Убивай добротой

      В небе, заволоченном темно-серыми тучами, вспыхнула очередная молния. В этот дьявольский вечер дождь не щадил никого. Он мешал нормально видеть, смешивался со слезами, кровью и болью. Казалось, разбушевавшиеся силы природы олицетворяли то, что сейчас происходило в Японии, – войну. Самую что ни на есть настоящую войну между героями и злодеями, добром и злом.       Но Момо Яойорозу никогда не понимала, почему люди делят мир лишь на чёрное и белое. Неужели они не понимают, что добро и зло – две стороны одной медали? Даже в самом великодушном человеке найдется частичка эгоизма. И разве это плохо порой думать о себе? Так или иначе, тебя заставят выбрать сторону. Ты либо герой, либо злодей. До жути смешно. А ведь Яойорозу действительно поставили перед этим выбором пару лет назад, когда Все За Одного посчитал причуды ее родителей интересными и решил их присвоить себе. С того злополучного дня родителей она больше не видела. У нее не осталось никого. Она была не просто одна, она была одинока. А когда смотрела на Все За Одного чувствовала себя ничтожной букашкой, на которую нужно всего лишь наступить, чтобы избавиться. Какой бы умной и находчивой она ни была, Все За Одного всегда был на шаг впереди. И лишь от одного его вида кровь стыла в жилах. Она была бессильна.       Убийца Героев как-то сказал, что герои в настоящее время лишь жалкие фальшивки. Они геройствуют за деньги и всеобщее признание. И их все равно любят. А злодеи есть и останутся злодеями. И никто не задумается, что заставило их принять именно такую позицию.       Яойорозу хотела стать настоящим героем. Ещё с детства она придумывала гениальные планы по спасению забравшихся на дерево котов, помогала донести старикам тяжёлые сумки с продуктами и занималась благотворительностью. Родители ещё тогда заметили ее тягу к помощи окружающим и всячески поддерживали в решении стать героем. Момо так ждала, когда начнет учиться в Юэй, и вот она здесь. Только в качестве шпионки какого-то безумца, некогда пытавшегося захватить власть над всей Японией. Она учится тому, что хотела, и это не приносит ей радости. Она заводит верных друзей и, плача по ночам в подушку, понимает, что предает их. Она знакомится с невероятным человеком, в которого постепенно влюбляется, и осознает, что предает и его тоже. Все, что она делает, – это врет и ранит других. Совсем не по-геройски.       Когда спрашивают о ее родителях, она, смеясь, отмахивается:       – Они сейчас в командировке в Швейцарии. Кстати, вы когда-нибудь пробовали швейцарский шоколад? Он такой вкусный.       В этом была доля правды. Ее родители действительно ездили в Швейцарию, пока их не похитили, и так называемая командировка не затянулась на неопределенный срок. В конце концов, лучшая ложь – это ложь, приправленная правдой. За долгие годы вранья Яойорозу усвоила это, как никто другой.       Момо Яойорозу – человек, привыкший следовать своим принципам. Но когда все катится к черту, когда жизнь переворачивается с ног на голову, о каких принципах может идти речь? Они разрушаются, сгорают до тла, и остаётся только пепел как бесполезное напоминание о прошлом, которое уже ничем не исправить.       В конечном итоге Момо поняла – героем ей не стать. Она могла быть кем угодно: ужасной подругой, лицемеркой и лгуньей. Но только не героем.       И пускай Все За Одного уже был за решеткой, она знала – он доберется до нее любым способом. Яойорозу множество раз жалела о принятом решении, но и отступить не могла. Она рассматривала разные варианты и не приходила ни к какому выводу. А что, если ее родители уже мертвы? Что, если ее просто используют? Что, если она только усугубляет ситуацию? И что скажет Тодороки, когда узнает правду?       