Поход в Святого Мунго, или Драко Малфоя мало не бывает

Гарри Поттер с детских лет боялся докторов. Он помнил хорошо докторшу, которая приезжала к нему, когда он жил на Тисовой улице, в доме номер четыре. Полная женщина-маггла, от которой вечно пахло лекарствами, хлоркой и какими-то химическими растворами. Помнится, что Гарри кричал и не давался этой тучной докторше, но дядя Вернон держал его за ноги, а тётя Петунья за руки, пока врач, набрав целый шприц какой-то жидкости из ампулы, со всего размаха всаживала иглу в детскую ягодицу и с наслаждением опорожняла содержимое под радостный вопль кузена Дадли. Потом врач уходила, а тётя Петунья приносила мальчику горячий чай с мёдом на ночь или молоко, когда особо была к Поттеру добра. Случалось это редко, но все-же иногда случалось. И уж большим счастьем для Гарри было, когда тётя больному племяннику приносила к чаю или молоку завалявшуюся в хлебнице булочку с изюмом или недоеденный кусок пирога Дадли… В Хогвартсе Поттер тоже болеть не любил, но периодически попадал в больничное крыло мадам Поппи Помфри. Но вот прошли годы, а Гарри по-прежнему ненавидел больницы. А особенно опасался попасться на приём к Драко Малфою. Нет, топор войны, драк и неприязни давно был ими зарыт, ещё после войны и победы Поттера над Волдемортом, когда Герой оправдал Нарциссу с Драко на судах, и заставил весь мир признать их невиновными. Досталось лишь Люциусу Малфою, но и тот отделался трехлетним заключением в Азкабан. Спасло его то, что он не убивал никого и никогда, будучи правой рукой Тёмного Лорда. «Отделался малой кровью», — так шептались в народе, перемывая косточки породистому аристократу при разговоре. На восьмом курсе в Хогвартсе Гарри осознал, что парни ему нравятся гораздо больше, чем девушки, а потому Поттер окончательно отказал Джинни Уизли, оставшись с ней лишь в хороших отношениях «брата и сестры». Но геем Гарри себя не считал, ему лишь нравился один человек мужского рода — Драко, мать его, Малфой. Именно на восьмом курсе Поттер вдруг увидел слизеринца по-настоящему, во всей его красе, так сказать. Увидел и влюбился до безумия. Нет, он запал на Хорька давно, курса с третьего, но почувствовал к блондину особую тягу лишь на восьмом. Уж и ругал он себя, и корил, но любовь приходит к нам помимо нашей воли, вопреки здравому смыслу. Нас просто она накрывает — и все на этом. Вот так и гриффиндорца накрыло с головой. Сам же предмет тайных воздыханий Гарри не замечал, и это очень печалило гриффиндорца. Малфой был молчалив, но учтив и воспитан, общался со сверстниками весьма дружелюбно, но все же держался особняком. Чаще проводил время либо с книгой в руках — что его роднило с Гермионой Грейнджер! — либо в обществе слизеринцев, но это случалось крайне редко. Малфой и посиделки на восьмом курсе — вот уж дудки! А Гарри тайно пялился на блондина, отказывал девам в близкой дружбе, хоть вся школа боготворила Героя и Победителя Того-Кого-Нельзя-Назвать. Потом были экзамены и поступление в Академию Авроров, первые рейды, а после окончания — избрание Главным Аврором магической Британии. А Драко закончил медицинский факультет общего профиля при той-же Академии Авроров. Учились Гарри с Драко в одной академии, вот только учебные корпуса были разные, и парни между собой не пересеклись. После окончания медицинского факультета, Драко взяли колдомедиком в больницу Святого Мунго. Но Гарри насчёт Малфоя ошибался: блондин с ранней юности тоже был влюблён в Поттера. А ещё ревновал его, бесился и завидовал, что шрамоголовый дружен со всеми, кроме него, что руку пожал какому-то Уизли, а не ему — наследнику рода Малфой. Он колдомедиком стал по двум причинам: во-первых, это была любовь к медицине и зельям, а второе — надежда, что он станет полезен однажды, а то и многажды безбашенному Поттеру, что будет спасать его от смерти и болезней, что хотя бы в палате или на приёме сможет прикоснуться