Веснушки

      У Хизердукса веснушки по всему лицу, за которые его дразнили другие сверстники в Камелоте и за которые его, можно сказать, любила Моргана. Она не редко смотрела на забавные точечки на юношеском лице когда тот оставался в башне Мерлина и вытирал окно, из которого сплошным золотом било июньское солнце. В прочем, только это и сглаживало несколько слабые отношения учеников.       Нынешние друзья тоже обращали внимание на особенность Каспирана и каждый реагировал по — разному. Джим был похож немного на Моргану, только к этому прибавлялась фраза о том будто его расцеловало само солнце. Хизер смущённо краснел впервые за долгую жизнь. Клер лишь пару раз говорила что это мило. Крэл и Тобиас не скупились на дружеские подколы, в принципе как и Арчи. Остальные просто игнорировали.       Что действительно удивило Дукса, так это: «У тебя солнечные пятнышки? Особенность для человека…» Хизер, готовый напасть или отразить атаку замер, с удивлением и не пониманием смотря в расслабленный серый зрачок, в котором не было и намёка на насмешку или что-то негативно — издевательсское, лишь такое же, только немного детское, удивление и толика блеска в серых радужках.       — Ну здравствуй, солнечное пятнышко.       Он всегда тянул это с таким удовольствием, будто перед ним не его враг, а тот кто захватил его внимание, тот кто ему симпатизирует. У Хизердукса тянуло что-то под ложечкой и низ раскалённого живота.       Впервые он видит потерянного и отчаянного полубога и после, несколько грустного, обращения: «А, это ты, солнечное пятнышко…» становится тошно от не знания причины плохого настроения. Каспиран смотрит сочувствующе своими огромными золотыми глазами, подавляя желание стереть с лица Скраэля, не подходящую его детскому, озорному нраву, грусть. Скраэлю хочется стереть непривычно направленное на него сочувствие со стороны уверенного в себе ученика Мерлина.       Полубог отворачивается, придвигаясь ближе к краю, не боясь соскользнуть и упасть. Ночь обдаёт морозной свежестью, горящие вывески окрашивают старенький городок разными огнями и на крыше кофейни как-то по — особенному классно. Уютно. Хизердукс покрывается мурашками от осеннего ветра и теплее кутается в кофту, жалея что вместо футболки нацепил любимую чёрную майку. Скраэль спиной чувствует такое человеческое «брр» и уголки тонких губ сами приподнимаются в мягкой улыбке. Учитывая далеко не человеческий возраст мага, он был таким человеком. Это забавляло. И Скраэль убавлял северный холод, уступая место Беллрок и тёплой сентябрьской погоде.       — Красиво…       Голос Каспирана совсем рядом, поверни голову и вот он, сидит на корточках, свесив с низкого заборчика, на котором сидел полубог, худые руки с длинными, чёрт его дери, пальцами, присмотрись и увидишь солнечные пятнышки, окрашенные неоновыми мазками, засмотрись и пойми что твоя человеколюбивая сестра уже не кажется глупой, когда болтает о красоте людей. Скраэль был уверен, что это он человек, а парень рядом с ним действительно божество. Протяни руку и коснись мягких чёрно — синеватых волос, словно касаешься шёлка, пусть расширенный зрачок поймает чужой, опьянённый удивлением и обрамлённый золотым кольцом радужки. Наклонись ближе к солнцу и отдёрни себя, заливаясь пунцевой краской, краем глазом посмотри на своё божество, разделяясь между явью и играми мутного разума. Мазни взглядом по покрасневшим щекам и ниже к красным, искусанным губам и умри, не имея возможности их коснуться.       — Но ты красивее…       Слова слетают быстрее чем ты их осмысливаешь. И прояснившийся взгляд устремляется на бледное, залитое краснотой, лицо врага приятеля. Хизердукс не знает как реагировать, ему вообще комплименты в таком ключе не делали и ему кажется это издёвкой, но это не читается ни в глазах, ни на губах, да и вообще ни в чём и ему приятно. Он уводит взгляд обратно к огням.       — С-спасибо…       Скраэль тоже смотрит на огни и они оба красные, запутанные, но счастливые.       — Здравствуй, солнечное пятнышко.       Холодок бежит по открытой шее и мочке уха, покрываясь мурашками и живот опять сводит сладкой негой, заставляя Хизердукса вздрогнуть, выпрямиться и натянуться как тетива, поглощённый особенно хриплым голосом позади себя.       — Что нового?       Его талии что-то касается сквозь кофту и холод сзади становится ощутимее, но Дукс так и не может сдвинуться с места. Время за полночь, жалюзи в кафе закрыты и свет после уборки приглушён так, что почти темно.       — Так и будешь молчать, м?       На юношеское плечо ложиться чужой подбородок, холодная рука всё ещё лежит на талии. Скраэль видит состояние мага и ему до коликов смешно, но на равне с этим прорывается странный рой чувств. Он сбивает с толку, но это настолько приятно что ему плевать. Они не должны стоять так близко, не должны среди холода ощущать неистовый жар, не должны спускать с губ фразы, сбивающие мысли и путающие чувства. Они должны ненавидеть, должны пытаться убить, должны опасаться. Однако Скраэль не использует вьюгу, пытаясь заморозить на смерть, а Дукси не боится стоять к нему спиной. Они не ожидают подвоха друг от друга и это должно быть странно, но не страннее того что Скраэль мажет губами по родинке в изгибе шеи и плеча, а Каспиран давится воздухом.       Его бьёт дрожь когда северный полубог дует на влажный след, забавляясь и чувствуя лёгкое головокружение.       — Хватит.       Каспиран пытается совладать с собой, утихомирить ураган, созданный существом позади себя. Пытается и он почти близок к успеху.       — Почему?       Скраэль действительно не понимает в чём проблема, отбросив всякое стеснение, а оно у него было?       — Почему? А ничего что мы враги?       Хизер почти взрывается, выпутываясь из пленительных объятий и обернувшись смотрит на удивлённого полубога.       — А, точно…       Это палкой встаёт в шестирёнках души, переворачивать всё.       — Кхм, да…       Шепчет Дукс и даже как-то расстраивается, ведь всего одна загвоздка, но это не разница в возрасте и в характерах, это действительно проблема, ведь они по — разные стороны баррикад и это скребёт во внутренностях у обоих, вызывая спазмы. Маг сжимается, прижимает руки по швам и он весь никнет, не подозревая что Скраэль начинает испытывать немногую вину, за то что расстроил своими шалостями, за то что привёл всё к этому, когда осознание взрывается фейерверком, ослепляя.       — Но… Как бы там ни было…       Скраэль собирает обрывистые мысли в кучу и делает пару шагов к ученику Мерлина, не левитируя как обычно, смотрит в низ, боясь смотреть в глаза.       — Я всегда к твоим услугам, солнечное пятнышко.       Он чуть наклоняется в перёд и всё же заглядывает в глаза ободрительно улыбаясь, подавляя желание коснуться мага, тут же скрываясь в снежной буре, оставляя Хизердукса один на один с мыслями и чувствами.       Беллрок и Нари переглядываются, глядя на спокойного брата, сидящего на подоконнике. Таким его нельзя было заметить, если он таким вообще был, вечный ребёнок, шумный, любящий играть, естественно в его понимании, всегда в движении и в смехе.       — Брат, что-то случилось?       Нари тихонько подходит к среднему, который усилием воли оторвал внимание от разглядывании чего-то в окне. Взгляд наполняется осмысленностью и он вопросительно смотрит на младшую.       — Просто ты обычно…       — Носишься, будто у тебя шило в заднице, а тут тише воды ниже травы.       Нари не знает как изложить мысли и Беллрок были как раз кстати.       — Просто… Задумался.       Скраэль хмуриться, поглядывая на сестёр, снежинки меж его пальцев быстрее носятся.       — А тебе есть чем?       Старших пробивает на смех и настроение северного портится сильнее.       — А тебе?       И он скрывается оставляя ещё более озадаченных полубогов.       Рогатый бесится, носиться по комнате, морозит всё вокруг, проклиная всё. И людей, и охотников, и троллей, и Камелот, и Мерлина, и… Нет. Единственное что он не проклинает, так это Хизердукса. Скраэль замирает, стоит посреди комнаты, глубоко дыша после вспышки гнева, вспоминая пальцы, мурашки, золотые глаза, шёлковые волосы и…       — Солнечные пятнышки.       Улыбка пробивается на синеватом лице, в продрогшей груди невообразимо теплее и комната тоже наполняется теплом.       — И чьи веснушки влюбили в себя северного полубога?       Нари сидела на деревянной, выступающий из стены балки, по — доброму улыбаясь, ожидая ответа.       — С чего ты..?       — Солнечные пятнышки — это веснушки, да и учитывая как ты всё морозил пока бесился, а потом стало тепло, то я делаю смелое предположение, что кто-то втрескался. Сам расскажешь или мне самой попытаться угадать?       Она закидывает ногу на ногу, откидываясь и опираясь спиной о каменную стену, складывая руки на груди.       — Да ни в кого я не влюб.!       — Хм, повелительница теней Моргана? — Скраэля передёргивает. — Может её последовательница Клер? — Он закатывает глаза. — Ажа? — Северный вопросительно смотрит на младшую.       — Это кто вообще такая?       — Ммм, может тот блондинчик Стив? — Хмуриться. — Охотник Джим? — Полный безразличия взгляд. — Его друг Тоби. — Скорченная гримаса. — Он очень даже миленький. А может… — она спрыгивает, подходя к брату. — Хизердукс Каспиран? — Средний вздрагивает и его зрачок расширяется. — Значит ученик Мерлина, который тебя с Беллрок надурил. Сильно однако.       — С чего ты..?       — Скраэль, я может и младшая, но не глупая, я знаю эмоции и чувства людей и даже если ты не человек, тебя я тоже знаю очень хорошо.       Она улыбается, смотря на сбитого в замешательстве брата.       — Ты права. Во всём. — Он глубоко вздыхает и грустно смотрит на младшую. — Скорее всего. Я не знаю ничего о людях и не понимаю самого себя, но это всё равно не имеет значения и смысла. Он ненавидит меня. Есть за что…       Нари обнимает его, прижимаясь щекой к холодной грудине, абсолютно привыкшая к лютому морозу и неистовой жаре. Она обнимает, тихо говоря, что всё будет хорошо, обязательно. Скраэлю тепло и перед глазами плывёт, он прижимает сестру к себе, брагодаря за поддержку.       Хизердукс закрывает кафе к часу ночи и медленно бредёт домой проулками, в свою маленькую уютную квартирку. Ноги болят, но эта боль притупляется мыслями о северном полубоге. Голова раскалывается, но он не может сфокусировать внимание на чём-то другом. Погода? Скраэль. Небо? Его потрёпанное пончо. Дорога? Серые, безразличные глаза, в которых затаилась опасность. Дома? Крыша и их короткая беседа. Улицы? Чёрные как смоль волосы. Везде он и Каспирану стыдно перед Мерлином, пусть тот больше и не посмотрит на ученика с упрёком, но чувство предательства оседает где-то в грудине.       — Влюблённость во врага до добра не доведёт…       Дукс выдохнул и зашёл в подъезд, поднимаясь на седьмой этаж, открыв дверь старым ключом и ввалившись в крартиру, пропавшую никотином, травами и чем-то сладким. Скинув обувь, маг медленно бредёт в гостиную, открывая дверь и выходя на балкон, опираясь о перекладину, доставая помятую красную пачку мальборо и чиркает зажигалкой, втягивая ядовитый дым. Он передёргивает, напряжёнными от работы, плечами из-за нового потока ветра.       — Дубак…       Срывается с покусанных губ и свинцовая голова падает на левое запястье, борясь с желанием уснуть прямо так.       — Каюсь, перестарался.       Скраэль находится рядом, на той же перекладине, правая коленка прижата к груди и на неё уложен подбородок, взгляд мягкий, спокойный. Дукс понимает что он не чувствует ни какого намёка на страх, только расслабленность, мышцы приходят в норму и уже не кажутся такими деревянными.       — Что ты здесь делаешь?       Каспиран задаёт вполне очевидный вопрос для человека, но глупый для Скраэля, ведь ему может взбрести что угодно.       — Не знаю… — абсолютно чисто-сердечное признание.       — В любом случае, я пошёл спать.       Он тушит истлевшую сигарету и выкидывает в пепельницу, оставляя позади северного.       Кровать встречает его смятым одеялом, ведь тот так и бросил её утром, опаздывая на работу. Усталость берёт своё и инстинкт самосохранения, наполовину сдохший пару веков назад, полностью отключается, наплев на возможную угрозу. Скраэль же, просидевший там ещё минут пятнадцать, перед уходом решил проверить мага и увидев как тот трясётся от холода, при том что сам сбросил одеяло, он тихонько подходит, беря масивную ткань и укрывая Хизердукса.       Дукс закрывает покрасневшие глаза. Тело бьёт озноб и не смотря на достаточно высокую температуру ему холодно, но он всё равно носиться по кафе, разнося заказы.       Ближе к ночи ему плохо настолько, что он готов упасть, сил не осталось ни на что. Его коллега настаивает чтобы тот шёл домой и Каспиран не сопротивляется, собирает вещи, благодарит и медленно идёт домой. На пол пути к дому голова болит так сильно, что всё расплывается, а после темнеет.       С силой открыв глаза, он понимает что в своей комнате, в кровати, накрытый тремя одеялами и пледом, а на прикроватной тумбе стоит чашка с горячим чаем и лимоном, а на блюдце печеньки. Хизер садится и взяв чашку отпивает горячий напиток, чувствуя как горло больше не стягивает болью и ему легче, но кто это сделал.?       Встав, он накидывает покрывало и плетёться по комнатам, проходя мимо кухни он видит Арчи, сидящего на мойке.       — О, проснулся. Ничего не говори, — Кот вскидывает хвост, смотря на хозяина. — С каких пор тебя на ручках приносит рогатик?       Маг пытается вспомнить рогатых и понимание окатывает холодной водой.       — Потом ласково укутывает одеялочками, по моим инструкциям готовит чай и следит за твоим состоянием, переодично проверяя температуру. Я видимо чего-то не знаю?       Дукс присаживается на стул и смотрит на свои руки.       — Вообще-то да… Я и сам запутался уже, если честно.       Арчи как-то понимающие поглядывает на мага и слетев с мойки приземляется к ученику Мерлина на колени, прижимаясь.       — Привет, солнечное пятнышко.       Скраэль парит под потолком и Каспиран, сидящий на диване в позе лотоса, удивляется отсутствию рогов и немного улыбается.       — Привет. Какими судьбами.       Скраэль удивляется спокойной реакции и опускается на пол, босыми ногами ощущая мягкий ворс.       — Не знаю, просто захотелось, ты против?       Он наклоняет голову, внимательно бегает взглядом по веснушчатому лицу и пытается увидеть недовольство.       — Нет.       И Скраэлю как-то приятно на душе. Он подходит к дивану, присаживаясь на корточки и снизу вверх смотря в золотые глаза.       — Глаза красивые. Очень.       Маг краснеет и северного это больше не забавляет, он засматривается, ловя себя на мысли, что он не просто красив, а действительно выглядит как неписанное божество.       — Зачем говоришь такое?       — Это правда. — Скраэль опирается на ладонь подбородком, Хизер пытается спрятать румянные щёки ладонью. — Мягкие волосы. — он внимательно следит за чужой реакцией, — Пальцы, тонкие, длинные. — он придвигается ещё ближе, протягивая свою руку к чужой, разглядывая и касаясь губами.       — Дурак. — он сбито выдыхает.       — Но ты всё равно меня любишь, ведь так? Скажи мне. — он переплетает руки и их лица разделяет всего пара сантиметров.       — Возможно, а ты?       — И я тоже.       Они обдают друг друга горячим дыханием, губы сталкиваются и поцелуй смазанный, немного кусачий, руки Дукса путаются в волосах, сжимая и притягивая, а руки Скраэля ложатся на талию, наконец нормально обнимая, а не робко, вскользь касаясь. Северный кусает нижнюю губу, оттягивая и упиваясь мягким, тихим стоном, узел затягивается внизу живота.       — Очаровательно.       Усмешка теряется в дыхании. Ноги ослабли и держать их сложеными выходит плохо, поэтому он расслабляется, скидывая их по разные стороны от Скраэля.       — Долго смущать будешь?       Они улыбаются друг другу.       — Столько сколько смогу, солнце.       Он крепче обхватывает талию и притягивает ближе к краю, утыкаясь в плечо, не скрытое плотной тканью кофты, он дышит сладким запахом мяты, карамели и туберозы, наслаждается им, заполняя лёгкие, касается холодными губами тёплой кожи, оставляя лёгкий поцелуй, ведёт вверх по шее и прямо под челестью оставляет краснеющий след, ведёт в сторону и прихватывает кожу зубами, сжимает до сладостного стона, чтобы потом зализать его, словно извиняясь. Расслабленные ноги напрягаются, зажимая полубога, сокращая расстояние и растворяясь в друг друге.       — Какой ты всё таки сладкий.       Он льёт пьянящие речи, зная какая это слабость, знает и пользуется, ведь это удовольствие для обоих.       — Мягкий.       Пальцы Дукси сжимают чёрные пряди. Бледные руки касаются края толстовки, забираясь под ткань.       — Умный.       Губы ласкают Адамово яблоко, дразня, подстёгивая, доводя до исступления.       — Мой солнечный мальчик, исцелованный солнцем.       Холод касается открытых участков грудной клетки, руки хозяйничают под одеждой, поглаживая, царапая короткими ногтями, посылая импульсы по всему непослушному телу.       — Мой, слышишь?       Губы касаются висков и холод немножко приводит мысли в порядок, по крайней мере его хватает чтобы маг мог понять смысл сказанные слов.       — Твой... — шепчут пересохшие уста.       — Умница.       Похвала действует на Каспирана подобно афродизиаку и Скраэль не скупается на неё, желая доставить действительное удовольствие. Он целует, целует, целует. Касается взмокшего лба, красной скулы, скользит по губам, съезжая в уголок. Молния кофты вжикает освобождая дрожащие плечи от плена, маг не знает куда деть руки, вокруг горячо, а от бога исходит мороз и этот контраст не даёт мыслить не то что здраво, да вообще никак. В конце концов, Скраэль, видящий чужую потеряность, отрывается от лица, переходя на пальцы, ладони, запястья, кисти, предплечья, делая всё максимально аккуратно и нежно, боясь спугнуть.       — Что такое, солнце?       Конечно он видит реакцию на свои действия, но хочет удостовериться что точно делает всё правильно.       — Просто ты холодный.       Скраэль сначала не понимает в каком смысле, а потом осознаёт что распустил свою природу, опять начиная морозить, он легко смеётся.       — Прости, не уследил, вот так лучше?       О да, холодок абсолютно пропал, зато жар сжигал всё вокруг.       — Угу.       Руки Дукса ложатся на чужую грудь, легонько поглаживая сквозь тёмную ткань потрёпанного пончо.       — У тебя ноги не затекли? — заботливо интересуется маг.       — Немного. — признаётся северный, ожидая что ему предложит Хизердукс.       — Давай тогда... Поменяемся?       