Шото Тодороки – человек, которым Яойорозу восхищалась и на которого хотела равняться. В особенности девушку поражало его умение быстро принимать правильные решения, потому что сама она, как ей казалось, только и делала, что совершала фатальные ошибки. Тодороки был для нее примером, образом человека, которого ей никогда не достичь. Момо уважала его, в то время как себя ненавидела и презирала. А после позорного проигрыша Токоями на спортивном фестивале так вообще растеряла всю свою уверенность. И волею судьбы тем, кто вернул ей эту чёртову уверенность, оказался именно Тодороки. Тогда он сказал, что в начале года, когда выбирали старосту класса, он проголосовал именно за нее, потому что считал, что из нее получится отличный лидер.       Постепенно Яойорозу и Тодороки начали сближаться. Сначала они просто перекидывались парой фраз в Юэй, затем стали выбираться со всем классом на прогулки, где каждый узнавал новые стороны другого, а потом последовала череда травмирующих событий, и все превратилось в это...       Вокруг полыхал огонь, под завалами обрушившихся зданий стонали и корчались от боли люди. В воздухе смердело смертью, и это вызывало животный ужас. Волосы девушки, черные как смоль, развевались на ветру и были подобны мрачному небу. Обычно она завязывала их в тугой хвостик, но сегодня... Сегодня все изменилось.       «Предатель». Это слово вертелось на языках у многих, но его так никто и не решился произнести. Чтобы среди героев был предатель? Да быть того не может! Оказалось, что может. Девушка, что созидала, начала разрушать.       Сейчас Тодороки находился всего в нескольких метрах от нее, но она не могла позволить себе к нему прикоснуться.       – Яойорозу.       Этот голос, пропитанный такой нежностью и добротой, заставил ее на секунду прикрыть глаза и предаться воспоминаниям.       Она вспомнила Рождество. Тогда они уже переехали в общежитие Юэй и решили отпраздновать его все вместе. Урарака и Мидория украшали небольшую зелёную ёлку, Джиро помогала Каминари развешать гирлянды, Сато готовил имбирное печенье, а Ашидо безуспешно пыталась надеть на Бакуго смешной рождественский колпак. Все были так счастливы, и Яойорозу не могла там оставаться. Ей стало противно, ведь скоро наступит момент, когда их веселью придет конец, и девушка понимала, что, скорее всего, она тоже приложит к этому руку. Момо вышла на улицу подышать свежим морозным воздухом и стала наблюдать за падающими снежинками. Это немного успокоило ее разум, но на душе все равно было скверно.       Вдруг кто-то накинул ей на плечи красное покрывало, до этого мирно валявшееся на диване. Девушка вздрогнула от неожиданности.       – Замёрзнешь, – спокойно, словно констатируя факт, произнёс Тодороки. Яойорозу смущённо отвела взгляд и убрала руки в длинные рукава своего свитера. – Почему ты ушла?       Момо мысленно рассмеялась, поражаясь его прямолинейности. Многим казалось, что для Тодороки не существовало неудобных вопросов, но девушка знала, что это не так. У каждого есть что-то, о чем ему сложно говорить.       – Просто немного утомилась, – она выдавила из себя слабую улыбку. – А ты сам не замёрзнешь?       Шото лишь хмыкнул:       – Моя причуда мне этого не позволит.       Яойорозу тут же хлопнула ладонью себя по лбу. И как она могла об этом забыть?       – Да, точно.       Какое-то время они просто молчали, прислушиваясь к приглушённой музыке и смеху друзей. Момо сильнее укуталась в покрывало. У нее замёрзли и покраснели уши, но ей не хотелось уходить. С ним она могла простоять так вечность.       – Яойорозу, – Шото первым решил нарушить молчание, – ты мне нравишься.       