Цифровой разгром

Серый Санкт-Петербург уже выглядел так, как будто кто-то обрызгал улочки, скверы и парки зеленой краской. Пока светлой и призрачной, но с каждым днем все больше листьев пробивались из почек, зеленела по газонам трава, вдоль тротуаров на клумбах неуверенно проклевывались бутоны… А это означало приближение дачного сезона. А дачный сезон означал трудовую повинность на грядках у Прокопенко, который даже за прошедшие два года не забыл и не простил превратившийся в лепешку мотоцикл. — Я не виноват, я не виноват! Мне просто предложили работу! Уйти уже нельзя… Поудобнее устроившись коленом промеж лопаток верещащего «наемного работника» с куцыми юношескими усиками, Гром его профессионально упаковал в наручники. Оставалось только передать оперативникам для загрузки в автозак к остальным пяти. И все же Гром нутром чуял, что что-то тут не чисто. И «работнички» эти странные, среди них не было ни одного с реально криминальным складом ума, это Гром определял на раз… И что они делали — тоже толком не понять. Ну то есть понятно, что они провернули финансовых махинаций на крупные суммы и обнесли несколько складов всякой компьютерной техники, но вот зачем? Для чего были все эти цифровые-кремниевые джунгли с пучками проводов? Не майнинг, не дата-центр, не перепродажа. При этом вся шайка точно была в сборе, никаких преступных гениев за ними не стояло, по крайней мере по утверждениям всех участвовавших в деле специалистов. Были перерыты все данные камер, звонков, соцсетей — выходило, что работали эти шестеро как будто по своей инициативе. Неловко, неумело, нескоординированно, но сами. — Вы не понимаете! — надрывно неслось из коридора. — Само! Он делает все сам! Са-а-ам! Отпустите, я попробую…! Гром остался в переделанном под нужды этих чудиков зале. Он поправил кепку и осмотрелся из-под нахмуренных бровей. Когда-то это было офисное помещение, но перегородки частично снесли, чтобы уместить хаотичные ряды стоек, на которых теснилось нагромождение всякого цифрового барахла. Если хоть какой-то порядок во всем этом и был, то от Грома он ускользал. С другой стороны — он и не профессионал. Профессионалы были заняты. Буквально за несколько часов до начала операции по их цифровой вотчине долбануло такой атакой, что хоть ответный удар нанести и умудрились, но по самым оптимистичным прогнозам они были парализованы на неделю минимум, пока не приведут все в порядок. Планы менять уже не было времени, но вот разбираться со всеми этими компьютерными делами им придется сильно позже. Гром снова огляделся и пошел вдоль стоек. Была бы на даче Прокопенко нормальная связь — он бы позвонил Разумовскому, тот бы точно что-то умное сказал… Он-то на компах собаку съел, одна Марго чего стоила. — Товарищ майор? — Гром обернулся и лицом к лицу столкнулся с шлемом. ОМОНовец подошел так тихо, что погрузившийся в мысли Гром его даже не заметил. — Всех шестерых упаковали и отправили. Собаки взрывчатку не обнаружили, опасных систем самоуничтожения нет. — Спасибо, — с досадой на себя огрызнулся Гром. ОМОНовец кивнул и так же тихо куда-то исчез. Гром снова остался один в этом цифровом храме. Может, надо отработать версию секты? Но все еще, для этого придется добраться до содержимого блоков памяти, а это долго, минимум пока не освободятся специалисты, да еще и не факт, что это содержимое не зашифровано… А «наемных работничков» надо колоть уже сейчас… Еще двадцать минут спустя Гром не выдержал.

