You Missed My Funeral

Грязь так глубоко въелась в его ногти, что никакая чистка никогда не сможет её удалить. Каждую ночь после того, как Дрим уходит, он идёт на пляж. Луна освещает ему путь, хруст песка ведёт его вниз, к притяжению океана. Томми становится на колени, царапины и синяки смешиваются с солёной водой под ним. Он опускает ладони в воду, прижимаясь к нему, как собачий язык. Он считает каждую волну по мере их поступления. И он чистит. Иногда грязь сменяется кровью. Трудно вспомнить, была ли это кровь от того, что он ковырялся в грязи, или она засохла от другой раны. Сегодня это определенно из-за его ран. Он забыл собрать дрова, и Дрим был очень расстроен.

***

«Я всё для тебя делаю!» Дрим кричит, указывая мечом на вздымающуюся грудь Томми. — А что ты делаешь, Томми? Что ты делаешь, кроме того, что тратишь кислород?» Он пытается замедлить дыхание. Меч поднимается на мгновение только для того, чтобы провести по щеке Томми, оставив после себя полосу крови. Дрим смотрит на него со скучающим выражением лица. — Ты бесполезен, Томми. — Дрим сплюнул и ударил Томми ногой в грудь. «Неудивительно, что все твои друзья бросили тебя!» Он смеется жестоким, искаженным смехом. — Я… извини… — выдыхает Томми, борясь с давлением на грудь и кровоподтеками, покрывающими его тело. Пожалуйста, хватит. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Остановись. «Я хочу, чтобы это прекратилось». Томми плачет навзрыд. Кровь с его щеки, губы, носа, каждой раны, которую он может сосчитать, капает на холодную траву под ним.