На секунду девушка выпала из реальности. Она ему что?..       Тодороки, заметив ее реакцию, поспешно добавил:       – Не подумай, я от тебя ничего не жду. Просто... Наверное, я просто говорю, что чувствую.       Он говорил искренне, каким-то глупым влюбленным тоном, и Момо это понимала. У нее подкосились ноги, а сердце забилось в бешеном ритме. Яойорозу тогда подумала: «Глупый, это я ничего не должна от тебя ждать». Девушка знала, что она не заслуживает Тодороки, знала, что рано или поздно этой идиллии все равно придет конец... Но разве ей нельзя хоть немного побыть счастливой?       Момо медленно приблизилась к Шото, как бы спрашивая дозволения, и, получив одобрительный кивок, нерешительно прильнула к его губам. Яойорозу впервые целовалась с кем-то (впрочем, как и Тодороки) и могла поклясться, что не ожидала такого удовольствия от их близости. Они целовались так неумело, и со стороны это, наверное, выглядело очень нелепо и странно, но в этот поцелуй были вложены все их чувства, которые они так долго таили в глубине души. Им не было неловко. Наоборот, они чувствовали себя комфортно друг с другом.       – Ни фига себе! – воскликнула Мина, только что вышедшая на улицу, чтобы позвать друзей обратно в теплый дом. – Ребят, шокирующая новость! Там Яомомо и Тодороки целуются!       Послышались удивленные крики и радостные визги. И только Асуи, как всегда, оставалась спокойной.       Тодороки и Яойорозу тут же отпрянули друг от друга, а затем, переглянувшись, звонко рассмеялись.       Момо вспомнила и тот день, когда они случайно пересеклись с Нацуо и Фуюми Тодороки. Нацуо тогда начал подшучивать над тем, что его младший братик уже вырос и гуляет с девчонками, а когда Шото, не понимающий подобного юмора, всерьез представил Яойорозу своей девушкой, всем вдруг показалось, что солнце взошло на западе.       «Я – девушка Тодороки», – подумала Момо, и в груди разлилось приятное тепло. «Но я этого не заслуживаю». И это приятное тепло тут же померкло на фоне жестокой реальности.       Момо вспомнила и разговоры о будущем за чашками горячего шоколада. Как-то она сама подняла эту тему, потому что совершенно не представляла, будет ли у нее будущее. А если и будет, то какое? Жалкое и ничтожное, как и все, что было до этого?       – Тодороки-кун, что ты собираешься делать, когда окончишь Юэй?       Шото задумчиво помешал ложкой горячий шоколад.       – Нет, наверное, было правильнее спросить, каким ты видишь свое будущее?       Тодороки на мгновение потерялся в своих мыслях. Его взгляд показался Яойорозу стеклянным, таким же, как до спортивного фестиваля.       – Я стану героем, который будет дарить людям спокойствие, – сказал он и, сам того не замечая, прикоснулся к шраму на лице. – Но думаю, это не то, что ты хочешь от меня услышать.       Минута молчания.       – Яойорозу? – Шото прикоснулся к ее лицу, стирая дорожки непрошеных слез.       Девушка и не заметила, как начала плакать. Она негромко всхлипнула и тут же рассмеялась. Только смех этот был истерический. Он раскрывал все ее переживания, выкладывал, словно картёжник на стол карту.       – Жаль, я не могу подарить спокойствие и тебе.       Наклонившись друг к другу ближе, они соприкоснулись лбами.       Будущее ещё не настало. Но здесь и сейчас они нуждались друг в друге.        – Яойорозу, отложи оружие, – в глазах Тодороки плескались растерянность и боль. Он был на грани срыва, но держался. Другие бы на его месте уже сдались, но он должен был оставаться сильным. Даже если будет невыносимо, он все вытерпит. Ради нее. – Я не хочу сражаться с тобой.       