The Human Within

В детстве Ричи любил собирать плакаты фильмов про чудовищ. В Бангоре был музыкальный магазинчик, который продавал их вместе с Мадонной, Foo Fighters и Def Leppard, а ещё с кучей порножурналов, на которых ему определённо не следовало обращать внимания, особенно когда кто-то замечал, как он задерживает свой взгляд на Плейгёрл. Каждый раз, когда они с отцом приезжали навестить его двоюродных братьев, Ричи вечно клянчил, чтобы он отвёл его в этот магазин. Он полностью обклеил свою комнату этими плакатами, включая пару довольно редких, которые могли сейчас чего-то да стоить, если бы он их сохранил, прикрепляя их кнопками, которые потом обрывали углы постеров. «Я был подростком-оборотнем»* был его любимым вплоть до лета 1989 года. Он помнил, как пришёл домой после первого визита дома на Нейболт и уставился на этот плакат, как будто нарисованная кровь на постере могла начать стекать по стене; как будто сгорбленная фигура оборотня могла обернуться и уставиться на него сверкающими глазами и голодной ухмылкой. Он порвал его, кинул в мусорное ведро и больше не позволял себе думать о нём до тех пор, пока десять лет спустя, сидя на грязном диване какого-то педика во время неумелого отсоса, не наткнулся на концовку этого фильма по телевизору. У него была паническая атака, которая была столь же непонятной, сколь неловкой. Он думал об этом семнадцать лет спустя, пока выскребал кровь из-под ногтей в мужском туалете больницы Дерри. Паническая атака и её причина. Чёрно-белый оборотень с жуткими фальшивыми зубами и его же версия, которую они встретили на Нейболт. Костюм монстра из дешёвого фильма превратился в что-то куда более ужасное, чем любая идея Германа Коэна. — Но теперь ты мёртв, ублюдок, — пробормотал Ричи, смывая розоватую мыльную пену с рук. Он начал тихонько усмехаться, но тут же прекратил, услышав, как отчаянно звучит. Он помнил, как бешено билось сердце в его руке и как оно лопнуло с мокрым хлопком. Это не самое приятное воспоминание, но он продолжал прокручивать его в голове раз за разом. Доказательство, что оно сдохло. Оно сдохло. Оно сдохло, а они живы. Эдди жив. Эдди измучен и раздражён, и пять минут назад он приказал Ричи съебаться из его комнаты и пойти помыть руки, но он жив. И вот Ричи стоял в туалете, мыл свои грёбаные руки и смотрел на своё отражение в зеркале, медленно дыша старым страхом. Он выглядел дерьмово: грязный, небритый, с безумным взглядом и треснувшей линзой в очках, которая мешала ему хорошо видеть. Ему нужны были новые. Повезло, что он ещё не ослеп. Эдди определённо будет что сказать ему по этому поводу. Когда они были детьми, он всегда был намного осторожнее с очками Ричи, чем сам Тозиер. Эдди всегда проверял, снял ли тот очки перед прыжком в карьер, и снимал их с него, чтобы протереть тряпочкой из микрофибры, которую всегда носил с собой в поясной сумочке. Зрение Ричи, и так уже мутное из-за грязи, крови и треснувшей линзы, начало ещё больше ухудшаться. Он снял очки и только тогда понял, что плачет. Опять. Раздался осторожный стук в дверь: — Ричи? Это Майк. Ричи торопливо протёр глаза и напялил обратно очки. — Да? Дверь открыта. Майк знал, что дверь открыта, это же общественный туалет, но ничего не сказал по этому поводу. Всё-таки это он постучал в дверь общественного туалета. Майк осторожно открыл её: — Эй. — Привет, чувак, — ответил Ричи. Майк был чистым, должно быть, забежал домой принять душ и переодеться. Они всё это делали по очереди, чтобы кто-то мог дежурить в больнице, когда Эдди очнётся. Все, кроме Ричи. Но прооперированный Эдди уже очнулся и успел выгнать Ричи из своей палаты за его отвратительное поведение, так что теперь, наверное, была его очередь. — Итак, — начал Майк. У