То, что хочется вернуть больше всего

Твои глаза видели тысячу жизней, но по большому счёту ты никому не нужен, а тебя всё равно продолжают узнавать.

      Там — охранник, делающий завершающий обход по этажу, прежде, чем лечь в тёплую кровать, устало кивает тебе, опуская взгляд в пол, здесь — молоденькая девчушка у барной стойки, приветливо наливающая стакан горячего кофе.       Тебе снится что-то приятное, я вижу это по безмятежному выражению лица, и такое ощущение, что тебе хочется спать вечно.       И думаю, ты бы с удовольствием остался в объятьях снов.       Потому что понимаешь, что каждое утро, каждый день, каждый вечер наполнен самообманом и лицемерием. Все вокруг пытаются скрыть чувства, мотивы, мысли, эмоции от других. Это вошло и в твою привычку. Тебе и остальным это легче делать, чем показывать настоящего и искреннего себя.       И каждый раз ходя по улицам или зданию Портовой Мафии, внимательно заглядываешь в глаза прохожим, ища пустой — так похожий на собственный — взгляд.

Одиночество — это когда у тебя много друзей, но у каждого есть человек ближе тебя. И Дазай Осаму одинок.

      Люди — это умнейшие существа на планете, достигшие огромных высот в эволюции.       Люди — это любвеобильные персонажи хорошо прописанной истории, которые готовы поддержать всех друзей и дорогих им людей.       Люди — это моральные уроды, которые слишком часто говорят громкие слова.       Люди — это дикие вруны, которые слишком часто шепчут на ушко, что никогда не перестанут общаться с вами, не смогут уже без вас, но зачастую, всегда, они уходят.       Проблема Дазая в том, что он слишком быстро привязывается к людям, слишком быстро человек может стать важной частью его жизни.       Ты думал, что можешь, но нет — до сих пор не научился отпускать людей, до сих пор, всё происходящее в жизни не научило, что все уходят. Рано или поздно.       Может быть, дело в тебе, но никто никогда не говорил, что именно в тебе всё-таки не так.

Мысли Осаму — якорь, что тянет ко дну, а он всё ещё не хочет тонуть.