***

Но имеет ли это значение? В некоторые ночи, когда погода комфортная или он слишком оцепенел, чтобы это заметить, подсчёта волн достаточно, чтобы он заснул, и он падает на берег, его голова время от времени ныряет под воду, из-за чего он резко просыпается. Сегодня, когда он проснулся, Томми мог бы поклясться, что он уже мертв. В его мышцах нет силы, а в желудке нет еды. Его горло так исцарапано и воспалено, что он не может исключить возможность того, что наглотался песка. А порез на его руке мокрый от крови, океан не дает ему запечататься. Дух Томми не хрупкая вещь. Он не из стекла и бумаги. Когда-то он думал, что из кирпичей и гвоздей. А потом Таббо изгнал его. И он понял, что его дух не так силен, как он думал. Однажды ночью он спросил Таббо: «Кто я без тебя?» и ответ был, «Ты сам.» Он не понимал, что так слаб. Томми лежит на спине. Ощущение морской воды, высушивающей его кожу, заставляет его чувствовать себя скованно. Песок вонзается в его одежду, но это его особо не волнует. Он составил план. Сегодня день, когда это закончится. Если Дрим не прибудет (обычно Дрим не появляется в течение нескольких дней после наказания Томми), он либо умрет, либо сбежит. Потому что всем плевать. До изгнания у него были друзья. Но потом, по мере того как тянулись месяцы, люди исчезали. Он находится в изгнании уже чуть больше полутора лет. Томми их не винит. Как он мог? С ним ужасно находиться рядом. Но это немного больно, если быть честным. Его желудок скручивает от вины, когда он слышит шуршание травы позади себя на холме, где стоит его палатка. Дрим — это его… ну, он… Дрим — он. . .сбивает с толку. Дрим — единственный, кто заботится о Томми. (хотя в глубине души он знает, что это совсем не было похоже на то, как это делали другие люди.) Но даже когда Дрим делает для него приятные вещи, он не может… блять, это сложно объяснить. Лучший способ, которым Томми может описать это, — это тревожное чувство, что кто-то наблюдает за тобой. Всякий раз, когда ему разрешают оставить свои вещи или когда Томми дарят подарок, возникает что-то вроде ощущения, что за ним наблюдают. Эта глубоко укоренившаяся паранойя, которая непоколебима. «Томми!» — кричит Дрим, прижимая руку к лицу. Томми садится и болезненно поворачивается, наблюдая, как Дрим скользит вниз по склону холма, сбивая песок с места. — Ты не был в своей палатке в последнее время. Дрим протягивает руку, и Томми дает ему свой каменный топор. Дрим хмурит брови. «Это всё?» «Ага.» Томми щелкает «р» и лениво смотрит на горизонт. Наступает долгая пауза, пока Дрим анализирует Томми, прежде чем кивнуть и улыбнуться. «Жаль, что твой бой был прерван в день моей особенной ночи». Томми оживляется при этих словах, внутри него подпрыгивает пружина беспокойства. — Особенная ночь? Дрим кивает и хватает Томми за плечо. Он ненавидит, как сильно он любит контакт. Здесь есть какая-то связь. Он цепляется за это, как за жизнь. Если он умрет позже, он, скорее всего, сделает то же самое. — Ну… — Дрим цокает языком и слегка сжимает Томми. «Я долго думал. И, по общему признанию, я надеялся на небольшой ответный удар, но я вижу, что у тебя плохой день, так что я просто отпраздную за нас обоих». Томми чувствует, как его внутренности выжимаются насухо, как мокрая тряпка. «И?» «Мы переезжаем!» Дрим смеется: «Я поговорил с Техно и думаю, что пришло время мне где-нибудь поселиться и построить дом. Но это должно быть где-то, где никто не подумает искать, но достаточно близко, где я всё ещё смогу присматривать за тобой. Дрим мычит, глядя на Томми своими проклятыми зелёными глазами, которые ядовито светятся. «Итак, я пришёл к выводу, что уеду куда-нибудь подальше, в тайное место, и просто возьму тебя с собой!» «Что?» — шепчет Томми, в ужасе глядя на Дрима. «Да ладно, Томми. Это твоя лучшая реакция? Что?» Дрим усмехается. «Ты останешься со мной на всю оставшуюся жизнь, начиная с сегодняшнего вечера, и твоя единственная реакция — Что?» Наступает холодное онемение. Острая игла пронзает его живот. Он застрянет с Дримом навсегда. Нет возможности убежать, возможности спрятаться. Ресницы Томми трепещут, пока он пытается сосредоточиться. Переезжаем. Навсегда. Дрим. Сегодня вечером. «Хорошо?» Дрим смотрит на него. Все тело Томми трясет, но ему удается выдавить слабую улыбку. “ Спасибо. — прохрипел он, вздрагивая, когда рука Дрима зарылась в его волосы. «Конечно, Томми. Всё для моего младшего брата. Дрим проводит рукой по волосам Томми слишком странно, чтобы быть естественным. Это не похоже на то, как с ним обращались накануне вечером. Порез на его щеке и синяки вдоль всех его рук и ног достаточно очевидны. Даже его торс усеян ранами и синяками. Он хочет накричать на Дрима за то, что тот назвал его братом. А также по многим другим причинам Они не братья. Они никогда не будут братьями. «Нет.» Томми бормочет, и его сердце снова подпрыгивает от страха. Рука в его волосах замирает, и Томми приходится