Осколки сердца

Берлин. В этот строгий и непостижимый город пришла теплая осень. Она окутала все окрестности своим чарующим плащом и поменяла привыкшие нам краски, парки и скверы порадовали нас новыми необычными цветами, а над дорожками стали летать ало-золотистые листья. В жилых кварталах стало тоже красиво и непривычно. И это было очень ценно, ведь не всегда увидишь такую прекрасную картину. Пауль стоял около окна и видел этот пейзаж. За ним было видно суету Берлина: взрослые спешат на работу, а школьники и студенты оставили прошлое лето, и теперь мчаться куда-то вдаль. «Как же меняется жизнь с приходом золотистой мглы». – Подумал Ландерс и позже повернул голову к ребятам, каждый из них занимался своим делом: Тилль спокойно распевался, Оливер помогал Шнайдеру поставить барабанную установку, Лоренц вновь проигрывал свои партии, а его любовь настраивала свою любимую гитару, попутно общаясь с Линдеманном. Рихард для Хайко был первым и, наверное, последним человеком в его сердце. Гитаристы встречались уже как 2 месяца, и за это время было все великолепно, Пауль даже не мог подумать, что сможет жить с таким, как Круспе. Ведь характер у него был не лёгкий. Но, несмотря на это они все равно могли разговаривать на все темы, даже на те, которые не могли. Гуляли, веселись, делали все, что им захочется. И они знали, что им никто не запретит это делать. Весь мир о них знал, и из-за этого заносчивые журналисты пытались обвинить их в этом, но гитаристам было глубоко все равно. В какой-то момент все поменялось… Цвен стал все реже и реже прикасаться к нему, перестал проявлять интерес к разговорам, а шутки стал игнорировать. Это было странно, ведь они не ссорились, даже в постели все было великолепно, так что не было никаких причин, по которым была бы такая реакция. Позже, под конец репетиции Пауль решил, что все-таки стоит поговорить с Круспе на эту тему.

…

23:03 вечера. Конец репетиции, все собираются домой: Оли взял свою бас-гитару домой, мало ли что-нибудь придумает, Тилль надевал куртку, а Флаке со Шнайдером уже были на улице, и ждал остальных около двух машин. - Вы точно не поедите? – Спросил вдруг вокалист, выходя на лестничный пролет. - Да, мы просто еще хотим кое-что переделать. – С натянутой улыбкой проговорил Ландерс, но в душе ему было совсем не до веселья. - Ну ладно, потом напишите или позвоните, когда что-то поменяете. – С этими словами Тилль закрыл дверь. Хайко еще чуть-чуть постоял около входной двери, убедиться, не вернется ли он за чем-нибудь, после мгновенно направился к Рихарду. Тот спокойно сидел за компьютером и разбирал отыгранный ими материал. - Риш, нам нужно поговорить. Это серьёзно. – Ландерс стоял в проходе, в его голосе была тревожность, но он пытался ее скрыть. После подошел и тихо сел рядом с ним на стул. - У меня нет времени на это, потом. – Круспе проговорил эти слова с невыносимым холодом, затем откинулся на спинку стула. Эти слова проткнули теплое сердце Хайко насквозь, но к сожалению, оно все еще билось. Чуть позже он посмотрел на него, в глазах Цвена отражалось безразличие и пассивная агрессия. - Ты в последнее время очень занят: то дома практически не появляешься, то где-нибудь задержишься, как минимум на один день. Рих, объясни, почему ты так со мной поступаешь? Я тебя обидел? – Ситуация стала накаляться, каждые слова ритм-гитариста как будто раздражали Круспе, в одну секунду он вскочил со стула, как ошпаренный и стал кричать. - Да отвали от меня! Я устал от тебя, ты мне не интересен! – Рихард был, как зверь, он был готов кинуть этот проклятый стул, на котором сидел куда-нибудь в сторону и уйти, как можно дальше от него. Забыть его, стереть из памяти. - Что?... А как… А как же те прикосновения, обещание? Это все вранье? - Я тебе ничего не обещал, это все было ради фанатов и еще, - Цвен посмотрел прямо в глаза Ландерса и проговорил. – Я тебя не люблю и никогда не любил. Руки онемели, в горле образовался большой ком, невозможно было дышать. Хайко почувствовал слезы, которые стекали по щекам. Было противно осознавать, что все эти чертовы два месяца, тобой пользовались. Он опустил голову. Круспе уже хотел оставить того наедине со своими погаными мыслями, но помедлил. - И да, я женюсь, - Он повернул голову в сторону Пауля. – На Оле. – После этих слов он пошел к входной двери квартиры, затем вышел. Ландерс сидел в ступоре, он не знал, что делать, но понимал, что если он отпустит Рихарда сейчас, то больше не сможет ничего исправить. Хайко секунду думал, после резко встал и побежал за ним на улицу. Он бежал по лестницам с такой скоростью, что сам себе не мог представить. Выбежал как пуля, затем хотел отдышаться, но не успел, увидел, как Круспе садиться в такси. Зрачки расширились от адреналина и снова бег, но он не успел, такси двинулось в путь. Ландерс бежал за ним, но все безуспешно, оно свернуло по светофору налево и растворилось. Пауль в это время бежал по пешеходному переходу и видел эту картину, но вдруг остановился на половине и застыл, нет движения.… И вдруг только одно вырвалось из глубины его души: - Рихард! – Он выкрикнул это с большой болью и отчаянием, было невыносимо мерзко, дурацкие слезы текли по румяным щекам и все никак не останавливались. В это мгновение сердце внутри Хайко разлетелось по мельчайшим осколкам, они вонзились в легкие и резали их, и из-за этого дышать было абсолютно нечем. Вдруг он поворачивает голову, секунда… Мгновенный ослепляющий свет, крики людей, сирена и кровь, много крови…