него было странное выражение лица, одна часть улыбалась, а вторая выглядела так, будто сейчас заплачет. Это заставило сердце Ричи биться быстрее, было похоже на панику, — Эдди опять заснул. Медсестра сказала, что часы посещения заканчиваются в семь? — продолжил Майк. — Это вопрос? — облокотившись на раковину, спросил Ричи. Только сейчас он понял, что забыл выключить воду, и тут же исправился. Тишина, казалось, раздавалась эхом, пока Майк не прокашлялся. — Я к тому, что, может, ты хочешь зайти к нему. Он думал, что Майк на самом деле хотел сказать: «Может, ты хочешь зайти к нему перед тем, как вернуться в отель и отмыться — тебе определенно нужно в душ». Майк будто думал, что ему придётся силой вытаскивать Ричи из больницы. Кстати, не совсем необоснованный страх. — Я думал, он спит. Майк пожал плечами. — Ладно, — грубо кинул Ричи, и вышел вслед за Майком. В такой поздний час в послеоперационном крыле было тихо, и, пускай дежурные медсестры наблюдали за ними крайне настороженно, никто, кажется, не узнал Ричи. Но завтра, скорее всего, всё изменится, когда он придёт сюда похожим на человека. Пока что никто не пытался их выгнать. «Пока что» было ключевым словом. Эдди не спал, когда они проскочили к нему в палату. Он лежал на кровати, весь перевязанный бинтами и выглядывал из-под больничного халата, подозрительно щурясь на рекламу измельчителя продуктов по телевизору. — Посмотри на это дерьмо, — сказал он, неуклюже махая пультом. К его руке была приклеена капельница, которая скользила по краю кровати. — Блять, тут нет ничего хорошего по телику. — Да, приятель, тебе однозначно нужно подать жалобу, — сказал Ричи. Слог более или менее правильный, но голос слишком хриплый. — Меньшее, что они могли сделать, — это показывать платное порно. Эдди бросил на него слегка косой взгляд. Он медленно моргнул, как будто сосредоточиться было для него проблемой. — Я не хочу порно, я просто хочу посмотреть фильм. — Я пошутил, — сказал Ричи. — Я знаю, придурок, — ответил тот, зевая, поэтому звучало не так язвительно. — Как себя чувствуешь, Эдди? — мягко спросил Майк. — Чувствую себя… очень накуренным, — ответил Эдди. Он снова медленно моргнул. — Думаю, я собирался спать. — Да, — нежно сказал Майк. — Мы собирались обратно в отель, чтобы дать тебе отдохнуть. — Заставь Ричи тоже принять душ. — Привет, — окликнул Ричи. — И тебе привет, — Эдди снова зевнул. Он сосредоточено посмотрел на Ричи, пускай всё ещё немного косыми глазами. — Ты же вернёшься завтра? — Да, — Ричи немного подавился, но, учитывая обстоятельства, это было абсолютно нормальным. — Конечно.

***

Эдди пришёл в себя, когда Ричи вернулся следующим утром. Пришёл в себя и был раздражён из-за этого. Бев уже сидела у него в палате, когда пришёл Ричи. Он проспал, его бесило, что никто не разбудил его, хотя, может, ему нужно было отоспаться. Матрас Эдди сложили так, чтобы он мог сидеть прямо, пока Бев распыляла сухой шампунь на его волосы. Резкий лавандовый аромат перебил запах больницы, где пахло отбеливателем и болячками. — Это немного поможет, — сказала она, когда Ричи подошел к двери. — Когда тебя выпишут? — Сказали, завтра, — ответил Эдди. — Я только через две недели смогу нормально принять душ. Грёбаные мочалки. Я буду жалеть, что клоун не добил меня. — Даже не шути об этом, — отрезала Бев. Внутри Ричи что-то подскочило, но тут же успокоилось. — Прости. — Все в порядке, — она скользнула рукой по его волосам. — Давай принесу полотенце, чтобы вычесать это. — Спасибо, Бев. Она нежно взъерошила его волосы, пошла в ванную и начала там копаться. Ричи слегка постучал в приоткрытую дверь: — Стриптиз для Эдварда Каспбрака? — Если ты начнёшь раздеваться прямо тут, у меня в палате, я ударю тебя, — протараторил