в магической ткани пространства.        - «Вот у Ву отношения с сыном по какой-то причине абсолютно нормальные. Он даже умудряется регулярно заводить себе учеников. Нет бы меня научить тому же...» - Воин тяжко вздохнул - он прекрасно осознавал, что такому и за миллионы лет не научиться.        Мечущийся по улицам взгляд внезапно выцепил маленькую лужайку, весело зеленеющую аккуратно подстриженной травой. Само по себе зрелище не было неожиданным - Гармадон весь день шёл по следу и пересёк Ниндзяго-Сити с свевор-востока на юг, почти дойдя до окраины, куда вела его энергия. Но ярко-залёный, почти малахитовый цвет клумы напомнил ему человека, которого он старался не вспоминать.        Перед внутренним взором мелькнули широко распахнутые малахитовые глаза, наполненные испугом. Точно такие же когда-то были и у его супруги, но услужливая сверхстабильная психика безжалостно выжгла её протрет из памяти. После смерти от неё осталась только дочь - маленький комочек тепла и счастья. Который теперь ненавидит его всеми фибрами души.        - «Что же мне делать с ней...» - Угрюмо размышлял воин, продолжая мерять городские улочки несмешными старческими шагами.        Легче всего было её убить. Но первая же мысль о чем-то подобном отозвалась в душе воина оч-чень неприятно. Память услужливо поддакивала некое размытое ощущение того, что покойная жена брала с него клятву, ничего не делать с ребёнком. На справедливый вопрос: «А что же такого в этой клятве было», память как всегда беспомощно разводила руками. Не сохранился этот эпизод в сознании.        - «Решу вопрос с Оверлордом. С младшей разберусь позже...» - Гармадон расправил плечи, словно мысленно сбрасывая с плеч тяжёлый груз. Только он знал, скольких усилий ему стоило в тот день оставить девчонку в живых. Он даже отправил её в какой-то интернат, не будучи уверенным в том, что контролирует себя в достаточной степени. - «Верно. Пусть всё и дальше остаётся именно так. Я ненавижу её, она ненавидит меня. Мы не встречаемся. В конце-концов, она всё-таки полукровка. В отличии от Овера, она может состарится или просто умереть... Значит эта головная боль у меня не навсегда...»        Погружённый в свои размышления Гармадон, шёл по следу почти на автопилоте, не замечая изменений в окружающей его среде. Малоэтажная застройка окраины города сменилась откровенными трущобами, то тут, то там попадались перевёрнутые мусорные баки, масляные бочки, покрытые копотью и проржавевшие от старости фонарные столбы, установленные ещё при отце нынешнего императора. Помимо всего прочего район изобиловал прислонёнными к стенам зданий байками и мотоциклами, разукрашенными языками пламени и недружелюбными мордами о́ни. Любой человек, обладающий хотя бы намёком на инстинкт самосохранения, не стал бы соваться в этот район города ни под каким предлогом.        Из глубины мыслей воина вывело неожиданное изменение магического пространства. Прямо рядом с украденной Маской Ненависти, появлялись ещё два мощных отпечатка, видимо, являющихся такими же древними артефактами. Гармадон застыл на месте, перепроверяя себя, не в силах поверить в то, что он видит перед собой. Многие годы, маска Ненависти находилась во владениях Ордена как раз для того, чтобы предотвратить саму мысль о совместном использовании всех трёх масок о́ни. Слишком велика была их мощь, слишком разрушительными могли быть последствия. Но сейчас, старый воин смотрел на три магических отпечатка и напряженно думал, что ему с этим делать.        Спустя несколько минут раздумий, старик вдруг резко сорвался с места и побежал по следу первой маски. Он понятия не имел о том, что затевается теми, кто украл столь опасные артефакты, но их необходимо было во что бы то ни стало остановить.

***

       Небольшой магический круг, со стороны смотревшийся как невероятно сложное сплетение иероглифов, мягко мигнул пурпурным светом, издавая приятную мелодичную трель. Все присутствующие немедленно повернулись к источнику звука, рядом с которым стоял маг, который его и сплёл.        - Он в периметре треугольника. - Сказала Ультрафиолет, протягивая руку к созданному ей заклинанию. - Молчаливая может начинать обряд подчинения.        - Я донесу. - Сказал Мистер Э который до этого тихо сидел в своём углу, не считая нужным что-либо говорить остальным капитанам.        Киллоу, сидевший тут же, за столом, неопределённо фыркнул, продолжая рубиться в нарды со своим подчинённым. Бородатый байкер юго-восточной наружности уже сотый раз подряд выигрывал у него в сухую и теперь смиренно ждал, когда его начальник об этом догадается.        Ниндроид вышел из комнаты старого бетонного здания и, спустившись на два этажа вниз, постучался в двери.        - Командир. Разрешите войти.        - Войдите. - В комнате, едва освещённой старенькой электрической лампёшкой сидела на полу Наследная Принцесса Империи Ниндзяго, вымазавшая половину лица краской кровавого цвета. Сложив ноги по-турецки, она изучала несколько древних свитков, вместе являющих собой нечто похожее на руководство пользования Масок О́ни.        - Цель находится на территории треугольника. - Механический голос гулким эком отражался от старых стен, покрытых облезлыми обоями и плесенью. - Нам следует немедленно приступить к выполнению операции.        Девушка молча кивнула подчинённому, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к единственному в комнате окну, которое было больше похоже на ровную дыру во внешней стене дома. Подойдя к нему как можно ближе она вытянула руки в воздух. Магическим чутьём она зацепилась за все три маски. Внутри закипела знакомая со дня катастрофы Стихия Яда. Харуми закрыла глаза и громогласным чужим голосом начала читать древнее заклинание:        - Глото Венк! Глото Десер! Глото Хаид!

***

       Вечерело. Прозрачный воздух был наполнен запахом солнца, летними травами и мягким стрекотанием цикад. На огромном заброшенном пустыре, имеющем почти правильную треугольную форму не было ни души. Только какой-то старый мужчина в традиционной одежде лежал ничком посреди василько и полыни. Вокруг его шеи и запястий ярко сияли три магических круга. Гармадон был подчинён.