Но Момо лишь сильнее сжала посох бо, созданный с помощью своей причуды. Она старалась не смотреть Тодороки в глаза, потому что знала, что если посмотрит, вся ее уверенность испарится к чертям, и она кинется ему на шею в поисках утешения.       – Мир может быть противным местом. Ты знаешь это, Яойорозу, – Шото сделал один шаг навстречу. – Я знаю это.       Девушка до боли сжимала оружие в своей руке.       – Но мы не должны грешить, – парень сделал ещё несколько медленных шагов. – Мы справимся со всем вместе. Никакая война или гнев никогда не побеждали. Поверь, я знаю это на собственном опыте.       Невдалеке взорвалось ещё одно задание. Послышался истошный вопль. Момо судорожно вдохнула горелый воздух и попыталась унять дрожь в руках.       – Ты сказал, что не хочешь сражаться со мной, – ее голос звучал тихо, но твердо и резал больнее самого острого ножа. – Но твои слова ранят меня. Твоя ложь – это пули. Твои уста – оружие.       – Не говори так.       Тодороки сорвался с места. Он бежал навстречу безысходности. Навстречу мраку. Навстречу ей.       Яойорозу сделала шаг назад и чуть не оступилась. Казалось, она стоит на краю пропасти. Лишь один шаг и все можно разрушить. Ещё один – закончить. Раз и навсегда. Бесповоротно.       Посох чуть не выскользнул из ее рук, когда она заметила, с какой скоростью сокращается расстояние между ними.       – Я д-даю тебе последний шанс, – Момо попыталась взять себя в руки, но голос предательски дрожал, и она ничего не могла с этим поделать. – Уходи.       Но он не ушел. Ещё давно он поклялся себе, что никогда не бросит ее. Ни при каких обстоятельствах. Даже таких скверных.       – Мы не справимся! – девушка сорвалась на крик. Она уже давно впала в отчаяние. – Мы никогда не справлялись! Посмотри на это! Мы словно в аду!       Тодороки сделал ещё один шаг. Не важно, что с ним будет. Здесь и сейчас важна только она. Ещё чуть-чуть и он сможет заключить ее в свои объятия. Ещё чуть-чуть и...       – Нет!       Удар пришелся парню прямо в живот. Он рухнул на землю, согнувшись пополам. В тот момент Яойорозу, ещё не до конца осознавшей произошедшее, показалось, что его левая сторона вспыхнула.       – Я предупредила тебя, идиот! Какой же ты идиот!       «Убей его, – нашептывал голос Все За Одного в ее голове. – Он обезоружен и мешается.» Год за годом этот голос сводил ее с ума, мешал здраво мыслить. Она сопротивлялась, как могла. Но запас сил был исчерпан. Голова совершенно не соображала. В следующее мгновение Тодороки оказался приколотым посохом прямо к земле.       Яойорозу рухнула на колени. На глазах стали наворачиваться слезы.       – Нет-нет-нет! Боже, что я наделала?! Не так... Все не так!       Перед глазами плыло. Руки дрожали. Судьба словно издевалась над ними.       – Все будет хорошо, – начала уверять себя девушка. – Я всё исправлю. Нужно только...       – Момо.       Он впервые так к ней обратился.       – В следующий раз, когда решишь бороться с кем-то, убивай их добротой.       С его губ слетел предсмертный хрип, а в глазах читалось: «Люблю».       Это был конец. Теперь некому было ее любить.       Мир полыхал. Было трудно, но герои все равно победили, хоть и с многочисленными потерями. Яойорозу не знала, сколько провалялась в обнимку с трупом Тодороки на берегу моря, подальше от города. Когда пришла полиция, Яойорозу не сопротивлялась. Когда ей нацепили наручники и поволокли в полицейский участок, она не была против. Когда она в последний раз посмотрела на тело Тодороки, она захотела утопиться в этом чертовом море. Когда был суд, она молчала, что было равноценно признанию своей вины. Когда находилась в тюрьме, она все ещё молчала. Она больше не чувствовала ничего. И жизнь ее превратилась в ничто. И сама она была никем. А тот, кто заслуживал стать кем-то, был мертв.