Эдди. — Надеюсь в сексуальном смысле. — Нет, в смысле запинаю до смерти, придурок. — Эдс, если ты правда хотел убить меня и выставить это как несчастный случай, ты профукал прекрасный шанс. — Они что, теперь пускают в палаты к пациентам кого угодно? — фыркнул Эдди. Он всё ещё наклонял голову вперёд, но Ричи заметил краешек его улыбки, это заставило его беспомощно улыбаться. — Ты знаешь, самое странное, что кто-то внёс мое имя в список посетителей. Он, наверное, мой фанат… — И твоих шуток про дерьмо и члены, да? Не думаю. — Может, даже поклонница. — Ни хрена у тебя нет поклонниц, балабол, — Эдди начал открыто посмеиваться. — Беверли, поддержи меня, — попросил Ричи, когда она вышла из ванной с полотенцем в руках. — Не буду, — она накинула полотенце на грудь Эдди, сцепив его концы за спиной. — Наклонись ещё немного, не хочу попасть на бинты. — А это типа… безопасно же, да? — рассеяно спросил Ричи. — Не могу поверить, что ты об этом спрашиваешь, — приглушённо ответил Эдди, потому что уткнулся подбородком в полотенце. — Я поговорил с медсестрой, она сказала, что всё в порядке. — Как сильно ты бесился из-за сточной воды, попавшей в твои волосы, что она разрешила тебе это сделать? — Пошёл на хер. — Просто спрашиваю. Эдди фыркнул и замолчал, когда Бев начала вычёсывать сухой шампунь из его волос. Маленькие хлопья шампуня и грязи полетели на полотенце и колени Эдди, что было довольно противно. Но у него был вид взбешенного кота, которого ласкали. Ему это нравилось, именно поэтому у него был такой вид. Ричи просто не смог отвести взгляда. Закончив, Бев обеими руками взъерошила его волосы и сняла полотенце. — Лучше? — спросила она. — Это ты мне скажи, — ответил Эдди. — Рич? — Ты как будто целовался с розеткой, но в принципе… — Иди на хер, — вздохнул Эдди. Он хотел потрогать свои волосы, но, потянувшись к ним рукой, сморщился и опустил её обратно. — Стало лучше, — честно сказала Бев. Она была права. Теперь его постоянно прилизанные волосы стали волнистыми и немного пушистыми из-за того, что его расчесали. Ричи жутко завидовал Бев, потому что она только что трогала эти волосы. Он должен взять себя в руки. — Раз уж Ричи здесь, я пойду поем, — Бев закрутила бутылочку с шампунем и отставила её в сторону. Она свернула полотенце и кинула в корзину для белья рядом с пустующей кроватью у окна. — Вы ведь не поубиваете тут друг друга? — Ничего не обещаю, — ответил Эдди. — Ты, блять, прикован к кровати, коротышка, — возразил Ричи. Он сунул руки в карманы, и чехол от ноутбука ударился о его бедро. — У меня, кстати, есть преимущество. — Мне не нужна сиделка, — сказал Эдди. Бев совсем об этом не беспокоилась и закатила глаза: — Я думала скорее о компании, но как хочешь. — Оу, — вздохнул Эдди. Он глянул на неё, потом на Ричи, как будто даже не подумал об этом. Ричи пожал плечами, у него было чересчур неловкое выражение лица. Он даже не горбился, как обычно. И если бы он правда старался, у него получилось бы скрыть свои эмоции. Бев смотрела на него взглядом «я всё знаю», от которого ему хотелось блевануть. Он избегал её взгляда и сосредоточился на Эдди: — Я могу уйти, если хочешь. Просто, знаешь, вчера ты вроде как… — Нет, прости, я веду себя как придурок, — тут же ответил Эдди. Он уставился на него. — Прости, я просто… ну, знаешь, больницы… — Точно, — сказал Ричи. Он достал одну руку из кармана, неловко потёр кулаком о бедро и опустил её. — Раз уж Бев собралась идти за едой… — Я сказала, что возьму обед себе, а не тебе. — Да ладно, ты что, хочешь, чтобы мы с Эдсом ели больничную еду? — Кто сказал, что я собираюсь делиться с тобой едой? — Ты слышишь это? — начал возмущаться Ричи. — Он даже не поделится со мной желешкой. — Я вижу шоколадные