к Гарри. Сколько раз в своих снах и мечтах Малфой касался вожделенного тела Поттера, целовал эти непокорные губы, обнимал плечи Аврора и тонул в омуте глаз Мальчика-Который-Выжил. Но этот Глава управления мракоборцами оказался тем ещё придурком с большой буквы. Он ходил на приём к кому угодно, но не к нему, медосмотр проходил тоже, тщательно обходя стороной кабинет Малфоя. Но вот однажды… Поттер с Рональдом, Симусом и другими парнями был в сложном рейде — ловили банду чернокнижников. Их главарь придумал одно очень тяжёлое заклинание, которое Аврорат и Министерство магии признали, как четвёртое запрещенное. Оно разрывало плоть и выворачивало кость или какой-нибудь внутренний орган, когда пучок заклятья, вырвавшийся из волшебной палочки тёмного мага, — как тот джин из бутылки! — касался какой-нибудь части тела. Обычными зельями не вылечить, да и кровь практически невозможно остановить. Звучало оно на латыни, как «Dilacerent», что в переводе означало «Разорви». Взмах волшебной палочки — круг с длинной чертой по центру сверху вниз, при этом, свечение получается серебристо-зеленое — почти как у «Авады Кедавры». Мало того, что Гарри с аврорами просидели в засаде восемь часов, карауля в холоде, и при этом не спасали даже согревающие чары, так ещё Поттер поймал-таки в плечо это самое разрывающее заклятье «Dilacerent». Чернокнижника того Рональд уничтожил, а прочих гадов поймали. Главный Аврор успел вылить на рану обезболивающее зелье с эффектом местной анестезии, а аврор Найджел Уолперт, обожавший Гарри Поттера ещё с Хогвартса, доставил своего кумира и Героя магического мира всея Британии в больницу Святого Мунго. На первом этаже Гарри отправил прочь мальчишку, и Уолперт был вынужден уйти, оставив на ресепшене Поттера одного. — Имя и фамилия? — бесстрастно и как-то сонно спросила администратор. — Гарри Поттер! — ответил спокойно Глава Аврората. — Цель визита Мунго, мистер Поттер? — снова поинтересовалась женщина. Война закончилась несколько лет назад, и имя Гарри Поттера уже воспринималось спокойно. Относительно спокойно. А возможно, эта мадам так реагировала на парня — Бог весть. Но Глава управления мракоборцами этому был только рад, ибо известность и ажиотаж по его поводу у Поттера уже в печенках сидели, поэтому он такой реакции администратора на его фамилию очень обрадовался. — У меня ранено плечо, а ещё я застудил седалищный нерв… — кивнул неуверенно парень. — Вы не уверены в себе, мистер Поттер, а мне всё ясно! — кивнула женщина и добавила: — Кабинет номер тринадцать, ваш колдомедик на сегодня — Драко Малфой. Его кабинет находится направо. Идите по коридору до конца, там и увидите. — Ой!.. — выдохнул Аврор. — А есть ли другой колдомедик сегодня? — А чем вам мистер Малфой не угодил, а, мистер Поттер? — сощурив глаза, поинтересовалась Розалина Ан (так было написано на бейджике медиведьмы). — Мистер Малфой — ведущий колдомедик Мунго и попасть к нему на приём — счастье, так как руки у него бриллиантовые. Идите же или приходите завтра к жопорукому Питеру Мейсону. Вам решать, Аврор Поттер. Приходить завтра Гарри не собирался. Во-первых, эта вывернутая наизнанку рана на плече с выпирающей костью, точно не даст покоя Поттеру; во-вторых, кровопотеря лишит его последних сил и жизни; в-третьих, седалищный нерв — это воспаление от переохлаждения. Ещё бы… В этом году зима какая-то больно холодная удалась. Холод и пронизывающий ветер, что дует с севера, он насквозь все косточки Гарри проморозил, даже согревающие чары не помогли. Поттер кивнул Розалине Ан и взял направление со своей медкартой (она у него была в Мунго, как и у каждого аврора из Министерства магии). — Тринадцатый кабинет, вы сказали? — переспросил он. — Тринадцатый! — ответила женщина. И Гарри почапал, волоча за собой ногу. Шаг, ещё шаг… Кабинет был в конце одного из коридоров. Светлые стены пастельного зеленоватого оттенка, удобные кресла для