"Нормандия-Неман"

      Корабль назывался «Нормандия-Неман».       Из турианского корабельного строительства он взял форму корпуса и увеличенные размеры ядра. Еще – разделенные рубку пилота и командный пункт. В остальном, от планировки внутренних помещений до архитектуры компьютера, это был корабль совершенно человеческий, даже, надо сказать, возмутительно человеческий. Клавиатура контрольных панелей, адаптированная под человеческие руки, была меньшим из зол. Тем более, Гаррус прекрасно знал, что к панелям его не допустят. Он и не ждал, что к нему будут относиться мягко.       То, что он оказался на борту этого корабля, Гаррус расценивал как благодарность за сотрудничество. С ожиданием дальнейшего сотрудничества, конечно. Доступ Гарруса к делам СБЦ и его полезные знакомства были капитану куда важнее личных качеств напарника. Гарруса это вполне устраивало.       Ему определили спальную капсулу, выдали неполный комплект вещей личной гигиены – полотенце, зубную щетку и зубную пасту, которую Гаррус немедля выкинул, – и табельный пистолет. В ангаре с разрешения капитана был организован тир на скорую руку: в конце узкого прохода между пустыми контейнерами из-под продовольствия висела мишень с черно-белыми концентрическими кругами. Гаррус стрелял с обеих рук, из своего пистолета и из одолженного капитаном. При этом ему приходилось неестественным образом сгибать пальцы, чтобы нажимать на спуск подушечкой, а не фалангой. Капитан Евгения Шепарева сидела на ящике за спиной у Гарруса и наблюдала.       – Отлично, – оценила она, когда Гаррус закончил серию выстрелов. – Это в СБЦ такая подготовка или в турианской армии?       Она говорила на своем языке, забыв, что Гаррус не надел аппарат автоматического перевода. Гаррус покачал головой, зацепил динамик за угол клюва и вставил наушник. Придется привыкать, подумал он. Как гласит старинная палавенская пословица, не требуй своего закона в чужом городе. Капитан повторила вопрос на интерлингве. Гаррус из вежливости все же включил переводчик:       – Эта подготовка называется «долгие-долгие дни в казармах», когда у тебя есть стенд, винтовка и закрытый за неделю отчет. А если случится преступление... – он замолчал, глядя, как странно вытягивается плоское, бледное лицо капитана и как морщится ее нос, как будто она вот-вот засмеется. К своему все большему удивлению, Гаррус услышал, что автоматический перевод продолжает звучать; и чем дальше он звучал, тем меньше он походил на «хвост» последовательного перевода и тем больше – на то, что машина взбесилась и говорила сама по себе; и чем дальше, тем сильнее искажалось лицо капитана и наконец она захохотала, запрокинув подбородок и ударив себя кулаком по колену.       Гаррус терпеливо выжидал.       – Ты демо-версию ставил, да? – отдышавшись, проговорила капитан. Гаррус кивнул:       – Полторы тысячи кредитов за полную версию. Я на это не нанимался.       – Ты знаешь, что сейчас было слышно? – усмехнулась капитан. Она подняла руки и с пафосом передразнила: – Казино «Три восьмерки»! Не пропустите уникальную возможность: упрощенная регистрация, без личных данных, на основе полной анонимности! Тысячи виртуальных автоматов! Сотни тысяч победителей! Ваш выбор – ваш шанс!       Гаррус шевельнул мандибулами. Ему нечего было сказать.       – Я дам тебе ссылку на пиратскую версию, – сжалилась капитан.       – Я десять лет боролся с пиратством, – заметил Гаррус.       – Тогда с тебя полторы тыщи кредитов. Или будет казино «Три восьмерки» на важных переговорах.       ***       – Новости недели. В интервью независимому каналу «Вестник Цитадели» советник Республик Азари Тевос особое внимание уделила вопросу принятия Земли в состав Совета. «Земляне не получат места в Совете, пока не решат свои внутренние конфликты», – утверждает советник, подчеркивая, что такова официальная позиция Совета, основанная на статье 47 Галактического кодекса. Статья 47 утверждает ряд критериев, по которым раса может быть принята в пространство Цитадели как союзник или как полноправный член Совета с равным правом голоса. Выступление Тевос вызвало большой резонанс среди землян. В районе Закера, численность человеческого населения в котором неуклонно растет, прошел ряд пикетов под лозунгами «Нет места – нет Совета». Особое внимание привлек землянин с плакатом, изображающим обнаженную азари с нарисованной на ее животе боеголовкой и подписью «Внутренние конфликты».       – Ну и что ты об этом думаешь? – спросил Гаррус. Он и капитан Шепарева сидели в доках Цитадели в ожидании, пока к ним явится начальник службы обеспечения и объяснит проблемы с поставками. Капитан растянула губы в улыбке:       – Одни мудаки. Другие дураки. Сам решай, кто где, – она посмотрела на часы в углу новостного экрана, вздохнула и продолжила. – Ясно же, что мы не нужны Совету. Внутренние конфликты. Как же! Нет у нас внутренних конфликтов. На себя посмотрите, синие ресбублики.       – Нет у вас внутренних конфликтов? – иронично переспросил Гаррус, опустив мандибулы. Капитан махнула рукой:       – У нас мир. Шаткий, но мир. Стал чуть менее шатким, когда мы выбрались за пределы планеты. Просто ограниченные ребята с Цитадели не могут поверить, что мир может быть биполярным. Говорят, они не могут понять, с кем им выстраивать отношения – с Союзом или с Альянсом? Да хоть с кем. На самом деле Цитадели и те, и другие до лампочки.       – В чем отличие между Союзом и Альянсом? – поинтересовался Гаррус. Капитан нахмурилась:       – Честно? Во всем. У нас разная культура. Разная идеология. Разная вера, если хочешь. Человеку... всякому разумному надо во что-то верить. Они верят в превосходство личности над обществом, мы – в превосходство общества над личностью. Они официально провозглашают главной ценностью свободу, мы – безопасность. Но это все очень сложно объяснить: надо рассказывать всю историю планеты. Мы пишем в своих медиа: «Восточный Союз и Западный Альянс». Вы говорите: «Союз и Альянс», два слова по сути значат одно и то же. Для вас разница только в том, с кем вы первым вошли в контакт.       – Понимаю, – помедлив, ответил Гаррус. На самом деле его понимание ограничивалось тем, что это слишком сложные для понимания вещи. Ничего, подумал он. Каждой культуре надо оставить свой простор по части сложных вещей.       Капитан, впрочем, продолжала. Ей было скучно, и Гаррус, очевидно, наступил на ее больную мозоль.       – Эти самые Республики Азари, – говорила она, – они ведь ничуть не более едины, чем мы с Альянсом. Кучка бубликов без дырок. У них даже разный язык. Разве что все одинаково синие. И в чем разница? Да в том, что они – азари, а мы – просто человеки. Вот и все. Они – хорошие.       Гаррус слушал. Он представлял себе этот «биполярный мир». Как если бы Иерархий было две, равноправные. Очень странно. Иерархия существовала шестьсот лет и прошла путь от конфедерации суверенных стран до единой и единственной государственной системы. Земляне до этого еще не дошли.       Еще не дошли? Никогда не дойдут? Кто знает. Турианские учебники истории говорят, что принцип «одна планета – одно государство» есть разумное продолжение цивилизации. Даже, наверное, единственно допустимое.       Земляне показали, что можно иначе. Они ворвались в пространство Цитадели, как незваный гость с фейерверком. Быть может, они действительно уникальные. И поэтому привлекают чей-то незримый и пристальный взгляд в этой Галактике...       – Просто назвать можно по-разному, – распалялась капитан. – Можно сказать «мультикультурализм и приоритет конфедеративного устройства», а можно «неразрешенные внутренние конфликты», такие-сякие земляне, сами с собой не в ладах, на электростул их за это. Как корабль назовешь, так он и поплывет.       ***       Итак, корабль назывался «Нормандия-Неман». Капитан любила ее так нежно, как любят единственное выпестованное дитя. Она называла ее «Нормандия», «Нормандочка» и кучей ласковых прозвищ, некоторые из которых были Гаррусу совершенно непонятны; наконец, когда из ее уст прозвучало «Як-истребитель», Гаррус не стерпел и полез в экстранет. По запросу «як-истребитель» нашлись огромные мохнатые быки, проявлявшие агрессию по отношению к разумным. Это было совсем не похоже на ласковую кличку, и Гаррус в удобный момент пошел с этим вопросом к капитану.       – А, «Нормандия-Неман», – развеселилась капитан. – У Союза корабли обычно носят географические названия. Или имена известных людей. А «Нормандия-Неман» – такая единственная. Потому что в сотрудничестве с турианцами. В единственном в своем роде сотрудничестве, понимаешь?.. «Нормандия-Неман» – это один полк во время одной войны. Очень давно. Но это полк, сформированный из пилотов Франции и механиков Союза... Франция – это часть Альянса, проще говоря. Круассаны. Же не манж па сис жур.       Гаррус потряс головой:       – Должно быть, я понял аналогию. А с кем была война? На Земле был кто-то еще, кроме Союза и Альянса?       Он не удивился бы, если бы оказалось, что еще одну глобальную федерацию две другие, объединившись, разнесли в клочья. Может быть, вместе с парой континентов.       – О-о-о, все намного сложнее, – сказала капитан. – Тогда еще не было Альянса. Точнее, был, но не тот. Или этот. В общем, Франция больше не летает в космос.       – Почему?       – Потому что империи имеют свойство разваливаться. От них остается лишь имя на территории, – капитан открыла вкладку браузера на наручном компьютере. – Смотри, это «Нормандия». Два золотых леопарда на красном фоне. Черно-белые фото. Наши и французы плечом к плечу. Знаешь, почему еще мы теперь «Нормандия»? Потому что та, старая «Нормандия» была создана ровно двести сорок лет назад. Вплоть до тестового полета корабль был безымянный, значился как СР-1, то есть, «сверхсветовой реверсный». И когда уже надо было придумывать ему имя, для медиа, то кто-то умный вспомнил про двести сорок лет и вдруг картина сложилась...       Гаррус смотрел на старые оцифрованные фотографии. Они его нимало не трогали. Люди и люди: он еще плохо их различал. На крыльях их воздушных истребителей, похожих на приземистые, поставленные под странным углом к земле тумбочки, были красные звезды, как на топливных баках кораблей Союза. А корабли Альянса носили синий алмазный крест – «розу ветров». Синий и красный. Вот и вся разница между ними.       Ну уж нет, встряхнул себя Гаррус. Взялся за дело – иди до конца. Ему нравилось видеть, что чем больше он интересуется Землей, тем больше капитан ему доверяет. Она рассказывала интересные вещи: умные, меткие, подчас тонкие. Гаррус сказал себе: тебе все равно нечего делать в полете между планетами, скачивай себе материалы из экстранета и разбирай. Изучение матчасти – ключ к успеху любого начинания.       – А есть еще полк космических истребителей Альянса, – вдруг вспомнила капитан. Уголки ее губ опустились. Гаррус понемногу научился считывать выражение ее лица, и это означало либо недовольство, либо отторжение. – Он тоже «Нормандия-Неман». Он существует очень давно... в общем, это та же самая «Нормандия-Неман». Только совсем не та. Понимаешь?       – Понимаю, – ответил Гаррус. Вот смешно: он навскидку мог привести несколько таких примеров из турианской истории. – Потому что империи имеют свойство рушиться?       – Ага.       – Ну что ж, – сказал Гаррус. – Жнецы тоже так думают. Если что-то не успело рухнуть, они приходят и рушат.       – Да ты просто сам оптимизм.       ***       В середине двухнедельного перелета в кают-компании крутили кино. Гаррусу об этом сказал кок, когда они сидели вдвоем на камбузе и обедали каждый своими консервами. Кок ушел первым, потому что торопился к началу фильма; Гаррус остался досмаковать тушенку и пропустить глоточек бренди. После этого он поставил стеклянный стакан в посудомоечную машину и собрался пойти смотреть кино; но как только он нажал на кнопку открытия двери, то дверь по периметру замигала красным светом и женский голос борткомпьютера сообщил:       – Попытка проникновения в помещение с ограниченным доступом прервана. Приложите ключ-карту к валидатору.       – У меня нет ключ-карты, – недовольно сказал Гаррус, понимая, что это бесполезно.       – Голосовая команда не распознана. Приложите ключ-карту к валидатору.       Гаррус потыкал в валидатор когтем. Никакой реакции. Он понял, что угодил в самую глупую на свете ловушку: дверь автоматически заперлась, когда кок закрыл дверь, забыв, что у турианца нет пропуска. Практика считать камбуз помещением с ограниченным уровнем доступа – штука чисто человеческая. Гаррус ткнул дверь коленом. Постучал.       – Приложите ключ-карту к валидатору, – настаивал борткомпьютер.       Гаррус, пока придумывал, что делать, толкнул дверь плечом.       – Внимание! Попытка проникновения в помещение с ограниченным доступом...       – Я не собираюсь никуда проникать, – процедил Гаррус, – я бы хотел отсюда выникнуть, – он оглянулся через плечо и помахал рукой камере видеонаблюдения. – Эй! Меня кто-нибудь слышит? Я заперт! Я в плену! Достаньте меня отсюда!       Но пилот, должно быть, или отвлекся от камер, или спал без задних ног, потому что зов остался неуслышанным. Гаррус отодвинул стул и с размаху плюхнулся на него. Кино отменялось. Он обвел взглядом камбуз в поисках того, чем себя развлечь, и не нашел ничего более интересного, чем бренди.       С тем его и обнаружил кок спустя три часа корабельного времени. От извинений кока Гаррус отмахнулся, сказав, что в общем-то неплохо провел время, и пошел к капитану – жаловаться. Не на кока, не на систему безопасности, а скорее на несправедливость мира. Капитана Гаррус нашел в ее каюте, где она сидела за экраном с отчетами по противокосмической защите Вермайра. Она была рада отвлечься.       – Так про что был фильм? – поинтересовался Гаррус. Капитан хохотнула:       – Про Войну первого контакта. Даже иронично. Прости.       – Надеюсь, хороший фильм, – вяло произнес Гаррус.       – Неплохой.       Он вспомнил голографический видеоролик из какой-то человеческой документалки с турианскими титрами. В черном пространстве космоса движется корабль. Это корабль Союза, у него красные звезды по обоим бортам. Он называется «Ладога». Корабль принимает странный сигнал, очевидно искусственного происхождения. Что бы его ни издавало, оно не отвечает на вызовы.       Капитан стоит на мостике; мостик на носу корабля, кресло капитана – прямо за креслом пилота, и перед капитаном необозримая звездная чернота. Капитан почесывает бороду и поспешно принимает решение: запустить сигнал тревоги. Тогда все каналы связи Союза от Арктура до Земли будут доступны «Ладоге», и их можно будет использовать, чтобы вызвать командование Альянса. Капитан по громкой связи оповещает экипаж о включении сирены и просит сохранять спокойствие. На мостике частично гаснет освещение. Сирена звучит. Радист принимает меняющиеся сигналы, но не может их расшифровать. В ожидании ответа капитан задумчиво напевает: «Недаром Ладога родная дорогой жизни названа...»       Альянс не успевает ответить: хвостовую часть «Ладоги» сносит взрывом. Начинается разгерметизация. Радист, дыша кислородной маской, продолжает ловить сигналы, и вот наконец на радарах появляется то, что с большой степенью вероятности и является источником опасности, но корабль не может уйти: он потерял управление. На его месте Союз найдет только рассеянные взрывами обломки.       – Впрочем, в какой-то мере Союзу повезло, – задумчиво произнесла капитан. – Знаю, нехорошо так говорить, но это с нами вы вошли в контакт. А если бы с Альянсом?.. Вся штука в том, что пока разбирались, что стало причиной гибели корабля, мы едва не запустили по Альянсу ракеты.       – История не знает сослагательного наклонения, – ответил Гаррус. Это была цитата из той документалки. Сделанной, очевидно, альянсовцами. В конце нее тоже задавался вопрос: что было бы, если бы на месте «Ладоги» был корабль Альянса? Автор уверял, что нормативы Альянса потребовали бы немедленного разворота в такой ситуации. Значит, корабль уцелел бы. И войны можно было избежать. Гаррус озвучил эту точку зрения. Капитан свела брови вместе:       – Кто знает...       Гаррус понял, что ей не понравилось, куда он клонит. Она подняла голову:       – Ты уж извини, но строить такие теории – последнее дело. Альянс допрет и до того, чтобы обвинять Союз в Войне первого контакта. Но факт остается фактом: стрелять начали турианцы.       – Начали, – мурлыкнул Гаррус. – А что бы сделал Союз? Представь ситуацию. Воздушное пространство Союза нарушает неизвестное судно, не имеющее идентификации. Оно идет вперед и вперед, не отвечая на вызовы. Как призрак. И тем не менее, на радарах оно реально. Оно все ближе и ближе. Оно игнорирует все предупреждения. Оно игнорирует, или не обнаруживает, предупредительный выстрел. Что бы сделала ты, если бы твоя «Нормандия» патрулировала этот сектор?       Капитан выдохнула:       – То же... – и оборвала себя: – Ты же сам сказал: никакого сослагательного наклонения.       И Гаррус пошел на уступки:       – Ладно. Ты права: на свалке истории вечно неправым будет тот, кто первым открыл огонь.       ***       – Новости недели. К обломкам земного фрегата «Нормандия-Неман», двумя днями ранее обнаруженным на планете Алкера, доставлен консилиум экспертов. Предварительное заключение, озвученное репортерам независимого канала «Вестник Цитадели», говорит о четырех роковых попаданиях из крупного калибра. Это сходится с показаниями спасшихся членов экипажа, в рапортах которых упоминается неопознанное судно крейсерного типа. Так оказывается опровергнутой прежняя гипотеза, включавшая в себя саботаж «Нормандии-Неман» изнутри. Смотрите далее: круглый стол экспертов. Кем было совершено нападение на прославленный фрегат? Были ли это геты или космические пираты? Сейчас в нашей программе молния: вопрос о признании Земли членом Совета вынесен на обсуждение. Правительство Земли комментирует ситуацию: «Давно пора»...       Гаррус закрыл вкладку. Он сидел в доках, ожидая посадки на пассажирский до Палавена. На коленях у него был раскладной компьютер, в ногах стояла небольшая сумка: внутри сменная одежда, на дне – подаренная капитаном Шепаревой винтовка и лицензия на оружие. Почти никаких вещей: как будто и не жил на Цитадели, а приехал туристом на пару дней. А была ли она, жизнь.       От скуки Гаррус полистал новости Земли. В каком-то забытом старопромышленном городе Альянсом и Союзом подписан акт о создании общего представительства в Совете. Забавно. «Правительство Земли», говорят новости Цитадели, которые только месяц назад кричали о «неразрешимых конфликтах». Как все удобно поворачивается, когда земляне оказываются нужны.       А «Нормандии-Неман» больше нет. И капитана Евгении Шепаревой тоже нет. Вообще как будто ничего не осталось. И все тошно, все надоело: Цитадель эта, СБЦ, дела в духе «какой-то волус торговал наркотой в темном углу»... Маленькие дела. Хотелось бы больших, великих.       Объявили посадку. Гаррус подобрал сумку и двинулся к выходу, на ходу листая ленту новостей. Надо придумать, как жить. Жить-то мы будем, а вот как – другое дело. Да и вообще, интересно все со Жнецами складывается: они так объединяют людей. Вот, например, новость сегодняшнего дня: полк космических истребителей Альянса «Нормандия-Неман» в честь подписания договора о дружбе и сотрудничестве совершил над Землей круг почета, который подписчики канала могли наблюдать в прямом эфире. Общая угроза толкнула Западный Альянс и Восточный Союз в объятия друг друга. Альянс, Союз... Гаррус только-только в них разобрался.       Интересно, как они теперь назовутся. Может быть, Договор?