батончики у тебя в сумке, — усмехнулась Бев, она ни капли не жалела его. — Ты выживешь. — Ладно, я всё равно уже поел. — Подожди-подожди, батончики? — спросил Эдди. Бев засмеялась, закинула сумку на плечо и наклонилась, чтобы поцеловать его в макушку. Эдди легонько коснулся её локтя. В этом жесте была какая-то нежность, которая заставила его тосковать по мальчику, которого он помнил. Весь гнев Эдди, как и любовь, должны были найти выход. — Кто сказал, что я делюсь? — спросил Ричи и скользнул рукой на её плечо, когда она потянулась, чтобы обнять и его. — Увидимся, Бев. — До скорого, — она поцеловала его в щеку и выскользнула за дверь. На мгновение в комнате воцарилась тишина, которую Эдди нарушил вознёй с регуляторами своей кровати, немного опуская матрас. — Лучше бы тебе, блять, поделиться. — Ну не знаю, ты же, блять, на капельнице с морфием, вроде как? Тебя же, наверное, стошнит от шоколада. — Морфий был только для операции. Сейчас просто перкосет*. — А, значит, просто перкосет. Ты знал, что мой сосед в колледже зарабатывал себе на жизнь, продавая его? — Это было до или после того, как ты бросил? Ричи прищурился и смотрел, как Эдди краснеет и отводит глаза. Этот робкий взгляд, обозначающий, что его застукали, не поменялся за десятилетия. Ричи хотел сцеловать это выражение с его лица так же сильно, как и в 1989 году. Как и в 1989 году, он это контролировал. — Эдди, ты читал про меня в Википедии? — Не льсти себе, я и про Билла читал, — всё ещё краснея, проворчал Эдди. — Здесь же, блять, нечего делать. — Знаю, ты даже не можешь посмотреть порнушку на телефоне. — Мой телефон погребён под шестнадцатью тоннами обломков. Если бы я смог достать его сейчас, это было бы грёбаным чудом, — сказал Эдди. К счастью, он не смотрел на Ричи, поэтому у того было пару секунд, чтобы проконтролировать своё выражение лица. — Дай мне уже батончик, придурок. — Знаешь, моя мама всегда говорила: «Этот Эдди Каспбрак такой милый мальчик, такой вежливый, почему ты не такой? Невероятно», — Он положил огромный сникерс на поднос рядом с кроватью Эдди. Он мог бы кинуть его прямо Эдди, чтобы тот попытался его словить. Но просто представьте: почти полностью перебинтованный и накачанный таблетками Эдди будет ловить батончик. В ближайшее время Ричи не сможет выкинуть из головы бок Эдди, и в какой фарш его превратил клоун. — Спасибо, — улыбаясь, сказал Эдди. От этой улыбки у Ричи замерло сердце. — Как там Мэгс и Уэнт поживают? — У них всё в порядке. В доме для престарелых во Флориде. Она убирает столы для бриджа*, это последнее, что я слышал. — Хорошо, — Эдди наклонил голову и начал возиться с обёрткой своего батончика. Ричи наблюдал за этим, но не предлагал помощи, он помнил, что у Эдди был пунктик на этот счёт. Даже несмотря на то, что они все выросли и сильно изменились, он знал, что эта вещь не поменялась. Он не был уверен, помнил ли Эдди что-то с последнего визита дома на Нейболт, но он помнил всё. Он помнил, как хватался за Эдди на заднем сидении машины Майка, все руки были в крови, а Эдди постоянно твердил: «Не звоните моей жене, не дайте им позвонить моей жене, пожалуйста, она расстроится, я не хочу её видеть, не дайте им позвонить ей». Эдди никогда не хотел, чтобы они звонили его маме, когда они были детьми. Для него звонок маме в случае падения с велосипеда не означал поцелуй, пластырь и мороженое на ужин. Это означало крики, рыдания, поездку в неотложку, а потом неделю взаперти в затхлом доме Каспбраков. Возможно, Ричи сделал слишком быстрые выводы из такой незначительной информации и небольшой ревности, порождённой его детской влюблённостью, но он думал, что Эдди говорил о жене так же, как и своей матери. В конце концов, у них не было выбора. Его телефон