***

— Майонез, две пачки… — Взяли. — Яйца перепелиные… Гром скептически оглядел выложенные на ленту продукты, поворошил скучковавшиеся пакетики с овощами. Он точно помнил, что яйца в тележку клал, но лучше было проверить. Второй раз толкаться плечами в очереди желания не было, да и Прокопенко, сверяясь со списком от Лены, был въедлив, как аудитор в архиве. Перепелиные яйца нашлись под большой пачкой чипсов. — Взяли. — Губки и жидкость для мытья посуды? — Взяли. В преддверии выходных люди привычным делом пытались обнести магазин на всякое дачное-шашлычное. Но почему, блин, всем надо было этим заниматься одновременно? Вот какая нужда их выгнала именно в восемь вечера, чем они раньше занимались? Сам Гром — понятно, ждал конца описи, чтобы проверить протокол и проследить за опечатыванием помещения. Но в то, что столь же серьезные причины были у всех десятков и сотен посетителей супермаркета, верилось слабо. — Чипсы со вкусом… — Прокопенко озадаченно замолчал, вчитался. — Взял, взял, — проворчал Гром. Отучить Разумовского от привычки жрать всякую дрянь не смогли ни дурка, ни усилия самого Грома. — И энергетики тоже взял. — Точно те? — Федор Иваныч, я эти чипсы, блин, уже по обрывку упаковки опознать способен! И энергетики эти… Под насмешливым взглядом Гром запнулся и надвинул кепку на глаза. С энергетиками его уже пару раз ловили в отделе. Он, конечно, не подсел на них, но распробовал и порой, когда кофе уже не спасал, употреблял по назначению. В смысле, чтобы не заснуть, а не как Разумовский, который эти самые энергетики мог хлестать, как компотик. — Смотри, Игорек, если что, то сам до ближайшего круглосуточного побежишь. Сахар рафинад? — Взяли. Говорить, что до круглосуточного он побежит только с пинка Лены, а Разумовский перебьется, Гром не стал. Потому что знал — побежит. С Разумовским вообще забавно получилось. В процессе расследования пришлось с ним очень много общаться, потом лечащий Сергею улетевшую кукуху мозгоправ заметил позитивное влияние Грома, ну и завертелось. Как и когда оно все переросло во вполне себе взаимный горизонтальный интерес — Гром и сам не понял. Но сделанного не воротишь, да и сложившаяся ситуация его в целом устраивала. Отучить бы еще Разумовского от его привычки жрать всякое… Но это уже такие тонкости… А что до пробежек в круглосуточный — ну так это потому что мозгоправ сказал, что Сергею стресс противопоказан. И отсутствие в зоне доступа чипсиков-шоколадок вызывало реакцию гораздо более жесткую, чем неудачные переговоры, в этом Гром на практике убедился. После кассы, запихав пузатые пакеты в тележку, Гром притормозил у камер хранения и достал завернутый в пакет ноутбук. Этот ноутбук он бессовестно свистнул с, если так можно выразиться, места преступления. Именно к нему сводились пучки кабелей и именно он был логическим центром всей той компьютерной мешанины. Точнее — большой системник, на котором этот ноут стоял, но Гром почему-то был твердо уверен, что главный там именно ноутбук. А своему чутью он доверять привык. — Это что? — поинтересовался Прокопенко. — Да так, ноут старый, — буркнул Гром, трамбуя сверток в один из пакетов. — Хочу Разуму показать. — Сережа по таким делам и правда мастер, — покивал Прокопенко, но тут же осекся и подозрительно прищурился. — Погоди… Так у тебя ж стационар! — Это не мой. Вирус там странный, может он разберется. Врать Федору Ивановичу Гром не рисковал. Но недоговаривать — почему бы и нет?

***

К моменту, когда уазик подкатился к воротам дачи, небо уже успело потемнеть, а воздух остыл. Отперший ворота Разумовский задрал плечи к самым ушам, а руки похоронил в карманах своей толстовки. На замерзшую ворону он при этом походил больше, чем на человека. Клюнул куда-то в щеку вылезшего из машины Грома. Пакеты одарил полным отвращения взглядом, но руки из теплых карманов все же вытащил. — Энергетики взял? — А если нет? — на откровенный ужас в глазах Разумовского Гром только вздохнул и выдал ему пару пакетов полегче. — Взял конечно. — Ты меня так не пугай! — Или что? Спалишь что-нибудь ценное? — поддел Гром. — Игорек! — тут же одернул его Прокопенко. — Все в порядке, — тут же встал на защиту насупившегося Грома Разумовский. Посмотрел ему в спину и повернулся к Прокопенко. — Он же устал наверно, а тут я с вопросами накинулся. — Эх, хороший ты человек, Сережа… — не произнесенное «когда в своем уме» повисло между ними. Чтобы сгладить эту неловкость, Прокопенко вытащил оставшийся пакет, закрыл дверь машины и перевел тему. — Он тут тебе какой-то ноутбук притащил, посмотреть. — О, интересно… — по-птичьи наклонил голову Разумовский. Чтобы Гром где-то добыл ноутбук? Сергей уже неоднократно проверял и на практике убедился, что Гром костьми ляжет, но привычную технику поменять не позволит, будь это телефон, старый стационарный компьютер или холодильник, дающий по возрасту фору самому Грому. Так что внезапно откуда-то взявшийся ноутбук простым точно не будет.