…

Шум, яркие прожекторы, большой вопль людей и конечно узнаваемая музыка. Пауль стоял на сцене и играл свои любимые мелодии, все кричали и тем самым ждали продолжения. В какой-то момент Ландерс развернулся в ту сторону, где находился Рихард и машинально пошагал к нему, они приближались друг к другу, а когда стояли уже близко, заиграли в унисон. Сердцем Хайко знал, что это плохая идея, ведь это ни к чему хорошему не приведет, знал чем это все обернется для него… Но когда закончилась песня, он все-таки шагнул к Круспе навстречу и сократил между ними минимальное расстояние. Они слились в незабываемый поцелуй. Позже Цвен совсем немножко отстранился и произнес: - Я тебя люблю Ландерс. Ты самый чарующий человек на свете… Я тебя не брошу, обещаю… Затем они еще раз посмотрели друг на друга, и отошли, вернулись к своим местам. Вернулся слух, зрение и понимание, что происходит. Было слышно, что фанатам это жутчайше нравилось, они кричали и поддерживали их, это грело душу. Дальше весь оставшийся концерт прошел хорошо: Линдеманн ни разу не сбился, Шнайдер тоже. Лоренц с Оливером даже иногда пританцовывали, хотя эта была редкость для них, с Круспе все было тоже хорошо. - Эй, Пауль. Может, поедем сегодня ко мне? – Предложил с искренней улыбкой на лице Цвен, выходя из гримерки. - Да, почему бы и нет. – Ландерс в ответ тоже улыбнулся, подходя к нему.

…

Хайко приоткрыл глаза и увидел перед собой белый потолок. Посмотрев на него, он еле-как смог сесть на больничную койку и затем стал разглядывать комнату: справа было чуть-чуть приоткрытое окно с нежно-розовыми шторами, впереди стол какой-то стеклянный шкафчик, там были маленькие склянки, наверное, лекарства. Рядом с ним стоял синий диван и молочного цвета журнальный столик, а справа, рядом с ним был еще стол, но побольше. На нем стоял стакан воды и красивый букет: белоснежные ромашки и сочно-красные розы. Около него лежала записка. Ландерс, несмотря на боль во всем теле, взял ее, после поднес к лицу, а на ней было лишь два слова: «Прости…» и подпись «Рихард». Пауль приложил эту записку к груди и откинулся на большую подушку, которая была опорой для его спины, потекли снова слезы, они были холодными и очень соленными как море. - Я дурак… Зачем, зачем! – Сквозь слезы проговаривал эти слова, Хайко, ведь в глубине души он все еще любил Цвена и понимал, что если тот все-таки жениться, он не сможет жить без него. Пауль повернул голову к окну и задумался, он не знал, что делать дальше, как быть? Потому что не было не малейшего шанса вернуть все назад, но в какой-то момент опять все поменялось. Его мысли пропали от громкого шума открывающейся двери, в палату вбежал он…