был похоронен на Нейболт, и ни у кого не было номера Майры Каспбрак. Суть в том, что Эдди, которого он помнил, никогда не хотел непрошенной помощи. Особенно когда она правда нужна была ему. Поэтому Ричи засунул руки поглубже в карманы и тридцать секунду наблюдал, как Эдди мучит обёртку, прежде чем открыть её. И наконец он сделал огромный победный укус. — У меня есть фильмы, — предложил Ричи, кладя руку на чехол ноутбука, чувствуя себя глуповато. Это слишком очевидно. Он уверен, что все, кроме Эдди, видят его насквозь. Ну да, Каспбрак же не видел, какой у Ричи был нервный срыв в зале ожидания, потому что лежал на операционном столе, это уже что-то. — Я не буду смотреть твоё порно, — пробубнил Эдди с полным ртом шоколада. — Даже не хочу знать, насколько странную херню ты смотришь. — Эдвард, ты ранил меня. Эдди улыбнулся, а между его зубов застрял кусочек шоколада. Ричи подумал об одном из самых ужасных воспоминаний. То, что он увидел в мертвых огнях (пожалуй, это было единственное воспоминание, которое он помнил и которое смог бы описать). Сморщенный Эдди, у которого изо рта сочилась чёрная из-за полумрака кровь, стекающая по его подбородку. Ричи моргнул, когда услышал его голос: — Нет, я просто тебя знаю. Дай угадаю, это лучшие фильмы Creature Features*, да? — Слушай, — начал Ричи, преодолевая боль в горле, — ты либо садишься и смотришь со мной отличные старые ужастики, либо я забираю ноутбук, остальные шоколадные батончики и оставляю тебя наедине с твоей рекламой. Выбирай. — Хорошо, — он звучал так великодушно, будто делал огромное одолжение Ричи. Это, конечно, было сказано в шутку, но Ричи чувствовал себя, будто Эдди правда делает ему одолжение. — Ладно, давай посмотрим, что у тебя там. Ричи поставил ноутбук напротив кровати и перетащил единственное кресло рядом с Эдди. Он не хотел случайно задеть его раненый бок, поэтому поставил кресло с другой стороны кровати. Одна мысль о том, что он заденет его бок, заставляла Тозиера хотеть вырвать. У Ричи была полная коллекция ужастиков, снятых в период с 1950 по 1980 год, солянка чёрно-белых фильмов с забавными названиями. Эдди съел ещё один батончик, пока листал весь список, а потом пришла медсестра, чтобы проверить его показатели, начеркать что-то в медкарте и предложить ещё одну таблетку перкосета с батончиком мюсли. Когда она уходила, кинула подозрительный взгляд на Ричи. — Чёрт, кажется, она меня узнала, — сказал Ричи. — Ни хрена она не узнала, нарцисс ты наш, —ответил Эдди. Он положил таблетку на язык и запил её водой, он делал это часто. Затем, морщась, сел обратно на кровать, оставив батончик мюсли на столе. — Всё в порядке? — спросил Ричи. — Да, — он ответил так, что Ричи не посмел бы его оспорить. Тозиер поднял руки вверх в жесте поражения и сел на место. В итоге Эдди выбрал «Вторжение обитателей летающих тарелок». Ричи подумал, что это идеальный выбор, фильм был как раз таким, как он хотел — расслабляющим и нелепым. Он бы предпочел что-то комедийное, но потом подумал, что Каспбрак попросит включить одно из его шоу. Ричи согласился бы, но, когда Эдди увидит его на экране, он будет краснеть, как помидор. Перкосет, должно быть, начал действовать как раз в тот момент, когда дети наткнулись на труп пришельца. Веки Эдди становились всё тяжелее и тяжелее, и, когда они наконец закрылись, он откинулся на подушку. Возможно, это было сигналом, чтобы Ричи убрался оттуда и дал Эдди поспать, но он не смог сдвинуться с места. Он не смог отвести взгляда от Эдди и долго рассматривал его уставшее лицо и россыпь веснушек на носу. Колотая рана, зашитая полудюжиной швов, слегка припухла. У него появилась густая щетина над верхней губой и на подбородке, и только немного на щеках. Он мог бы