Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои вполукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг.
Не гляди на ее запястья
И с плечей ее льющийся шелк.
Я искал в этой женщине счастья,
А нечаянно гибель нашел.
Я не знал, что любовь - зараза,
Я не знал, что любовь - чума.
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Они договорились встретиться в этом классе после уроков. Приближался май, самое сложное время для всех. Но учительницу больше волновали не экзамены, которые её класс должен сдавать. Оценки из воздуха она всегда сможет нарисовать, а если её прекрасная душа того пожелает, она и занизить сможет в любой момент. Не подготовленность детей, можно списать на их безответственность. Но если с учениками все было понятно, то её разговор наедине с рыжей учительницей до дрожи в коленях её напрягал. Нечего особенного они не делали, а любую информацию можно было обсудить на перемене или в учительской. Корявый и слегка размазанный по тетради почерк Волкова ещё сильнее расплывался в глазах от осознания. „Вдруг она о чём-то подозревает? Возможно я слишком долго на неё смотрела? Или вчерашние объятия были лишними и ей противно? " —Задавалась вопросами Татьяна, вздрагивая от резкого ветра в конце класса. Дети вновь открыли окно на распашку, пускай и знают как она замерзает. Старая женщина поднялась с дешёвого учительского стула, проходя мимо кривых рядов из разрисованных парт. Подойдя к окну, полностью погружённая в свои мысли, женщина даже не услышала столь желанного стука. Когда дверь в класс распахнулась, окно дёрнулось с большей силой от сквозняка. Пока Бочарникова удивлённо вздрогнула, слегка разворачивая лицо на застывшую по центру класса женщину. Картина была как из тех самых романов Пушкина. Распахнутое окно, с развивающимися шторами позади Татьяны. Удивлённое лицо женщины, что одновременно поправляла короткую прядь волос за ухо и держала край платья, пока другая половина развивалась вместе со шторой.Пой, мой друг. Навевай мне снова
Нашу прежнюю буйную рань.
Пусть целует она другова,
Молодая, красивая дрянь.
Ах, постой. Я ее не ругаю.
Ах, постой. Я ее не кляну.
Дай тебе про себя я сыграю
Под басовую эту струну.
Льется дней моих розовый купол.
В сердце снов золотых сума.
Много девушек я перещупал,
Много женщин в углу прижимал
—Здравствуй - сказала рыжая учительница, проходя дальше по классу. Слегка присаживаясь на парту, опираясь руками о её края. —Доброго дня - ответила Татьяна, закрыв наконец окно, подходя к своему месту. Хотелось петь и кричать, от столь интимной атмосферы вокруг. Но в голову лезли, лишь матершиные стихи классиков. —Так о чем ты хотела поговорить? — С придыханием выдавила из себя учительница русского языка, присаживаясь на свое место. С дрожащей рукой хватаясь за ручку, поднимая голубые глаза на предмет своего вожделения. Перед ней, оперевшись на парту, стояла женщина почти того же возраста, что и сама Таня. Собранные в лохматый пучок рыжие волосы, слегка небрежный макияж и пара морщин украшали лицо женщины. Она по-прежнему ходила в платьях с цветочными принтами и чёрных туфлях на платформе. По сравнению с ней, Татьяна чувствовала себя маленькой щуплой девочкой. Тонкая талия, низкий рост и ровно подстриженное каре. Вот уже столько лет не менялся их внешний вид. Но им обеим было комфортно и это главное.Да! есть горькая правда земли,
Подсмотрел я ребяческим оком:
Лижут в очередь кобели
Истекающую суку соком.
Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь - простыня да кровать.
Наша жизнь - поцелуй да в омут
Соседка по классам подошла к учительскому столу, наблюдая за Татьяной. Слегка согнувшись, она прошептала для них двоих. —Просто хотела тебя увидеть, как насчёт чая в этот выходной? — Тихо проговаривая каждый слог, произнесла учительница. Пока Татьяна вздрогнула от столь неожиданной смены тона, забывая как дышать и делать морфемный разбор. ЕёПой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.
Только знаешь, пошли их на хуй...
Не умру я, мой друг, никогда.
Есенин С. А. «Пой же, пой. На проклятой гитаре»