Slime. История одной попаданки

Чугун — очень крепкий металл. Тело Маши Петровой нашли шестого июня. В ванной. Ненасильственная смерть. Поскользнулась. За окном нежные цветы на кустах сирени уже почти превратились в неэстетичные коричневые ошмётки. Маша Петрова — это я. Была. "Господи! Как мы без неё?!", "Да на кого ж ты нас оставила?!", "Она ведь только начинала жить!" Вот этого всего не было. Ну просто некому было лить по мне слезы. За то, после меня остался ухоженный полисадник у подъезда с милыми клумбами и, высаженным три года назад, кустиком сирени, который в этом году зацвёл. Так что Маша Петрова жила не зря. Ее история закончилась. Моя — только началась. Дело в том, что я — "попаданка". Ну вы знаете: человек умирает, открывает глаза, а он в чулане под лестницей со шрамом во лбу в виде молнии. Или с острыми ушами и смазливой мордашкой, или с длинными белакурыми локонами и башней под попой. В общем, в кого только нормальный человек ни попадает. Главное, — антропоморфность. Я никаких глаз не открывала просто потому, что у слизи их не бывает. Переродилась фиолетовой слизью. Такие дела. Как выяснилось значительно позже, фиолетовый цвет – очень редкий и благородный. Так что, по местным меркам, – почти принцесса. Плюшки и рояли в кустах, как полагается. Главным бонусом, лично для меня, оказалось знание "языка". В каком-нибудь мире, где всякие эльфы и иже с ними, непонимание наречия наверняка очень усложнит жизнь. Но в моем случае это была бы катастрофа! Не имея навыка с рождения, ты никогда не поймёшь, что медленно ломающийся пузырь означаяе приветствие, а мееедленно, выбрасывая на поверхность блестку, или украшение — "не растянуть, не потянуть" (самое жестокое оскорбление). Главная задача любой уважающей себя слизи, ну или слайма, кому как больше нравится, – соединиться с другим слаймом, чтобы увеличить количество слизи на нашей земле. И тут нужно решить для себя: ты хочешь быть огромной, но неаппетитного зелено-коричневого оттенка, который неизменно получается, если соединяться с кем попало, или тебе важна чистота и красота цвета. В соседней банке жила небольшая, но невероятно красивая слизь. Алая, как артериальная кровь. Я смотрела на нее и глаз отвести не могла (конечно, к зрению восприятие мира слизью не имеет отношения, но я не знаю, как выразиться точнее, ты просто чувствуешь цвет и объем). Соединяться с ней не хотелось совсем, мы явно не гармонировали. Но я ей любовалась, пока в наших краях не появился Ярко-зеленый слайм. — У него ведь даже нет металлического блеска! — булькнула я три раза — ты видела, что стало с Голубой, когда с ней соединился этот Пунцовый! Хочешь так же?! — Тебе не понять! — вытянулась Алая в колбаску — Он яркий и прекрасный, а ты так и останешься крохотным комочком, пока совсем не потеряешь способность растягиваться. А тогда кому ты будешь нужна? Я до самой жижи, или высыхания не планирую сидеть в своей банке. Так что мы с Ярко-зеленым смешаемся, так и знай. Как они были прекрасны, когда едва касаясь друг друга, переплелись в «розочке». Так бы им и остаться: вместе, но сохраняя свой собственный цвет, не смешиваясь. Ну да что уж теперь. Я не хотела себе такой судьбы. Я ждала. Розовый появился, когда я совсем отчаялась. Была даже готова соединиться с прозрачным слаймом с блестками. Да, цвет получился бы бледненький, но блесточки были хороши. Я уже вылезла из банки, но, остановившись, вдруг всем своим существом почувствовала его. Нежно-розовый, почти белый. Ах, какой бы из нас получился невероятный коктейль! Как сирень в самом начале лета. С небольшими прожилками фиолетового. Отчего-то вспомнился куст, который рос под моим окном на исторической родине. Казалось, что если все сделать правильно, то появится не только потрясающей красоты оттенок, но и запах. Нежный пьянящий аромат, который – обещание, что все самое лучшее еще впереди. Наверное, это и есть любовь, я не знаю, мне не с чем сравнить. Но другого определения я подобрать не могу. Мы были рядом, но прикоснуться друг к другу так и не решились. Хотелось как можно дольше наслаждаться этим предчувствием аромата в мире без запахов. — Давай соединимся. Я прошу тебя — начала сворачиваться я вензелем. — Я не могу, ты ведь знаешь кто ты и кто я, — скотался в ком Розовый, — ты — Фиолетовая! И объемная! Я же мелкий бледный ком! — Но вместе мы идеальны! — в отчаянье лопнула я каскадом пять пузырей. Он исчез, даже не дослушав мои истеричные бульки. А я заперлась в своей банке, как Рапунцель в башне. Мне осталось только ждать. Он должен был вернуться и наполнить этот мир цвета ароматом сирени. Прозрачный с блесточками соединился с Синей. Я ждала. Непонятное месиво (которое когда-то было Алой и Ярко-зеленым) разделилось на две части в поисках нового цвета. Я ждала. Одна из частей, которая когда-то была прекрасной Алой, а теперь Бурой, встретила Серебристый слайм (получилось неплохо). А я все еще ждала. Век слизи недолог, мы либо высыхаем, либо превращаемся в жидкое нечто, не способное соединяться уже ни с одним слаймом. Когда я почувствовала в себе первый твердый комок – признак старения, он вернулся. Только это был уже не мой прекрасный Розовый. Он стал похож на смог (серый с лёгким оттенком "пыльная роза"). Вполне красивый, очень объемный слайм. Приятный цвет. И когда мы соединимся, тоже миленько должно получиться. Только жаль, что в царстве цвета и объема так и не появится волнующий аромат сирени.