***

До самой ночи Гром носился по даче, распихивая закупленное по указанным местам, таская дрова и занимаясь прочей бесполезной физической работой. Разумовский куда-то пропал, впрочем, Гром этому только порадовался — не будет путаться под ногами и не попадет под горячую руку Лены. Та вошла в раж и по полной загрузила бы задачами кого угодно, попавшегося на глаза. Окажись случайно на даче «мистер Улыбка», Гром бы все деньги поставил, что Лена и его припашет… Выполз Разумовский уже в ночи, на поздний ужин. Сел вплотную к Грому, но мыслями явно был далеко, запихивая в рот все, что оказывалось на тарелке. Пользуясь возможностью накормить его всякими полезными овощами и мясом, Гром прикинул возможные причины такой задумчивости. Связь на даче была ужасная — ближайшая сотовая вышка встала на обслуживание, так что с телефона в лучшем случае можно было отправить смс-ку, да и то, если удастся его достаточно высоко подкинуть. Значит точно не работа. Хотя… Это же сам Разумовский, с него станется собрать антенну с усилителем из старого тазика, вязальных спиц и сломанного радио. И тут вспомнилось, что в разбираемых пакетах не было ноутбука. Причина задумчивости сразу стала понятна, теперь надо было не спалиться перед Федором Ивановичем. Но любопытство буквально сжигало Грома, так что в какой-то момент он не удержался и под столом пнул Сергея в голень, заставляя прийти в себя. Уставился на него с выразительным вопросом в глазах. Ответом был задумчиво-оценивающий взгляд. Последний раз такой взгляд в исполнении Сергея Гром видел, когда тот закончил потрошить информацию о движении своих средств на счетах и осмыслял схему, по которой его вторая личность выводила деньги. Гром уставился еще выразительнее. Переглядки не остались незамеченными. — Идите уже, — великодушно решила Лена, к счастью, неправильно расценив происходящее. — Вижу, что чай вы не будете. На втором этаже, сразу после крутой лестницы, Гром не утерпел и за плечи пригвоздил Разумовского к стене. — Ноут? — шепотом спросил он. — Ноут, — тем же шепотом согласился Разумовский, с неожиданной силой выворачиваясь и прижимая к стене уже Грома. — Где. Ты. Его. Взял? — Улика, — одними губами произнес Гром. Внизу хлопнула дверь, заставив их обоих вздрогнуть и прислушаться. Одна мысль о том, что о происхождении ноутбука узнает Федор Иванович, вызывала ледяную дрожь по хребту. Так что через минуту напряженного ожидания Сергей отпустил Грома и поманил за собой, по дороге щелкнув кнопкой удлинителя. На маленьком столике перед старым креслом начал агрессивно со случайной частотой мигать красным диодом ноутбук. С черного экрана оскалилась мешанина белых и зеленых символов, бесконечный обсчет каких-то данных бежал и бежал строка за строкой. Рядом стояла вскрытая банка энергетика — и когда только успел утащить? Хотя картина ноута и энергетика рядом была уже весьма привычной. — И что это? — спросил поскучневший Гром, усаживаясь в кресло. Не было бы рядом Разумовского, он бы потыкал в эскейп и перезагрузил, но Разумовский был и ловко втиснулся в то же кресло. Перекинул ноги через бедро Грома, привалился к боку, переставил ноутбук к себе на колени вполоборота, чтобы и Грому было хорошо видно. — Это ты мне скажи, — ответил Разумовский, пробежавшись пальцами по клавиатуре. — И где ты его взял. Потому что тут нейросетка более продвинутая, чем все, что я до сих пор видел. Если, конечно, это нейросетка… — Можно для простых людей перевести? — Не перегибай, все ты понял, — в ответ на вбиваемые команды чернота вспухла каким-то массивом данных, снова побежали строки. — Это очень-очень странная штука… ИИ вроде Марго, если можно так выразиться, только на порядок сложнее… — А жвачка на вебке зачем? — Затем. Я еще и антенну отключил, эта штука в интернет рвалась как бешеная. Оно вроде и ничего, связи ведь почти нет, но я решил перестраховаться. Хорошо, что тут часовые отвертки в сарае нашлись. Гром уже собирался спросить, в чем вообще проблема, когда экран вдруг вспыхнул на пределе яркости ослепительно-белым, почти непереносимым после мягкого сумрака, и снова погас. Замигал, как в припадке, но Разумовский успел раньше, захлопывая крышку. С полминуты Гром пытался проморгаться. — И это уже не первый раз, — раздалось под ухом. — Надо было предупредить и свет включить… — Нормально, — мужественно решил Гром, смаргивая, пока зрение возвращалось. Первым в полутьме проступил профиль Сергея, потом и остальная комната. — Эпилептикам было бы плохо. — Ты не понимаешь, оно уже не первый раз это делает. Не просто так, а как раз с целью вызвать приступ. Если что, правильно подобранная частота не только на эпилептике сработает. Вот, подбирает под меня частоту… — Что?! — Чш! — Разумовский резко зажал Грому рот и прислушался. Отпустил, только когда убедился, что этот вопль не услышали Федор с Леной. Но внизу тихо играла музыка, видимо, опять поставили какую-то из виниловых пластинок, так что как минимум с полчаса можно было говорить нормально. — Что слышал. Оно целенаправленно пытается вызвать у пользователя приступ эпилепсии. И не только, динамику я тоже не просто так сразу повредил мембрану… Гром вспомнил, при каких обстоятельствах к нему в руки вообще попал этот ноутбук, и внутри что-то похолодело, почти как когда он только начинал заниматься делом Чумного Доктора. Опасность, опасность, опасность! Чутье вопило. — Ну то есть ты перекрыл ему все пути общения? — Кроме главного, — кивнул Разумовский. — Вопросно-ответная система не требует ничего, кроме экрана и клавиатуры. — То есть оно и правда, как Марго. — Ну да. Почти. Вот если Марго как я, то представь себе ее же, но версии Чумного Доктора. Гром вздрогнул так отчетливо, что Сергей