сосредоточиться на своем дыхании. Он сделал ошибку. Он идиот. Идиот. Идиот. Идиот. «Нет?» Дрим хватает Томми за волосы и больно дёргает его. «Мне жаль! Дрим, прости». Томми умоляет, сжимая руку Дрима, пытаясь уменьшить напряжение в его хватке. Дрим долго молчит, глядя с каменным лицом и скрытой злостью. «Пожалуйста.» Дрим отталкивает его, и Томми с глухим стуком приземляется на песок. Порез на его лице немного приоткрывается, и он хватается за него одной рукой. — Я найду тебя сегодня позже. У меня есть дела.» И Дрим встает и уходит. Около полудня Томми решает, что ему нужно что-то сделать. В конце концов, он мастерит себе новый топор и собирает дрова на сегодня. Есть пугающее осознание, которое бьет его, как удар ногой по лицу. Это последний раз, когда ему нужно будет собирать дрова. Это и облегчение, и бремя. Если бы Томми плакал каждый раз, когда его топор ударял по дереву, как будто его самого били топором в спину, он бы никогда в этом не признался. Томми собирает столько брёвен, сколько может. Все это время слёзы заливают его лицо. Он продолжает углубляться в лес, решив вернуться только тогда, когда у него будет столько бревен, сколько он сможет унести. Он не хочет торопиться, собирая их. Томми хочет, чтобы его кости трещали и болели по утрам. Чтобы он думал только о добыче брёвен. Он не хочет быть собой. И, может быть, если он будет работать до мозга костей, на мгновение он сможет почувствовать себя кем-то другим. Его ботинки стучат по покрытому ковром лесному полу. Одеяло из мха под его ботинками, листья, присыпанные землей сверху, всех форм и размеров. Его взгляд цепляется за прекрасное белое одеяло на земле. Снег. Он так и не понял, что лес ведет в снежный биом. По периметру травы, на которой он стоит, ему почти видно, где заканчивается лес. Сквозь море почерневших деревьев, подчёркнутое белым хрустальным снегом, который оседает вокруг, открывается чистый белый свет. И на мгновение, пока он продолжает рубить деревья, Томми думает о побеге. Не задумываясь, он делает шаг в снег. Лес продолжается довольно долго в снегу. Он заходит еще на мгновение, позволяя себе почувствовать прикосновение холода к коже. Кусающийся лед на подошвах его ног. Его взгляд сосредоточен на одном дереве, тонком, но высоком среди других. Легкий источник древесины. Томми уходит дальше в снег. Есть ли у Дрима правило о том, чтобы заходить так далеко? Его взгляд скользит к другому дереву, более совершенному, чем предыдущее. Это дальше, уводя его от Логстедшира. Но ему нужны дрова на сегодня. Томми не хотел расстраивать Дрима. Томми достигает нового дерева и замечает лучшее. А потом другое лучшее дерево. А потом он бежит. Каждое дерево уводит его всё дальше. Единственное тепло, которое он может чувствовать в этот момент, — это пламенное неповиновение, горящее внутри него, и слёзы на глазах. Если ему суждено умереть, то это будет на его собственных условиях. Этого не будет после того, как его заточáт с Дримом, как только его душу вырвут из него, пока он не станет неузнаваемым. Звучит маниакальный смех, и он почти не понимает, что это его собственный. Томми смеется, когда он бежит. Он не смеялся с начала изгнания. Он был здесь, в этой гребаной адской дыре! На полтора года. И теперь, когда он бежит ради удовольствия, а не из-за страха, он чувствует этот пузырь волнения. Он бунтует. Томми умрет, как захочет. Не от рук Дрима. Часть его борется с этим. Говорит ему, что Дрим заботится. Что Дрим будет расстроен, и ему нужно повернуть назад, потому что Дрим любит его и нуждается в нём. Другая половина представляет собой мерцающий свет костра, вспыхивающий так же, как когда-то ревел в огне на фоне ночи. Может быть, если Томми сможет зажечь свет, бросить больше в огонь и превратить его в- ЩЕЛЧОК! Томми шлепается на заснеженный пол, воздух покидает его лёгкие. Верёвка обвивается вокруг его ноги, прижимая его к полу, а затем тащит вниз головой, подвешивая за ногу на дереве. Кровь приливает к голове, лицо быстро краснеет. Вот дерьмо. Его топор валяется на полу под ним, он был выбит у него из рук, когда он был подвешен. Томми раскачивается, пытаясь ухватиться за веревку, но не находит в себе сил. Может быть, если бы он добывал меньше дров, он смог бы освободиться. Или если бы он не был все еще в крови и синяках из-за неповиновения Дриму прошлой ночью. Томми чувствует, как сознание начинает уплывать. Он борется с этим, борется, но только выкручивается из-за того, что качается вверх ногами. Его зрение начинает расплываться, и он борется. Все, что он, кажется, делает, это борется. В нескольких футах появляется фигура, почти сливающаяся со снегом. Дрим, думает он. «Мне жаль.» Томми качает головой, когда расплывчатый человек приближается. «Мне так жаль.» Он бормочет. По крайней мере, Дрим его спасёт. Боже, какого хрена, по его мнению, он делал? Конечно, Дрим заботится о нем. А потом глаза Томми закрываются, и он теряет способность их открыть.