отрастить пиратскую козлиную бородку к своему будущему шраму, хотя вряд ли он получит такую же щетину, как у Ричи, если тот не будет бриться пару дней. Когда они виделись в последний раз, в конце одиннадцатого класса, у Эдди были прыщи, небольшие усики и обгрызанные ногти на красивых тонких пальцах. Сейчас у него были аккуратные здоровые ногти и более мужественные руки. На нём не было обручального кольца, но на его месте был четкий белый след, хотя сам Эдди был несильно загорелый. Ричи не помнил, как его сняли, потому что в тот момент его голова была забита другими вещами. Может, его разрезали в неотложке из-за проблем с кровообращением. Это не имело значения. Эдди купит новое, когда вернётся домой в Нью-Йорк. Ричи вздохнул и откинул голову на жутко неудобную низкую спинку кресла, в то время как успокаивающий диалог старого фильма усыплял его. Он не собирался закрывать глаза, а уж тем более спать, но через некоторое время он проснулся, когда теплая рука Эдди легонько толкнула его в плечо. — Чёрт, прости, — пробормотал Ричи, с трудом поднимаясь на ноги. Он провел рукой по своему рту и понял, что, по крайней мере, не пускал слюни во сне. — Прости, я не хотел… — Всё в порядке, — сказал Эдди. У него всё ещё были уставшие глаза, но он был немного бодрее. — Ты разговаривал во сне. — Если я рассказывал о том, как обожаю твою мамашу… — Заткнись, — вздохнул Эдди. — Можешь мне, пожалуйста, подать воду? Ричи взял пластиковый стаканчик, наполовину наполнил его водой и отдал Эдди. Он не спрашивал, о чём говорил во сне. Тозиер не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. Что бы это ни было, оно, видимо, несильно напугало Эдди, значит, это было не о мёртвых огнях. Допив воду, он отдал стаканчик Ричи и кивнул на экран, где всё ещё очень тихо играл фильм. — Думаю, мы посмотрели два фильма. Ричи прищурился и глянул на ноутбук. Пришельцы исчезли. Вместо них на экране крупным планом было чёрно-белое изумлённое лицо ещё молодого Майкла Лэндона и жуткая музыка. — Тони, где ты? — Я не знаю. — Где? Сосредоточься. — Я не знаю, не знаю! Тут темно, холодно… Ричи вздрогнул и потянулся, чтобы поставить фильм на паузу. На мгновение он почувствовал запах попкорна и пыли кинотеатра «Аладдин». Или это был затхлый запах дома на Нейболт, когда они впервые столкнулись там с оборотнем. — Это был твой любимый, да? — тихо сказал Эдди. — В детстве. Я точно не помню, но у тебя, кажется, был плакат с ним в комнате, да? Он теребил свои джинсы, избегая взгляда Эдди. Признание билось о его зубы, он не мог больше сдерживать себя. А может, просто не хотел. Может, он чуть не умер вчера и ему чуть не пришлось смотреть, как умирает Эдди. Ему надоело, что вся его жизнь — сплошное дерьмо. — Да, я чертовски испугался, когда клоун превратился в него. Знаешь, швырнул мне обратно в лицо всю мою скрытую гейщину, как будто у нас и так говна было мало. Ричи прислушивался к дыханию Эдди и боролся с подкатывающей к горлу тошнотой. Если он не будет смотреть на Эдди, он не увидит, как тот скривится в отвращении. Ты чё такой странный, я тебе не бойфренд. Ему тринадцать лет, он бежит из игрового зала в слезах унижения, а вслед несутся издевательские крики Бауэрса. Когда Пол Баньян ожил и попытался распилить его пополам, у него всё ещё был грёбаный жетон в кулаке. Ещё одно забавное воспоминание. В этом городе их полно. Эдди не сделает этого. На дворе 2016 год. Эдди живет в Нью-Йорке, мать его. Это же Эдди. Он не сделает этого. Ричи всегда знал, что тот старый страх, который жил в нём, был неразумным. Все эти годы внутри него сидел испуганный тринадцатилетний ребенок, отчаянно цеплявшийся за то, что казалось ему самой страшной тайной в мире. Только сейчас он смог избавиться от остатков