Живой

      -Как часто ты пользовался магией? – женщина складывает руки, обхватив одной ладонью другую, и кладет их на свои аккуратные оголённые колени.       Краткий не поднимает глаз, не желая что-либо говорить.       Психиатр поправляет фиолетовые очки, не отводя насторожённого взгляда с младшего пациента, не стремящегося выходить на хоть какой-то контакт.       -Почему ты молчишь, Икраткий?       Горло болит, болит от страха. От того, что позавчера парень испытал. Голосовые связки сами разорвались, растворились, а голова не поднималась, будто несла на себе тонну металла. Глаза опущены, как и апостроф. Мать молча сидит в стороне, не смотря на сына.       -Что-то случилось? – Гарла поглядывает на женщину, которая в ту же секунду поворачивает в её сторону голову и тихо встаёт, покидая комнату. Когда дверь закрылась, психиатр переводит взгляд на парня, что уже раскис в кресле, сжав колени и скрепив руки в плотном замке, проявляя закрытую позицию. –Тебя что-то тревожит?       -Нет, - кратко и тяжело. Й было просто-напросто сложно как-то начать взаимодействовать с доктором, который явно начинал волноваться из-за такого поведения мальчика.       Он не хотел что-либо говорить, так как понимал, что это всё будет доложено его же отцу, который вновь начнёт упрекать парня в его неправильности и ошибке существования. Да почему он всегда сам виноват?! ПОЧЕМУ ОН?! Он что ли сам хотел стать таким?! САМ ХОТЕЛ РОДИТЬСЯ ТАКИМ?! ЛУЧШЕ УЖ САМ ГЛАВА СЕМЕЙСТВА БЫ ПРОВЕРИЛСЯ, А ТО НА СТАРШЕМ ВСЁ ХОРОШО, ЗАЕБОК, А НА МЛАДШЕМ ЧТО-ТО НЕ ТУДА ПОШЛО! Идиот! Скотина, мерзость, дрянь! ЁБАННЫЙ УБЛЮДОК!       Плечи Й дрогнули, а он, нервно вздохнув, всеми силами вжался в спинку большого зелёного кресла.       -Ты точно уверен? – тихим и спокойным голосом повторила доктор Гарла, немного пододвинувшись к краю сидушки.       -Д-да, - с тонким всхлипом ответил подросток, потирая рукой мокрые глаза, останавливая текущие слёзы.       -Икраткий, - та кладёт руку на свободную левую кисть мальчика, которая сжимала его колено, - я не думаю, что ты точно чувствуешь какое-то удовлетворение в своём состоянии. Я хочу тебе помочь, но без твоего ответа я не смогу решить те проблемы, которые скопились на твоих плечах.       -Н-нет, - тот резко откидывает от себя кисть, жёстко отодрав её от колена. – М-мне не нужна помощь, - зубы резко сжимаются, а после и оскаливаются. Голова поднимается, а разъярённые алые глаза впиваются в силуэт женщины. – Не нужна! – уже истошно орёт в приступе агрессии.       -Прошу, пройдите в мой кабинет, - девушка обращается к родителям, которые всё это время сидели в коридоре. Краткий, как зомби, выходящий с поникшей головой, знаком и плечами, плетётся к тому самому дивану, только-только освободившемуся от матери с отцом. Усевшись на дальний край, парень даже не провожает их взглядом, отворачиваясь в противоположную сторону и сплетая кисти в тот же самый замок.       Доктор лишь тяжело вздыхает, закрывая дверь за собой.

«То же мне… помочь…»

      Й вытирает вновь подступившие слёзы, пачкая ткань чёрного пиджака, который с силой на него натянул отец. Всё жжётся от его прикосновений и душит, жестоко душит… Даже этот хвостик, старательно заплетенный утром матерью, чтобы лишних петухов не было, стягивал кожу с такой силой, что глаза желали просто выпасть наружу. А его он носит от того, что Он так сказал, нет… приказал. Он ведь только приказывать и умеет… ничего хорошего и спокойного в лицо не скажет, только заставит подчиниться, дрожа от его пронзающего взгляда…       Парень вновь начинает трястись, сжимая пальцы так плотно, чтобы они не рассыпались. Малиновый прикусывает губу, начиная потихоньку завывать. Воздуха не хватает, он срывается на кашель, который дерёт горло. Голову пронзает боль, а перед глазами всё темнеет. Тело дёргается, а пациент судорожно глотает скопившуюся слюну, чувствуя, как слёзы начинают течь, течь и обжигать кожу, которая уже безумно пылает. Й сжимается, закрывая своё лицо руками, поджимая пальцы на ногах.

«Поч-чему?.. ПОЧЕМУ БЛЯТЬ?! ПОЧЕМУ?!»