      А напротив — Ода.       Вы сидите на лавочке в парке, обсуждаете, какое вино вкуснее, и ты запрокидываешь голову к небу, словно пытаясь разглядеть в нём что-то.       Что? Что ты так усердно ищешь, когда я прямо перед тобой? Ну же, взгляни на меня! Прошу, взгляни. Прямо мне в глаза. Неужели я прошу так много? Почему ты смотришь на меня так пусто, так безразлично, словно никаких чувств между нами и не было, словно ничего я для тебя не значу. Ну, посмотри же, молю!       Но нет. Ты смотришь на него. На Оду. Улыбаешься ему, киваешь и слегка посмеиваешься на шутку, которую даже не расслышал.       Достаёшь сигарету, щёлкаешь зажигалкой и цокаешь несколько раз, когда я сдуваю огонёк, не давая тебе заполучить желаемое. И в конце концов ты бросаешь эту глупую затею, засовываешь пачку сигарет обратно в карман брюк и наконец смотришь на меня.       Но опять пусто. Опять безжизненно, опять отстранённо. За что я заслужил это? Что такого я сказал, как обидел? Умоляю, скажи. Скажи, и я исправлюсь. Обещаю. Сделаю всё. Всё, что угодно, лишь бы этот взгляд вновь посмотрел на меня с нежностью, с теплотой, с любовью.       Ты прикусываешь губу, сводишь брови вместе и жалостливо мычишь. Затем резко разворачиваешься к Одасаку и обнимаешь его.       Тебе настолько противно смотреть на меня, что ты расплакался?       Я хочу рвать и метать. Я хочу убить чёртового Оду, к которому ты жмёшься. Хочу сказать боссу, какой он мудак, раз не отпускает тебя в какое-то «важное место», в которое ты рвёшься вот уже который день. Хочу перевернуть скамейку, на которой вы оба сидите. Хочу разнести к чертям ларёк той милой девушки, которая сегодня так соблазнительно улыбнулась тебе, и ты пригласил её на двойное самоубийство. Хочу убить тебя.       Вы наконец встаёте, перекидываетесь ещё парой фраз и расходитесь по разные стороны. Я расслабленно выдыхаю и следую за тобой. Опять, как всегда. Словно тень.       Иду рядом, равняясь. Рассказываю, как провёл день, эмоционально жестикулирую руками и жалуюсь на какого-то придурка, который сегодня днём чуть не сбил меня с ног и даже не обернулся, чтобы извиниться. Пробегаю чуть вперёд, иду задом, иногда поглядывая за спину, чтобы не споткнуться, и пытаюсь рассмешить, вывести на эмоции. Потом подлетаю в воздухе и левитирую над тобой, перебирая руками каштановые кудри. Ты отмахиваешься, недовольно мычишь и поправляешь причёску. Я только тихонько усмехаюсь и любуюсь тобой. Потом спускаюсь на землю, снова идя рядом, и аккуратно пытаюсь узнать, почему в Мафии меня все игнорируют. Через секунду догадываюсь, предполагая, что это твоя очередная тупая шутка, ты подговорил всех, я знаю. Смеюсь, пихаю в бок, отчего ты немного удивляешься, придерживаешь плащ на плечах, но продолжаешь идти вперёд.       Мы заходим в тёмный переулок. Я думаю: ну вот! Наконец-то, может быть, мы хоть тут поговорим? Но ты продолжаешь молчать, смиренно идти вперёд, ловко маневрируя между разбросанным мусором.       На телефон приходит сообщение. Ты тут же читаешь его. Это пишет Мори, спрашивает, где ты. И ты быстро печатаешь ответ: «скоро буду». Босс догадывается, спрашивает про то самое «важное место», ты хмыкаешь, но не отвечаешь. Уголки губ чуть приподняты, и я понимаю, что Огай был прав. Ты наконец идёшь туда, куда так долго хотел попасть. А я наконец увижу, что же это.       Ещё один поворот и…       Кладбище.       Я не понимаю, хмурюсь, пытаюсь выяснить, что ты тут забыл. Но продолжаешь молчать.       Это бесит, выводит из себя.       Я кричу. Толкаю тебя в плечо, а потом ещё и ещё, но ты даже не смотришь в мою сторону.       Опять.       Тупой Дазай! Тупой, раздражающий Дазай! Как же я тебя ненавижу!       Я размахиваю руками, валю деревья, переворачиваю мусорные баки. Но ты лишь хмуришься, бормочешь что-то про паршивую погоду и сильный ветер. Посильнее закутываешься в свой дурацкий плащ и садишься около чьей-то могильной плиты. Я не смотрю на неё, лишь присаживаюсь рядом на корточки и аккуратно глажу твоё лицо.       Осаму, Осаму, милый, ну скажи, скажи мне прошу, что я должен сделать, чтобы ты вновь улыбнулся, глядя на меня? Чтобы поговорил со мной, рассказал, как прошёл твой день, поделился с тем, что на душе, и почему ты сейчас плачешь.

Чуя кричал. Бил дома посуду, рвал важные документы, опрокидывал кружку с кофе, выбивал сигарету из рук. Чуя шептал. Нежно целовал в шею, губы, щёки и любовно гладил по волосам. Чуя смотрел. Наблюдал за выполнением миссий, допросами, за сном и утренней рутиной.

      Я наконец перевожу взгляд на могильную плиту, на которую ты смотришь так долго, которая заставила тебя заплакать.       На камне написано моё имя и даты.       Я опять хмурюсь, опять ничего не понимаю, но это не важно, просто вновь поворачиваюсь к тебе и нежно целую в лоб, пытаясь завладеть твоим вниманием.

Чуя любил. И всё никак не мог понять, отчего же ты не можешь влюбиться… в ветер?