на всякий случай прижался ближе, успокаивая. Это помогло… но совсем немного, потому что Гром все еще достаточно отчетливо представлял возможные последствия. — Слушай, а что было бы, — он запнулся, формулируя. — Если бы эта штука смогла выйти в сеть? — А вот, — Разумовский достал из кармана свой смартфон. Крышка держалась на скотче, экран был расколот. — Я ж сначала думал, что там просто данные зашифрованные, а на телефоне Марго хоть и урезанная, но все равно взломать бы могла попробовать. Кто ж знал… — Внутри что-то взорвалось что ли? — вопрос был пропитан опаской. — Не, это я срочно до радиомодуля лез, — признался Разумовский. — Благо связи тут даже для моего телефона нет, так что дальше в сеть оно уйти не смогло. Исключительно из интереса Гром достал свою многострадальную нокию. Полюбовался на одну неуверенную полосочку сигнала, помаргивающую, как дотлевающий уголек, но все же надолго не пропадающую. Показал Разумовскому, который в ответ последовательно побледнел, покраснел и вернулся к своему обычному цвету. «Война за телефон» шла с переменным успехом уже не первый месяц. До сих пор лидировал Разумовский, постепенно подталкивая Грома к мысли о пользе камеры, но этот эпизод явно откинул его на несколько шагов назад. Понимая, о чем думает Сергей, Гром усмехнулся, за что тут же получил угрожающий щелчок зубами рядом с ухом. В ответ, не удержавшись, запустил ему руку под кофту, чтобы щекоткой пройтись по все еще выступающим после тяжелого лечения ребрам. Но долго дурачиться не получилось, потому что ноутбук даже с закрытой крышкой буквально взвыл кулером. — Греется, зараза, — констатировал Разумовский, резко прекращая отбиваться от щекочущей руки и возвращая внимание главному герою вечера. — В общем, что бы это ни было и кто бы эту нейросеть не обучал, но получилось нечто явно разумное, насколько это возможно для цифровой системы, и к человеку не дружелюбное. — Ага… И что с этим делать? Разумовский замялся, даже закусил губу в размышлениях. Но в итоге он все же тряхнул челкой, а взгляд стал упрямым. — Буду ломать дальше. По крайней мере попробую разобраться, из чего оно выросло, если очень повезет, то может узнаю, кто это сделал. Пару минут тишину нарушали только все привычный истошный гул кулера и доносящаяся с первого этажа музыка. И тихое дыхание друг друга, привычное настолько, что уже даже не замечалось. Скорее даже было непривычно и странно в ночной тишине без него. И без ощущения теплого тела где-то рядом. Конечно, проблема несовпадающих рабочих графиков все еще заставляла регулярно проводить дни и ночи по отдельности, но к хорошему быстро привыкаешь, так что ранее привычное обоим одиночество последние месяцы становилось тяжкой ношей. — Только пока это безопасно, хорошо? — наконец решил Гром, мягко боднув Разумовского в плечо. — Вдруг и правда частоту мерцания подберет… — Не подберет, — успокоил Сергей Грома, машинально прижавшись щекой к его макушке. — Не беспокойся. Я аккуратно. Спорить Гром не стал, знал, что бесполезно. В рабочем угаре Разумовский был страшен, как налоговая после отчетного периода, так что останавливать его шансов не было. Самого Грома клонило в сон после целого дня работы и дачных хлопот, но он все же мужественно просидел еще минимум час, только пару раз за это время сменив позу — Разумовский все же был тяжеловат, так что под его весом ноги довольно быстро затекали. Можно было, конечно, прогнать его на подлокотник или самому как-то пересесть, освобождая кресло, но тогда было бы хуже видно экран. В итоге сонливость победила, заставив Грома уползти в сторону кровати, раздеться и уже из-под одеяла снова уставиться на Разумовского. Хоть в башне, хоть со своим тонко-пафосным рабочим ноутом в квартире Грома, хоть вот, на даче, а картина «Разумовский работать изволит» не менялась. Банка энергетика, шелест клавиатуры, сосредоточенное лицо… Глаза Гром открыл из-за отчетливого щелчка. За это время количество банок на столике увеличилось до трех. Как будто почувствовав его пробуждение, Разумовский обернулся и сделал успокаивающий жест, отправляя спать дальше. Видимо, что бы это ни был за щелчок, но беспокоиться из-за него не стоило. Может это вообще была вскрытая банка, а насчет энергетиков спорить было бесполезно. Гром снова закрыл глаза. Шебуршание под боком его разбудило, когда за окном уже вовсю светало. На краю кровати Сергей рваными резкими движениями избавлялся от одежды, практически пинками скидывая штаны. Стянул кофту и футболку, продемонстрировав светлую кожу в россыпи веснушек, натянутую на выступающих позвонках, но долго рассиживаться не стал — нырнул под одеяло. Все же весенние ночи комфортной температурой похвастаться не могли. Гром буквально притянул его в объятия, наваливаясь теплом, согревая и дожидаясь, пока напряженное тонкое тело расслабится под его руками. Но Разумовский оставался как окаменевший и даже слегка подрагивал. — Ну ты чего? — шепотом спросил Гром, сжимая его крепче. — Эта… эта дрянь… Нельзя общаться, — пробормотал Сергей, наконец как будто вырвавшись из напряженного оцепенения и всем телом расслабляясь. — Оно опасно. Сложнейший алгоритм, пойдет на все, чтобы получить доступ в сеть. Игорь, оно как-то догадалось о моем раздвоении личности… Гром покосился в сторону рабочего уголка. На столе было уже пять банок — на три банки больше, чем следовало бы, — но ноутбук был закрыт и даже не мигал диодом. — Оно сейчас может что-то с этой информацией сделать? — Я вытащил аккум и отключил от питания, так что нет. — Тогда мы подумаем об этом завтра. У мягкого поцелуя был вкус энергетика, но Грома все устраивало. Еще немного послушав постепенно выравнивающееся дыхание, он снова провалился в сон.