ожидания очереди, высокие потолки с круглыми, закрытыми светильниками, с напылением алмазной крошки. Тихо, чисто и спокойно. Первый этаж, хотя отделение: «Недуги от заклятий» находятся на пятом этаже в Святом Мунго. Однако Драко почему-то принимал на первом. Это, наверное, как у магглов на первом этаже всегда находится отделение: «Скорая и неотложная помощь». Но вот и тринадцатый кабинет. Действие обезболивающего зелья прекратило действие, заболело и заныло все сразу: плечо, поясница, седалищный нерв, который отдавал в спину, в голову, в мышцы и конечности ног. Жесть. Гарри постучал в дверь и услышал голос Драко: — Да? Войдите! Блондин что-то писал, сидя за столом. Белые брюки из льна, белый халат (слава Мерлину, что отменили лимонный цвет одежды колдомедиков на белый!), под халатом белый, очень тонкий свитерок из ангорской пряжи, белые кроссовки на ногах с белыми носками. Платиновые волосы собраны в приличный низкий хвост, заколоты серебряной заколкой-тубой; аккуратные ногти овальной формы пострижены коротко и обработаны маникюрной пилкой. Все такой-же бледный, как и всегда, и безупречно-красивый. Драко поднял взгляд от записей и брови его удивлённо приподнялись, а глаза стали больше. — Поттер?.. — удивился он. Гарри от страха попятился назад, волоча ногу. Но тут блондин крикнул в спину: — А ну-ка, Аврор Поттер, стоять! Кругом и ко мне! Когда Гарри вернулся, он был уже бледен, а на пол стекала ручейком кровь. Малфой подхватил его на руки и перенес на кушетку. — Если я удалю твою рабочую мантию, тебе выдадут новую, Поттер? — спросил колдомедик. — Да, Малфой, привет! Рад тебе, давно не виделись. Да, выдадут. Нам после каждого ТАКОГО вот рейда выдают все новое, -- побелевшими губами ответил Глава управления мракоборцами. — В меня тёмное заклятье попало «Dilacerent», мы ловили чернокнижников, плечо там повреждено немного, а кровь — зараза! — никак не останавливается. А ещё нерв седалищный я застудил, мы просидели в горах много часов… Ноги сводит, идти не могу... А ещё... По мере того, как рассказывал Поттер, Драко бледнел все сильнее. Он волшебной палочкой иссек всю мантию, снял её, также и мундир с рубашкой Главы Аврората. Плечо было тёмным заклятьем разорвано (плоть), а кость вывернута и торчала наружу. Жесть. — Акцио! — крикнул Малфой и из шкафа прилетел пузырек с зельем. — Выпей это, не сомневаясь, Поттер, и не смотри на меня такими оленьими глазами. Выпей. Это всего лишь обезболивающее зелье с эффектом успокаивающего сна. Ляг на живот. Но это было не простое зелье, его эффект был сродни маггловской анестезии, которой врач усыпляет пациента перед операцией. Но магическое зелье менее действует на мозг после того, как пациент проснется. Поттер отключился мгновенно. Боль, потеря крови и усталость дали о себе знать, и организм отключился, больше не в силах бороться с чудовищной болью, от которой темнело в глазах. А Драко начал колдовать. Он позвонил старшему колдомедику Сметвику, и они с Гиппократом сняли с Поттера проклятье «Dilacerent». Потом они же перенесли Аврора на операционный стол, обработали рану от крови и грязи. Малфой вставил кость на место, наложил швы, остановил кровотечение. Старший при операции ассистировал. — Блестящая работа, колдомедик Малфой! — произнёс гордо и довольно Гиппократ Сметвик после проведения операции. — Виртуозно и потрясающе все выполнено, и швы идеальные. Теперь поставьте мистеру Поттеру капельницу с кровотворным и заживляющим зельем, а я пока доложу Кингсли Шеклболту, что его Глава управления мракоборцами спасен. Но перед тем как я уйду, голубчик, давайте перенесем Главного Аврора в вашу палату интенсивной терапии для экстренных больных из операционной. Она ведь свободна, Драко? — Свободна, профессор Сметвик, чистая и все аппараты в рабочем состоянии, — ответил блондин. Через три минуты раствор по капельнице стал поступать в организм Гарри. Для обезболивания