Скраэль обдумывает его слова и кивает, соглашаясь с магом и собой. Оба встают и полубог немного покачивается разминая ноги и садясь на мягкую обивку, пока Дукс поднимает кофту с пола, куда её кинул полубог. Возвращаясь к дивану, маг мнётся, ему до чёртиков неловко и Скраэль берёт всё в свои руки, впервые проявляя нормальную ответственность, тянется к Хизердуксу, гладит раскалённую кожу, скрытую тканью майки и приложив небольшие усилия, усаживает ученика Мерлина себе на колени, касаясь губ, пытаясь максимально успокоить его. Он не проникает под одежду, лишь ведёт по спине вверх, касаясь лопаток, целует мягко, не кусаясь, сплетая языки, ведёт размеренно, спокойно и тело действительно становится мягче, плавясь под ладонями.       — Боюсь, к основному блюду мы не притронемся, солнце.       Скраэль отстраняется от растёкшегося мага, держа за талию на расстоянии. Хизердукс заметно расстраивается, но чётко понимает что он действительно не готов, потому тихо интересуется.       — Ну на ночь хотя бы останешься?       Северный сначала довольно строго смотрит на Каспирана, но сдаётся из-за милого вида расстроенного Дукса.       — Останусь, малыш, останусь.       Хизер краснеет от неожиданного обращения и закрыв лицо руками, падает лбом на чужое плечо. Скраэль не может сдержать смех.       — Скажи на милость, маг, ты действительно думаешь, что Скраэль тебя любит?       Беллрок никак не реагирует на вооружённую стойку Хизера, сжимающего посох и готовому к атаке.       — Что.. ?       Дукс выгибает бровь и непонимающе смотрит на полубога.       — Мы знаем о ваших со Скраэлем шурах мурах, мы вообще-то и есть инициаторы.       Беллрок улыбаются, смотрят на потерянного парня, чувствуют его замешательство и упиваются им, ломая хрупкие отношения брата и ученика Мерлина.       — Что ты имеешь ввиду?       Хрипит Каспиран. У него в глотке всё пересохло, а голова наполнилась тучным гулом надвигающейся грозы.       — То и имею. Это мы предложили ему втереться в твоё доверие, разнюхать всё, да и повеселиться в конце концов.       Он не врал на счёт его инициативы и мотивов, лишь немного привирал. У Хизердукса всё стянуло на дне живота и это было не жгучее возбуждение и не бабочки от поцелуев, это было отвращение и ненависть, в основном на самого себя.       Беллрок не собирались драться или что-то ещё, нет, они просто хотели прекратить то что зашло слишком далеко. Поэтому когда работа была закончена, они просто исчезла в копоти и дыме, оставляя помутнённого парня один на один со своими мыслями, коих было сотни.       — Привет, солнце, как ты?       Скраэль как ни в чём не бывало влетел через балкон в квартирку Дукси, подлетая к парню и почти обнимая его, только тот вырывается почти моментально, заставляя удивиться.       — Не трогай меня.       Голос всё ещё осипший после разговора с полубогом огня пару часов назад.       — Дукс, ты чего? Всё нормально?       Он обеспокоенно смотрит на напряжённые плечи.       — А обманывать нормально? Играть на чужих чувствах нормально?!       Он резко развернулся, зло смотря на северного, поражённого точно громом.       — Дукс, о чём ты?       Он упорно не допускал мысли что маг говорит о том о чём он думал.       — Какой же я наивный дурак! Любовь, да? О чём я вообще!       Он будто взорвался, вскинул руки, стуча себя по голове и ходя из стороны в сторону.       — Дукс, я...       Скраэль было протянул руки, пытаясь успокоить.       — Я всё знаю, блять! Хоть кто-то честно всё рассказал. Серьёзно? Отлично повеселился? Почему именно я? — Он остановился, прожигая Скраэля взглядом. — Хотя нет. Мне уже плевать. Уходи.       Он отвернулся, не видя всей паники перепуганного полубога, но Хизердукс не дал вставить и слова.       — Уйди! Пожалуйста... Хватит делать больно...       Он обхватил себя руками, сдерживая позорный позыв расплакаться.       — Прости...       