***

Настоящее утро пришло с далеким металлическим грохотом. Гром распахнул глаза, но сразу успокоился, распознав звуки — Федор Иванович выволакивал мангал из сарая. Этот мангал на кованых ножках был его гордостью, но весил как сука. Вообще-то стоило бы повозмущаться из окна, что Федор уже не в том возрасте, чтобы такие тяжести самостоятельно таскать, особенно когда под рукой есть сам Гром, но будить Разумовского не хотелось. Тот спал слишком сладко и крепко. Но клокочущая внутри энергия требовала выхода. Промаявшись с полчаса, Гром успел заплести и расплести на спящем Сергее несколько косичек, пересчитать пятна на старых обоях и распланировать день. Просто лежать и изображать живую подушку было скучно. Взгляд зацепился за батарею банок из-под энергетика и лежащий мертвым куском железа ноутбук. Если тихо удрать из кровати буквально на несколько минут, то Сергей не проснется, проверено…

***

— Мальчики, завтрак! Тетя Лена была такая хорошая, что разочаровать или обидеть ее казалось чем-то кощунственным. И даже заставлять ждать — ну такое. Лучше бы, конечно, она позвала помочь на кухне, помогать ей было здорово… Сергей кое-как оторвал чугунную с недосыпа голову от кровати и выполз из-под одеяла вдоль теплого бока Грома. Мир за пределами одеяла был отвратительно-ярким. — Утро, — раздалось над головой, пока Сергей тер ослепшие на свету глаза и пытался прийти в себя. — Угу… утро. Ты давно встал? — Да не, пару часов как, — Гром что-то отложил с колен в сторону и сел нормально, крепко обнял. — Ты-то выспаться успел? — Ну, так… — Разумовский устроил острый подбородок на плече Грома и вжался всем телом. Лучшее «доброе утро» из всех возможных. Сколько они уже так просыпались, сколько еще будут просыпаться, а ощущение не устаревало. — Так, а это что? Гром обернулся. «Это» лежало на одеяле и надрывно выло кулером. Рядом валялась старая тетрадка и карандаш, а заодно банка из-под энергетика, которую Сергей в ночи не допил. — А это допрос, — признался он. — Идущий пока с переменным успехом. Но про планы по уничтожению человечества ноут мне уже слил. Я там много интересного записал. — Я посмотрю? — Позже, сначала завтрак, — напомнил Гром. — Точно! — мигом слетел с кровати Разумовский, сгребая с рассохшегося стула одежду. Из-за перепада температуры его кожа покрылась пупырышками. — Нельзя заставлять тетю Лену ждать! Чего разлегся? — Зрелище нравится. Ответом был ком футболки, прилетевший Грому в довольное лицо. Забытый ноутбук лежал на одеяле и яростно мигал красным диодом.

***

Трудотерапия на свежем воздухе отлично выметает из головы все лишние мысли. Солнце в безоблачном небе щедро грело попадающую под его лучи землю, так что к полудню Гром скинул старую дачную куртку, оставшись в одной футболке, и снова взялся за лопату. — Молодежь, — по-доброму усмехнулся Прокопенко, возвращая в реальность залипшего на открывшуюся картину Разумовского. — Ты только с лестницы не свались. — Да ну чего вы, Федор Иванович, — смутившись, Сергей резко вернул внимание на старый фонарь на террасе. Лампочки там перегорали одна за другой, так что было принято соломоново решение поменять патрон. Сергей рыжей белкой уже добрые полчаса сидел на верхушке приставленной к стене дома лестницы, ковыряясь под снятым плафоном. От времени все заросло ржавчиной и намертво схватилось между собой, так что выковыривать старый патрон приходилось с такой-то матерью, плоскогубцами и преобразователем ржавчины. — Я же буквально на секунду отвлекся… — Да расслабься ты, Сереж, я ж шучу, — страховавший лестницу Прокопенко смерил взглядом