***

Техноблейд немного удивлён, когда Гостбур в панике врывается в дверь. Он не ожидал его раньше, чем через несколько часов. «Гостбур? Что не так?» — быстро спрашивает Техно. Видите ли, проблема Гостбура в том, что он не может долго сохранять несчастливые воспоминания. Это из-за его синевы. Это его воспоминания. Он начинается со света и становится все темнее и темнее, как чернильное пятно. Прямо сейчас синева на руке Гостбура становится темнее с каждой секундой, темнее, чем Техноблейд видел за долгое время. «Томми!» Гостбуру удаётся вспомнить, его глаза расширились от паники. — Он запутался в одной из твоих ловушек! Призраки образуют мерцания, как будто он трясётся и везде, где он коснулся снега, пятна синевы. — Оставайся здесь, Гостбур. Командует Техно, надевая плащ и ботинки. Гостбур кивает и обхватывает себя руками. Техноблейд распахивает дверь и идет к расставленным им ловушкам, оставляя доспехи, которые он полировал. «Где он?» Техноблейд зовёт извне. Он не может тратить время на угасание памяти Гостбура. Но у него есть вопросы. «Следуй за синим!» Гостбур улыбается из окна, и Техно одобрительно хмыкает, увидев окрашенный в синий цвет снег. Он очень давно не видел Томми. У него кислый привкус на языке, когда он понимает, что последний раз, когда они виделись, был кратер, оставленный Уилбуром в Л’манберге. Но по какой-то причине Томми здесь. Техно думает (вернее, голоса говорят ему), что Томми был изгнан Таббо, но он подумал, что это была скорее детская ссора, чем что-либо ещё. Так с какой стати Томми прогуливается за много миль от дома, возле дома Техно? Он натягивает на плечи плащ, защищая себя от надвигающейся метели. Снег доходит до щиколоток, хрустит под ногой. С такой скоростью скоро снег будет ему по колено. Он пробирается через открытые снежные равнины, следуя по тропе, пока она не достигает леса. В лесу все более хаотично, из-за чего становится ясно, что Гостбур паниковал. Техно видит, где Гостбур пробирался прямо сквозь деревья и где он крутился во всех направлениях, пытаясь найти свой путь к Техно. Это заставляет что-то внутри Техно пошатнуться от беспокойства. Словно в его животе образовалась яма для Томми, которой раньше там не было. Конечно, раньше он беспокоился о своем брате, а кто бы не беспокоился? Но это был Томми. Сильный, независимый Томми, который, скорее всего, уже перерезал верёвку и убежал обратно к своим друзьям. Видеть пятна синевы Гостбура вокруг, как будто кто-то запустил синий фейерверк, достаточно, чтобы привести его в бешенство. Он идёт быстрее, чуть ускоряясь, чтобы быстрее найти Томми. Если Томми все ещё там, он, вероятно, висит вверх ногами уже около 20 минут? 30? Техно забыл спросить, как долго, по мнению Гостбура он был там. Сердце Техно падает, когда он начинает видеть среди снега больше красного, чем синего. Сердце с глухим стуком падает в желудок. Голоса кричат ​​ему, и ему приходится бороться с желанием ответить. Оставайся сосредоточенным. Техно просто нужно напомнить себе об этом. Он с тревогой следует за синими и красными пятнами. И теперь, когда он щурится сквозь деревья, он видит фигуру, свисающую у его ноги. Томми!» — кричит Техно, прижимая ладонь к лицу и пробегая через груды снега, тащась вперед. Ответа нет. Фигура безвольно висит, слегка покачиваясь. Холодный ветерок обжигает его кожу. Техно неуклюже бросается вперед. Он стряхивает снег. «Томми!» Крови, капающей на землю, достаточно, чтобы горло Техно смертельно сжалось. Техно вытаскивает свой топор и бросает его в верёвку, ведущую к дереву, на котором висит Томми. Он ударяет дважды, и верёвка ослабевает, Томми падает в снег. — Тесей? Техно замедляется, сразу же расстегивая плащ, как только видит Томми. Он дрожит от снега, глаза закрыты, кожа бледная, липкая на ощупь. Единственный цвет на коже Томми — синяки, покрывающие все его тело, как точки. Техно почти не может поверить, что это Томми. Окровавленный и весь в грязи. Его кожа ближе к цвету снега, чем к белому цвету рубашки Техно. Он проводит пальцем по щеке Томми, порез не совсем новый, но все равно капает. Что, чёрт возьми, случилось с его младшим братом? Гибрид с трудом переваривает то, что видит. Он заворачивает спящего мальчика в плащ и поднимает его, прижимая к груди, как обычно требовал от него Томми, когда он был подростком. Не задумываясь, он несёт мальчика обратно в свою хижину. Ветер ревёт против Техноблейда, хлещет его по спине так, как он не заметил бы в плаще. Но Томми это нужно намного больше, чем ему. Похоже, Томми нуждается во многих вещах больше, чем он сам.