и кровотворный, а для купирования воспаления седалищного нерва Малфой также сделал укол в ягодицу. Часов через восемь Гарри проснулся. Он не сразу понял, где находится, а потом брюнет увидел Драко. Тот снова писал что-то в журнале. Поттер огляделся. На улице было ранее утро. А может, и вечерело. Аврор посмотрел на часы, они показывали шесть пятьдесят пять. Зимой темнеет рано, а значит, что сейчас наступило утро. Драко поднял голову и встретился с внимательным взглядом Главы управления мракоборцами. Колдомедик мгновенно отложил писанину и приблизился к Аврору, который лежал на широкой, удобной, хоть и больничной кровати. В его вену все ещё поступало заживляющее и кровотворное зелье, а одет Гарри был во все белое в мелкую голубую снежинку — больничные рубашку и брюки. — Поттер, как ты себя чувствуешь? — спросил колдомедик. — Показатели в норме, но болит ли у тебя что-то? Он моментально вынул волшебную палочку и Гарри выставил руку вперёд, нахмурился. — Ты чего, Аврор? Я хочу проверить состояние твоего организма. Успокойся, тебе ничего не угрожает, — удивился Драко. — Приходил к тебе Уизли со своей сестрицей, Грейнджер почти на сносях. Бульон тебе они куриный принесли в термосе, котлеты на пару и картофельное пюре. Уж прости, но пирожки, жареные в масле, я отправил назад — не полезная это пища для твоей поджелудочной железы и желчного пузыря. Есть хочешь? Глава управления мракоборцами смотрел на колдомедика и молчал, пока тот диагностировал его организм. А ещё блондин был так непозволительно близко. Он снял с Поттера рубашку больничную из плотного ситца, и стал осматривать плечо. Оно, кстати уже не болело. Тонкие пальцы Малфоя прошлись по чувствительной коже плеча, отчего у Гарри едва не потемнело в глазах. А потом его рука легла на шею, прошлась по другому плечу. — Малфой, — глухо произнёс Главный Аврор, — ты что творишь? — Помолчи, Поттер, дай мне осмотреть тебя хорошенько, ляг лучше удобнее на кровати и опустись пониже, — возразил колдомедик. Как в очередном своём эротическом сне, в котором обязательно присутствовал противный Хорек слизеринский, Гарри увидел, как тонкие пальцы парня блуждают по его груди, очерчивая многочисленные шрамы, которые он получил на опасных рейдах от заклятий и проклятий, пойманных в результате борьбы с преступниками. Вот и сейчас, как в таком сне, Малфой склонился над шрамами, а его шелковистые волосы легли каскадом на грудь и живот брюнета. Гарри не выдержал и застонал, прерывисто вздохнул и также выдохнул. Блондин ахнул и приподнялся, собирая волосы снова в хвост. — Прости, туба на волосах расстегнулась, — проговорил колдомедик. Он снова надел на парня рубашку, при этом почти прижался к нему, приобнимая, и помог лечь удобнее на кровати. — Я хочу, Малфой… — сказал было Гарри. — Сейчас принесу тебе поесть. Операция у тебя была на плече, поэтому поесть тебе можно, — перебил Аврора колдомедик. Он и правда принёс ему в кружке горячий куриный бульон с зелёным укропом, а в контейнере картофельное пюре с парой котлет. Размер котлет был Молли — с ладонь, но выглядели они аппетитно и сочно. Драко левитировал специальный столик для лежачих больных, который устанавливается на кровать, а на него поставил кружку, контейнер и блюдце с котлетами. — Малфой, поешь со мной вместе, — предложил брюнет. — Благодарю, Поттер, но я не голоден. Пока ты дрых, я успел позавтракать. Но Гарри был человеком не гордым, чтобы стесняться при Хорьке есть, он за милую душу отпил половину горячего бульона из кружки, и зажмурился от удовольствия. Блюда, что готовила Молли, всегда были очень питательными и вкусными. В бульоне плавали кусочки белой грудки. А котлеты вообще получились бомбическими: пушистые, сочные, с приправами и чувствовалась соль, а не клеклые и не пресные, какие давали в Мунго больным, или как готовили в семействе Дурсль. Тётя Петуния никогда не умела готовить котлеты. В детстве он