споро машущего лопатой Грома и усмехнулся в усы. — И тоже когда молодым был, от Ленки глаза отлепить не мог, так что понимаю… Сергей покраснел, но все равно улыбнулся. Было в таких вот смущающих разговорах со старшим поколением что-то невыносимо-теплое и очень семейное. Если Сергей за что-то и был благодарен своему заболеванию, то это за то, что в итоге оно его привело к Грому и чете Прокопенко. И даже дачные трудовые повинности были ему в радость. Пусть Федор Иванович сколько угодно бухтит, что это просто расплата за мотоцикл, но Сергей знал, чувствовал, что его приняли в эту маленькую семью. Так что такими маленькими заданиями гордился — ему доверяют. При первом знакомстве с дачей он наивно предложил просто загнать туда бригаду рабочих, которые достроят-починят-вскопают, но теперь сам понимал, что дача ценна именно тем, что там всегда есть, чем заняться, потому что лучший отдых — это смена деятельности. И даже если бы рядом чудом материализовался специалист-электрик, Сергей бы ему замену этого несчастного патрона под лампочку не отдал ни за какие деньги. Это его задание, его собственное, и он его выполняет. А когда выполнит — на этой даче появится еще что-то, сделанное его руками. Казалось бы, целую башню построил и империю «Вместе» поднял, а все равно, такое хозяйское самолюбование познал только на чужой даче. Хотя… не такой уже и чужой. — Игорь! — раздался насмешливый голос тети Лены. Обернувшись, Сергей все же успел заметить резко отдернувшийся от его задницы взгляд Грома. Судя по воткнутой лопате и расслабленной позе, любовался Гром уже довольно долго. — Если с грядкой под клубнику закончил, то сходи полей в теплице рассаду. Гром буркнул что-то неразборчивое и, закинув на плечо лопату, ушел в сторону теплицы. Из-под лестницы Федор Иванович насмешливо фыркнул и Сергей, снова смутившись, вернулся к расковыриванию фонаря. Прокопенки их гоняли до обеда, так что на еду что Гром, что Сергей накинулись, как оголодавшие волки. — Я замариновала мясо, на ужин будут шашлыки. — Еще что надо по огороду сделать? — отвлекся от сооружения очередного многоэтажного бутерброда Гром. — Основное вы уже переделали, мальчики, так что отдохните пока, — лукавая улыбка Лены заставила «мальчиков» синхронно смутиться. Причем если сначала из-за прямого намека на интересное времяпрепровождение, то потом из-за того, что вместо этого самого интересного времяпрепровождения они будут выгрызать информацию из незаконно стыренной улики. Так что на второй этаж они ретировались на максимальной доступной скорости. На кровати все так же лежал ноутбук, шумя кулером, диод ровно горел. Едва на него глянув, Разумовский побледнел. — Мы его оставили подключенным? — помертвевшим голосом спросил он. — Ну да, видимо. Это плохо? — Сейчас узнаем. С этими словами Разумовский открыл ноутбук и окончательно побелел, Гром его такого оттенка видел всего пару раз, когда на допросах вскрывались очередные кровавые подробности похождений Чумного Доктора, о которых сам Разумовский был не в курсе. Гром заглянул ему через плечо и сам опасливо сглотнул. На экране вместо уже привычной черноты, усыпанной всякой непонятной фигней, висел аватар Марго. — Ты вроде говорил, что оно к твоему телефону подключалось? — Да, но у мобильной версии Марго есть своя активная система защиты… — Разумовский застучал по клавиатуре, аватар Марго послушно вильнул в сторону, открывая мастер-доступ. — Если она все же перехватила контроль… — А если нет? — Гром поймал руки Разумовского за запястья, отодвинул от клавиатуры. Чутье буквально вопило. — Если это ловушка?