страха, чтобы наконец найти того ребенка и сказать ему, что всё будет хорошо. — У тебя были скрытые гейские чувства к подростку-оборотню? — этим вопросом Эдди снял напряжение в комнате. Шокированный Ричи начал смеяться, смех немного походил на истерику. — Думаю, — начал Ричи, — подавленные гейские чувства в целом. Майкл Лэндон просто попал под горячую руку. К тому же он был похож на парня, который мне нравился, — Ричи клянётся, что чувствовал, как сильно бьётся его сердце где-то в горле. — Это типа мой камин-аут, если ты не понял. — Да, я понял, — ответил Эдди и замолчал. — И? Мысли, мнения, критика? Ещё пять секунд неловкого молчания — и я, блять, выбегу отсюда, Эдс. Так что если есть что сказать, буквально что угодно, то вперёд. — Куда ты побежишь, придурок, — мягко сказал Эдди и осторожно потянулся к Ричи, чтобы взять за руку. Только тогда Эдди понял, насколько тот напряжен: он сгорбился и сжался так, будто готовился к удару. Ричи резко выдохнул. Он думал, что Эдди просто по-дружески пожмёт его руку и отпустит, но он переплёл их пальцы и крепко держал. Ричи всегда избегал таких прикосновений. Он чуть не отдёрнул руку, подумав, что это какая-то тупая шутка. — Эй, — тихо окликнул Эдди, держа и согревая его руку, — прости, прости. Просто думаю. Спасибо, что рассказал мне. — Боже мой, пожалуйста, лучше продолжай обзываться. Это всё слишком откровенно для меня. — Да, я знаю, засранец, — тихо хихикнул Эдди. Как и в детстве — это было что-то вроде их языка нежности. Дыхание Ричи вдруг начало подрагивать. Он зажмурил глаза и прижался лбом к их переплетённым рукам. Это было, блять, очевидным, наверное, даже для недалёкого в плане отношений Эдди, не сиди тот на опиатах. Но он всё равно это сделал. Он чувствовал себя уязвимым, вспоминая другую реальность, где Эдди не вышел из дома на Нейболт. Где-то там было то бесконечное и ужасное мгновение, в котором он жил без Эдди. И чтобы лицезреть живого и капризного Эдди на больничной койке, ему пришлось показать настоящего себя. Оно того стоило. Эдди не убрал свою руку. Вместо этого он нежно поглаживал костяшки пальцев Ричи. — Что ж, если у нас сейчас минута признаний, — начал Эдди. — Да? — Ты… помнишь, когда в ресторане я сказал, что женат, и ты спросил: «Что, на женщине, типа?». На самом… — Эдс… — Ричи резко вдохнул, чувствуя напряжение в плечах. — На самом деле… Я подал документы на развод, понимаешь? Ещё до того, как приехал в Дерри, — Эдди почувствовал, как замер Ричи, но продолжил говорить. — Майк позвонил, я разбил свою машину, а когда вернулся домой, она была просто вне себя. И единственное, о чём я мог думать, было: «Что я сделал со своей грёбаной жизнью? Что это такое?». А потом я подумал: «Что на это всё скажет Ричи?». — Я… — голос Ричи дрожал, — не думаю, что могу осуждать тебя за неправильные решения в прошлом. — Чёрт, Ричи, я не это имел в виду, — сказал Эдди. — Я вспомнил тебя, и попросил жену о разводе. Понял? — Что ты имеешь ввиду? — медленно спросил Ричи. — Я говорю, что… Господи, может, ты уже посмотришь на меня? Ричи поднял голову. Он увидел, что Эдди был раздражён и очень красив, впрочем, как и всегда. — Что? — Блять, я не умею нормально говорить о своих чувствах. Я попросил Майру выйти за меня, как будто это была деловая сделка, что в принципе имело место быть, потому что я не хотел на ней жениться просто так… — Эдди… — Ричи слышал, как истерично звучит. — О чем ты, блять, говоришь? — Ты — это ты, — начал Эдди. — Ты — Ричи. Я вспомнил тебя и сразу же перевернул всю свою жизнь с ног на голову. Я знаю, что если ты тоже гей, не означает, что ты чувствуешь то же самое, но… — Подожди. Что? Ты… что, блять, значит тоже? — Да, точно, — Эдди моргнул пару раз и продолжил, — нужно