думал, что котлеты должны быть малюсенькими и тонкими, но в Хогвартсе, а потом в семье Уизли Гарри узнал, что настоящие котлеты должны быть пышными (высокими), сочными и ароматными, что лук в них необходимо мелко рубить, а не проворачивать через мясорубку, и не обязательно в них класть батон. — Малфой, — произнёс с полным ртом Гарри, — забыл спросить, а как тебе удалось вылечить мое плечо? Ты знаешь контрзаклятье против «Dilacerent», да? — Прожуй сначала, Поттер, — глянув на него, беззлобно ответил блондин. — Почти все колдомедики знают и умеют то, что иногда не всем аврорам под силу. Плюс я самостоятельно обучался у одного старого и очень опытного колдомедика. Все его называли во Франции — «ученик Авицены». Лет старику было, как мне кажется, столько же, как старому Николасу Фламелю. Его звали Арман Жан-Мари Арнауд-Ламберт. Я летал к нему на всех каникулах в Эрменонвиль, останавливался в его старом шале, помогал по хозяйству и впитывал, как губка, все его знания. Он жил на сервере Франции. В Эрменонвиле когда-то жил и был похоронен известный мыслитель эпохи Просвещения, музыкант и ботаник Жан-Жак Руссо. Бывал я на его могиле. Мистик, хоть и не-маг, но общался не раз в своей жизни с некоторыми магами... темными. Арман Жан-Мари Арнауд-Ламберт всему меня обучил, хоть давно уже и не брал никого из смертных в ученики. Чистокровный волшебник. Никто не знал, сколько ему лет и какого он года рождения. Строгий, суровый и очень умный… Мудрый, если быть точнее. Читал мысли, видел человека, как открытую книгу, знал — не поверишь! — Гриндевальда и Дамблдора ещё юношами, когда те путешествовали в свои юные годы вместе. Волдеморта не принял у себя, даже за порог своего особняка не впустил, предсказал ему, что умрёт он от руки ребёнка. Конечно, ты в свои восемнадцать лет покажешься ему ребёнком, если ему лет семьсот, скажем. М-да, если не больше. Гарри поел и колдомедик отлевитировал столик на широкий подоконник. — Твоя рана с разрывающим заклятьем «Dilacerent» — опасная штука, но исцелимая и ты пришёл ко мне во время. Я благодарен тебе, Аврор, что ты в тот-же день обратился в Мунго, а иначе спасти тебя оказалось бы проблематично, — добавил Драко. — А ты смог бы обучить меня контрзаклятию этого «Dilacerent?» — попросил Аврор. — Обучу, но тебе сначала нужно выздороветь. Твоя спина, позвоночник и мышцы… все твоё тело нуждается в массаже. Твои плечи и шея нуждаются в медицинской помощи. В мышцах напряжение и сгустки воспаленных нервов, все это надо растирать, разбивать, снимать боль и напряжение. Да что там вообще говорить, Поттер, все твоё тело — один сплошной нерв. Понимаешь? Если доверишься мне, то через пару дней я начну работать с твоим телом. Магия и зелья почти исцелили твоё плечо полностью и седалищный нерв. Гарри запаниковал. Драко — любовь всей его жизни, и он будет непозволительно рядом с ним; будет касаться его тела, сводить с ума пальцами, своими волосами и дыханием?.. О, Мерлин Великий! — Не надо! — в ужасе воскликнул Глава управления мракоборцами и вжался в кровать, словно блондин уже сейчас собирался приступить к экзекуции. Драко подошёл к нему и сел на кровать, склонился над Аврором, положив руки по обе стороны от его головы. — Что так беспокоит тебя, Поттер? Боишься, что бывший Пожиратель Смерти прикоснется к тебе? Но я свел чёрную метку ПСа ещё три года назад. Вернее, все тот же Арман Жан-Мари Арнауд-Ламберт помог мне это сделать. Моё предплечье чистое, а иначе бы я не смог работать в больнице Святого Мунго. Волосы Драко снова коснулись части шеи и щеки Поттера, и тот тихо застонал. — Не бойся меня, Герой, я не причиню тебе вреда, — произнёс колдомедик, вглядываясь в лицо своего любимого экс-гриффиндорца. — Обещаю, что тебе будет очень хорошо. Мои руки все считают волшебными в Мунго, на массаж ко мне записываются за месяц, а я беру тебя сам, Гарри… Предлагаю довериться мне хоть раз в жизни…