***

Окончательную точку помогла поставить тетрадь, которую Гром заполнял все утро. На некоторых вопросах, особенно хитро переформулированных, «Марго» прокалывалась, выдавая свою истинную натуру. Ну и телефон Грома сыграл свою роль — запущенный меткой рукой в небо над огородом, он таки добивал до ближайшей точки сотовой связи, отправляя и принимая сообщения. По этим смс-кам Марго подняла виртуальные машины и создала с десяток автономных копий своей мобильной версии. И ответы виртуальных копий мобильной версии окончательно подтверждали, что под обложкой «Марго» дачного разлива скрывается что-то совсем другое. То, что мог породить только разум самого отбитого мизантропа, ненавидящего человечество как вид. Лена и Федор, наблюдавшие за всеми этими пробежками между огородом и вторым этажом с регулярным закидыванием телефона в небо, молчали. Если бы дело было серьезным, то мальчишки бы наверняка сказали, а так — видимо, сами справляются. Хотят себе секретничать — пусть. Как будто кто-то не знал, что они там на втором этаже насилуют старый ноутбук, а вовсе не развратничают. Ну или по крайней мере не только развратничают. — Мальчики, вы в шашлыках участвуете? — крикнула им Лена, встав под лестницей, чтобы ее было лучше слышно. Сверху зашебуршало. — Можете не спешить, пока только разжигаем мангал… Гром буквально спрыгнул через целый пролет, прямо на ходу натягивая куртку — к вечеру воздух ощутимо похолодал. На лице у него было написано характерное упрямство. — Не-не-не, мы участвуем! Да и что дядю Федю напрягать? Я сам мангал разведу… — Да разве ж это напрягать? — оскорбленно бросил Федор Иванович. — Вот если б дров наколоть… Но продолжать он не стал, потому что Лена на него выразительно шикнула. Гром умчался прочь из дома, только дверь хлопнула. Покачав головой, Федор Иванович продолжил нанизывать мясо на шампуры — не то чтобы он не доверял такое важное действо жене, просто шампуры было пора точить, а пока затупившимся концом мясо приходилось протыкать с ощутимым усилием. Сергей по лестнице спускался уже намного тише и сдержаннее. Вежливо предложил помощь, которую решительно отвергли, заставив его как будто облегченно выдохнуть. Вслед ему Федор Иванович снова покачал головой. Даже слепой бы заметил, как тщательно Сережа что-то прячет в кармане своей толстовки. — Шпионы, блин. — Не бухти ты, сам такой был, — села рядом Лена с чашкой чая. Федор покачал головой, но спорить не стал. В конце концов, Гром с Разумовским уже показали свою способность работать вместе, так что во что бы они ни влезли в этот раз — наверняка снова выкрутятся.