Скраэль исчез, оставив Каспирана, не желая делать больнее чем уже сделал.       — В слабаки подался?!       Беллрок были в бешенстве — всё шло слишком неожиданно и не по плану.       — Они не слабаки, просто обделены силой в отличии от нас. Хватит, давай всё обговорим. Все вместе.       Скраэль блокировал жар своим холодом пытаясь совладать с братом.       — О как заговорил. Только мы ничего слушать не намерены!       Они сделал выпад, сбивая струёй огня с ног и отбрасывая Скраэля на землю. Голова трещит и тело ломит в болезненной волне, но он вскакивает, выигрывая время, надеясь на неё.       Поднявшись, он едва ли успел блокировать очередную атаку.       Охотники на троллей, вступившие в конфликт уходили через портал Клер. Ажа. Крэл. Джим. Тоби. Хизердукс...       — Дукси! Пошли.       Клер окликнула застывшего на месте учителя, ожидая когда он тоже уйдёт в портал.       — Прости. Идите без меня.       Он с сомнением смотрит на растерянную владычицу теней и срываясь с места бежит к дерущимся полубогам.       Скраэль практически безоружен, посох выбит далеко, а сил нет, он вымотан, их не хватает даже на блоки и Беллрок это видят, концентрируясь и вкладывая действительно много сил в поток огня и лавы.       И чёрт знает, что было бы со Скраэлем если бы не Дукс, подоспевший вовремя и тоже тратя всего себя на щит, защищая дурака.       Портал, открывшейся Клер был как раз кстати, спасая чужие жизни и выкидывая их в крепости, избитых и слабых. Дукс кое как приподнялся, принимая более или менее сидячее положение, растирая стёсанные запястья. Его примеру последовал и Скраэль, уставившийся впереди себя.       — Спасибо...       Голос, наполненный пустотой, хрипит, оставляя неприятные ощущения на стенках горла.       — Не за что. Что теперь будет..?       Он смотрит на полубога.       — Ну, теперь они одни и не сможет ничего сделать.       Он поднимает глаза в ответной взгляде, отмечая как соскучился по их желтизне.       — Но печати до сих пор...       — А вот тут проблем тоже нет.       Нари гордо стоит, держа печати в маленьких ручках.       — Нари, ты смогла!       Скраэль радостно подскакивает, хватая сестру на руки и кружа в объятиях будто ребёнка.       — Что?       Дукс всё ещё сидит на полу, смотря на брата и сестру.       — Мы со Скраэлем обманули Беллрок, он должен был отвлечь их по максимуму, а я стащить печати.       Она улыбнулась во все зубы когда бог поставил её обратно на пол и подошёл к Каспирану, подавая руку и тот принимает её, вставая и чуть ли не падая обратно.       — Ну, одной проблемой меньше.       Джим вышел вперёд, такой потрёпанный, с разбитой губой и ссадиной на скуле.       Дукс закрывает дверь на ключ и вытаскивает его из замочной скважины, бросая на тумбу в прихожей, разуваясь и скидывая сумку, проходя в глубь квартиры. Идя мимо кухни он сквозь стеклянную дверь замечает слабый свет. Настороженно открыв дверь он видит на столе бутылку неизвестного содержания и две тарелки с, предположительно, картофельным гратеном и изюминки добавляет толстая узорная свеча посреди деревянной поверхности.       — Знаю, романтик из меня никудышный как и человек... Можешь считать это за попытку извиниться.       Руки Скраэля, подошедшего сзади, ложатся на плечи замершего в изулении мага.       — Ты сам это всё приготовил?       Он из-за плеча смотрит на полубога и ждёт ответа.       — Почти, с сервировкой и рецептом мне помогла Клер.       Он обходит Дукса, останавливаясь у стула и отодвигая его. И Хизер подходит, принимает жест Скраэля.       Ужин протекает спокойно и мягко, они шутят, вспоминают, рассказывают и Хизердукс не замкнут и не зол, он расслаблен, отдавший себя во власть вечера и Скраэля смотрящего на него с любовью и восхищением.