было начать с этого, прости. — Хорошо, — Ричи с поистине героическим усилием воли пытался сохранять ровный голос. — Значит, я гей. И ты тоже гей. Я правильно понимаю? И ты говоришь, что… — Ты мне нравился в детстве, — совершенно искренне сказал Эдди. — Я был так зол, когда снова увидел тебя. Потому что ты остался собой. Я не думал, что есть хоть малейший шанс, что ты будешь заинтересован, но я чуть не умер вчера и сейчас ты тут, поэтому… Боже, не заставляй меня говорить это. — Прости, я просто… — Ричи замер на секунду, просто моргая. — Твою ж мать. — Да, — Эдди опустил взгляд и попытался убрать свою руку. Но Ричи продолжал держать его. — Рич… — Слушай, — начал Ричи и его никогда не отличавшееся особой прочностью самообладание просто исчезло. — Будет слишком странно, если я поцелую тебя сейчас? — Не знаю. Но ты точно должен сделать это, — на щеках Эдди появился румянец, которого не было буквально минуту назад. — Оу, — Ричи как будто попал в сон или мечту, которая казалась ему слишком хрупкой и просто невозможной. Но Эдди здесь. Бледный, небритый, с пушистыми волосами, которые даже после сухого шампуня казались грязноватыми, с синяком и припухшими швами на щеке. Он выглядел как Эдди. Он выглядел настоящим. Эдди прищурил глаза, думая уже начать жаловаться на Ричи, пока тот колебался, но он наклонился через ноутбук, который всё ещё стоял между ними, и быстро прижал свои губы к Эдди. Сухой, неуклюжий поцелуй, который он подарил бы ему в тринадцать, если бы хватило смелости попытаться. У Эдди были тёплые потрескавшиеся губы, и Ричи мог чувствовать легкий привкус шоколада, который тот ел раньше. Его дыхание замедлилось, а затем он положил свою здоровую руку на затылок Ричи, чтобы немного поменять угол. Они прижимались друг к другу медленно и осторожно. Ричи мог думать только об одном — Эдди. Его вкус, щетина и то, как он слегка сжал его волосы, вырвав изо рта Ричи тихий звук. Эдди вздохнул и поцеловал его ещё глубже, но потом вздрогнул и резко отстранился. — Я забыл, что у меня грёбаная дырка в щеке, — сказал он, чтобы опередить извинения Ричи. — Как раз вовремя. Ричи сделал пару вдохов и разразился облегчённым смехом. Он наклонился вперед, пока не уперся лбом в согнутое колено Эдди, а рука Эдди всё ещё была в его волосах. — Это не так уж и смешно, ты пытаешься целоваться с парнем, в которого был влюблен с пятнадцати, а у тебя ещё и ножевая рана в щеке… — Боже, — вздохнул Ричи. — С пятнадцати, да? Я победил. Я вырезал наши инициалы на мосту поцелуев, когда мне было тринадцать. — Да, засуди ещё меня, я поздний цветочек, — после паузы Эдди продолжил: — Подожди, так я был парнем, который тебе тогда нравился? — Думаю, мы только что это выяснили, да. — Ты думаешь, я похож на Майкла, мать его, Лэндона? — Ричи не мог понять: Эдди возмущён или польщён, а может, и то, и другое. — Я не похож на Майкла Лэндона. — Я был озабоченным подростком, у меня особо не было выбора, можешь осуждать меня, — пробормотал Ричи, укрываясь одеялом. Эдди слегка потянул его за волосы, но если его целью было наказание — он промахнулся. — Кстати, лучше перестань дёргать меня за волосы, если не хочешь, чтобы у меня встал прямо здесь, в больнице. — Ты отвратительный, — довольно сказал Эдди и снова потянул его за волосы, перед тем как отпустить их. Покраснев, Ричи снова сел ровно. Эдди тоже покрылся румянцем и смотрел на него с невероятной любовью. Ричи даже захотелось спрятаться. Но он потянулся к руке Эдди и снова, на этот раз почти без страха, сцепил их пальцы вместе. — Значит, мы сделаем это? — Да, — Эдди перевернул руку Ричи, чтобы поднести её к своему рту. Он прижался к его костяшкам очень выразительным поцелуем. Это было похоже на обещание. — Да, сделаем.