Любит — не любит

Антон просыпается в своей квартире. Медленно открывает глаза и смотрит в потолок. Уже несколько дней его мучит бессонница, но сегодня удалось ненадолго заснуть. И на самом деле, парень ужасно устал от этого самокопания. Арсений взял в тиски: не выходит из головы ни днём, ни ночью, а Шастун, видимо, скоро сойдёт с ума. Вообще-то, на той вечеринке Попов был прав, и Антон это понимает, вот только себя понять не может. Точнее, не мог. Он ведь столько лет бегал за Ирой, но сейчас его жизнь перевёрнута с ног на голову. И Антон готов принять эти перемены, столько ночей прошли недаром. Юноша поднимается с кровати, подходит к зеркалу и кивает: — Пора. ฅ^• ˕ •^ฅ Арсений слышит звонок в дверь и лениво плетётся в коридор с чашкой чая. — Привет. Что хотел? — Поговорить. Попов скептически поднимает бровь и отхлёбывает чай. — По-моему мы на вечеринке всё обсудили. — Пожалуйста, Арс. Антон смотрит по-щенячьи, сердце Арсения тает и он пропускает парня в квартиру. В это время из кухни выходит Эдуард, подмигивает Шасту и надевает куртку. — Я, пожалуй, прогуляюсь. До вечера, Арсюх. — До вечера. Шатен заходит в спальню. Попов следом. Оба садятся на кровать, и начинается неловкая пауза. — Я… На самом деле, не знаю, как начать диалог. Я много дней думал над всем этим. — Я тоже. — Серьёзно? — Антон удивляется, а затем смущённо улыбается, — Ладно, вообщем… Я не люблю Иру. Я понял, что любил всё это время воспоминания о былой Ире, но не видел настоящую Иру, новую Иру, совсем другую Иру. Людям свойственно меняться, как нам известно, но я об этом совсем забыл, а ты, — юноша смотрит на Арса, — Ты открыл мне глаза. Скажу честно, в момент твоего признания я подумать не мог, что кто-то, вроде тебя, будет мне симпатичен. — И что в итоге? — Арсений смеётся. — В итоге: я тебя люблю. Брюнет смотрит и не верит своим ушам. Неужели всё, о чём он так грезил, действительно происходит наяву? — Правда? Но Антон не отвечает, он лишь хмыкает и через минуту говорит: — Знаешь, а твои глаза действительно, как погода в Питере. Сейчас, кажется, солнце? — Глупый, — Арсений не выдерживает и целует первым. Как он долго этого ждал. Теперь юноша может сполна почувствовать всё то, о чём мечтал во снах. Целовать Шастуна наяву гораздо лучше, знаете ли. Теперь точно знаете. Антон валится на спину, а Попов седлает чужие бёдра и продолжает сплетать их языки в поцелуе. — Я тоже тебя люблю. Арс целует куда-то в ключицу, затем отрывается и снимает с себя футболку. Антон медленным взглядом очерчивает худое тело юноши и проводит ладонью от талии ниже к бёдрам, чуть сжимая, затем поднимается на локтях, притягивает к себе Арсения и чмокает. Голубоглазый ухмыляется и запускает руки под чужую футболку. — Намёк понят, — Шаст приподнимается и тоже сбрасывает с себя ненужный элемент одежды. Уже спустя несколько минут оба парня оказываются в одних боксерах, очень смущённые и разгорячённые. Попов откровенно пялился на стройное и подтянутое тело теперь уже своего парня. Он бесстыдно разглядывал все плавные линии, напряжённые мышцы, косточки. — Ты точно… хочешь? — неловко говорит Антон. — Конечно, Тош. Внутри становится так тепло от этого ласкового «Тош», что парень даже смущается. Пользуясь моментом, Арсений бегом заходит в ванную, чтобы прихватить из дальнего уголка тумбочки, всё, что далее им пригодится. Вернувшись, брюнет как ни в чём не бывало садится на бёдра Шастуна, продолжая целовать его. Антон быстро убирает всё стеснение и резко подминает Арса под себя, начиная целовать где-то в районе шеи. Он проводит руками по всему телу, потому что не может остановиться. Ему мало. Хочется касаться везде, всюду, трогать там, где ещё никто не трогал, целовать там, где никогда не целовал кто-то другой. Парень на пробу трогает сосок, и Арс под ним выгибается. Заметив такую реакцию, Шаст продолжает эти манипуляции, даже на пробу лижет языком. Попов кусает ладонь и мычит. — Какой ты чувствительный. Антон спускается ниже и кусает тазовую косточку, на что голубоглазый резко выдыхает воздух. Юноша усмехается, приподнимается и разводит колени Арсения в стороны. Затем берёт одну ногу и начинает целовать внутреннюю сторону бедра. Попов постепенно расслабляется и обмякает. Антон, почувствовав это, лишает его последнего элемента одежды. Он хватает со стола принесённый Арсением тюбик и выдавливает немного смазки на пальцы, приближая прохладную субстанцию к промежности брюнета. Шаст вводит только один палец, но Попову всё равно приходится свыкнуться с этими ощущениями. Спустя восемь минут Антон вводит четвёртый палец, и Арс уже скулит, прося переходить к следующему этапу. — Сейчас, сейчас, — шатен стягивает с себя боксеры и раскатывает презерватив. Юноша ложится сверху и очень медленно проникает внутрь, давая брюнету привыкнуть. Арсений кивает и обхватывает Антона ногами, парень всё понимает без слов и толкается глубже. Когда Шастун задевает простату, голубоглазый закрывает глаза и первый раз громко стонет. — Ох, Арс, — отклик подстёгивает шатена и он начинает ускоряться. Попов целует, кусает, гладит всё, до чего может дотянуться: спину, плечи, шею, лицо. Антон тянется к члену своего парня и начинает водить по возбуждённому органу в такт своим фрикциям. Спустя пять минут оба парня уже понимают, что больше не могут ждать. Внизу живота всё приятно стягивалось, и Антону хватило пару стонов, чтобы кончить. Арсений догнал его через несколько секунд, изливаясь в чужой кулак. Они валятся на кровать, пытаясь отдышаться. — Знаешь, — тихо начинает Шаст, — Я всё-таки понял, как люди влюбляются. — И как же? — Просто так. — В смысле? — Арс приподнимается на локте. — А разве нужна причина, чтобы любить человека? Мне нравятся чувства, которые ты пробуждаешь во мне, но ведь ты это делаешь не потому, что ты умный или красивый, а просто потому что существуешь. — Интересная мысль. Я обязательно подумаю об этом, когда наберусь сил. Парни засыпают в крепких объятиях и с мыслями об их совместной жизни, а в окно светит питерское солнце. Больше им никто не помешает, ведь они прошли достаточно испытаний. А всё остальное их ждёт впереди.