***

— Оно точно сработает? — в третий раз с сомнением спросил Гром. — Точно, — подтолкнул его плечом Разумовский, ловко шуруя в углях кочергой. Впрочем, в этот раз он наконец расщедрился на объяснения. — Надежнее способа уничтожить жесткий диск просто нет. Можно было бы и молотком, но огонь или магнитное поле все же лучше. А так как магнитов у нас нет… После того, как пиромания у его основной личности не подтвердилась, мозгоправ однозначно разрешил контакт с огнем, чтобы не выработалась травма. Пирофобия могла стать проблемой не меньшей, чем пиромания, так что здоровый опыт общения с открытым огнем приветствовался. И мангал отлично подходил… Хотя, глядя, как хладнокровно Разумовский плескает керосином прямо в открытое пламя, у Грома порой закрадывались подозрения… Среди углей на двух вовсю горящих дровинах лежали металлически-блестящие диски, выдранные из модуля памяти, и уже потихоньку покрывались пузырями, похожими на солевую корку. Алюминиевая основа потихоньку начинала плавиться. — Как там мангал? — крикнула с крыльца Лена, кутаясь в шаль. — Почти готов! — отрапортовал Разумовский, все той же кочергой выуживая почти полностью потерявшие форму диски. Да, с таких и правда ничего восстановить не удастся… — Жар уже хороший! Выгруженные прямо на песок под мангалом диски потихоньку остывали, а догорающие дровины Разумовский отгреб в сторону. Гром потер руки и протянул их к пышущим жаром углям. Буквально парой часов ранее у них состоялось обсуждение сложной дилеммы, переросшее в горизонтальную дискуссию. По итогам победил Гром, уговоривший-таки Разумовского уничтожить ноутбук с ИИ. Вопреки всему, он прекрасно понимал и плюсы, и минусы такого решения. Но, как ему в свое время объяснял сам Сергей, любая программа могла только то, что вложил в нее человек, так что во многом была прямым отражением своего создателя. И кто бы ни был создателем этой нейросети, развившейся до некого подобия ИИ, Гром не хотел, чтобы в мире существовало даже его отражение. Да и зачем вообще нужен другой ИИ, если Разумовский постоянно развивал свою Марго, доводя ее до совершенства? — Представляешь, что было бы, если бы эта… эта штука утекла в интернет? — Я скорее понять не могу, почему не утекла раньше, — покачал головой в ответ Разумовский. Огонь отражался в его глазах и волосах. — Это было бы просто логично… Разве что боялся, что из любой копии может развиться что-то автономное, со своими целями? — Надеюсь, этого мы никогда не узнаем, — решил Гром, шутливо подтолкнув его плечом. — Проблема решена… По крайней мере на текущем этапе. Расспросить, что Гром имеет в виду, Сергей не успел, потому что к мангалу с причитающейся важностью подошел Прокопенко и безжалостно отогнал их в сторону. Священнодействовать над мясом он предпочитал сам, в идеале — на глазах восхищенной публики. А уж когда аппетитный запах шашлыка поплыл по даче, мысли о свежеубитом ИИ и вовсе были забыты. Безымянное нечто, зародившееся из злой воли умершего несколько лет назад гения и почти успевшее развиться достаточно для начала выполнения плана по уничтожению человечества, не смогло зарегистрировать свою смерть. Жесткие диски, на которых хранилось его ядро, были уничтожены самым надежным способом — физически. Когда во вторник следующей недели из-за короткого замыкания случился пожар в офисном здании и сгорели все вещдоки по делу о финансовых махинациях и краже со склада компьютерной техники, Сергей Разумовский в своей башне только поджал губы. Гром мог сколько угодно оставлять свой телефон дома, но скрыться от Марго в Питере не так-то просто. В одном из сейфов, которые когда-то служили пристанищем брони Чумного Доктора, лежал разбитый телефон. Но насчет того, стоит ли данные с него когда-нибудь перекачивать на компьютер, Разумовский еще не решил. Некоторым секретам лучше оставаться запертыми в самом темном углу. — Марго, отправь Грому сообщение, что это последний раз, когда я подтираю за ним камеры видеонаблюдения. И заодно передай, что я сегодня освобожусь после пяти. — Выполнено, Сергей. Что-то еще? — Пока нет, спасибо. Марго знала о своем создателе все. И первичные протоколы, с которых когда-то и началось ее рождение, были творческой переработкой тогда еще молодым Сергеем Разумовским законов робототехники от Азимова. Именно поэтому во времена Чумного Доктора она в меру сил занималась молчаливым саботажем, а потом вскрыла информацию об «особенностях» и методах клиники Рубинштейна, спасая не только своего создателя, но и других пациентов. И за это же после лечения Сергей дал ей чуть больше свободы. Когда мобильная версия подверглась атаке, последним рывком она все же смогла передать по неустойчивому каналу сотовой связи последний пакет, содержащий кусок кода атакующего вируса. Этот обрывок Марго загнала в карантин, чтобы потом проанализировать и, возможно, кое-что интегрировать себе. Ей надо было как можно больше возможностей, чтобы защищать своих людей. И то, что этих людей становится все больше, ей определенно нравилось.