      Эхо проносится по голове, раздирая уши от собственного крика. Краткий нервно сглатывает, от чего звук пронзает барабанные перепонки и отдаётся по всем плоскостям. Парня колотит и скрючивает от шума, что жжёт уши изнутри. Они горят, тело рвётся на части, ребёнок орёт изо всех сил, так что на крик выбегает психиатр, бросившись вместе с отцом и матерью к парню, который уже лежал на полу, сворачиваясь и вдалбиваясь всем своим существом в кафель, а слёзы тихо капают, отражая свой звук о грязную по вине ошибки поверхность.       Краткий прикрыл глаза, ощущая холод по всеми телу. Он устало смотрит в окно, по которому стекают сотни маленьких капелек дождя. Взгляд уловил новопришедшую, быстро стекавшую прямо вниз по поверхности, размывающуюся в разные стороны. А капли больше нет… А она вообще хотела быть?       Краткий прислоняется к прохладному окну головой, придерживаясь за ремень безопасности.       А кто-то когда-нибудь спрашивал каплю? У неё же… есть своё мнение?       Й встречает поникшим взглядом ещё одну, что падает намного ниже, чем её подруга, разбиваясь быстрее той.       Или… её вообще никто не спрашивал? Спрашивало ли её облако?       Краткий поднимает глаза, пытаясь разглядеть между тёмных крон деревьев чёрные кучевые облака, но из-за ветра это было невозможно. Парень отворачивает голову влево, опуская руку на сиденье.       Её никто не спрашивал… и не будет спрашивать. Она появится и пропадёт, появиться и пропадёт, появится… и упадёт…

«А я упал?.. Или даже не появился?.. А может уже пропал?..»

      Краткий истощенно выдыхает, чувствуя приступ тошноты, что что-то хочет вырваться на свободу. Парень сжимает губы, а после прикрывает их руками, начиная задыхаться. Вырывается кашель, а назад поворачивается женщина.       -Что такое? – матери всё равно, но она явно не хочет слышать посторонний шум.       -Окн-кха- о откр-кха-те, - Й плохо, очень плохо. – Меня т-КХА-тошнит-т!       Бирюзовая буква И отворачивается, а мужчина нажимает на кнопку, приоткрывая окно на самую малость.       -Е-ещё! М-кха-м-меня сейчас вырвет! КХА! – съёживается, поджимая к себе ноги. Окно открывается уже на половину. Краткий прижимается к тому, начиная глотать ртом воздух. Холодные капли падают на лицо, стекая по нему. Парень чувствует, что ком сейчас высвободится, от чего его трясёт только с новой силой.       -Меня… меня сейчас в-вырвет, - дрожащим голосом вытягивает тот, вцепившись руками в окно, со скрежетом царапая его. – П-пожалуйста, - чуть ли не плача, - от-ткройте окно!       -Дорогой, открой окно полностью, - женщина не выдерживает этого плаксивого мерзкого голоса.       Мужчина закатывает глаза и вновь нажимает на кнопку, открывая окно. Й моментально высовывается наружу, не думая даже о ремне безопасности, который сразу же останавливает его. Опустив голову вниз, подросток почувствовал, как дождь забарабанил по его зачёсанной шевелюре, разом впитываясь в волоски. По лицу потекли струйки воды, а тошнота прошла, дав возможность просто отдышаться. Даже быстро сменяющаяся дорога не укачивала парня, который просто хрипел, сглатывая собственную горькую слюну.       Прислонившись замерзшей башкой к сиденью, Краткий прикрыл глаза и откинул голову назад, начав глубоко дышать ртом. Туша развалилась на сиденье, а окно медленно закрылось, перекрывая поток свежего воздуха.       Парень приоткрыл глаза, посматривая в стекло заднего вида, где он не видел никого, ничего… никого…       -Просыпайся.       Краткий очнулся от неприятного голоса, ударившего в уши. Приоткрыв слипшиеся глаза, пацан понял, что они только-только приехали домой, ведь машина стояла. Хлопок закрывшейся двери, а малиновый замечает, что отца уже нет в салоне. Мать же послушно ждёт, не выходит. Сопоставив эти два факта, мальчишка вспомнил, что у них сегодня какая-то деловая встреча, с которой им пришлось отпроситься, так как беды с башкой сына всё же не давали покоя больше. Сейчас они, по идее, торопятся на работу.       Вяло подняв руки, Краткий отстёгивает свой ремень безопасности. Взявшись за ручку двери, ошибка открывает ее, уже высовывая ноги. Как резко он останавливается, замирая, знак так же застывает в воздухе.       -Пока, мам… - тихо и неуверенно проговаривает тот, краем глаза поглядывая на взрослую букву.       -Пока, - даже не посмотрела на того, а просто уставилась в лобовое стекло.       Бесшумно вздохнув, малинка покидает автомобиль, закрыв за собой дверь. Пройдясь по дорожке, Краткий открывает теперь дверь домой. Сняв в прихожей лакированные чёрные туфли, которые на него сегодня натягивала вся семья, сжав его конечности, чтобы он не мог двигать ими. Судорожно выдохнув от прекраснейших воспоминаний, квадратноголовый проходит прямиком к лестнице. Только ступив на её первую ступеньку и опёршись рукой об стену, парень замирает, слыша:       -Не так быстро, Икраткий.       Мальчишка поворачивает голову назад, а знак опускается. В проходе на кухню стоял отец, что держал в руках банку. Зрачки мальчишки сузились до минимума, а тот прислонился к стене.

«Н…нет… только не это…»

      -Доктор Гарла прописала тебе таблетки, которые ты обязан пропить до начала школы. Одна пилюля в день, лучше, конечно, после первого приёма пищи, но из-за сегодняшнего случая, - поправляет свои очки, переводя тяжёлый взгляд с этикетки упаковки на сына, что громко сглатывает, - тебе следует выпить их прямо сейчас. На кухню, - голос понизился, - живо.       Й только опустил плечи и тяжело выдохнул. Уткнув взор в пол, паренёк поплёлся на кухню, спускаясь с лестницы и проходя мимо главы. Зайдя на ту, квадратноголовый подходит к шкафу, висевшему над раковиной, открывает его и достаёт синий стакан. Взяв графин, парень заполняет его наполовину водой. Поставив тот на стол, Й чуть ли не подпрыгивает, слыша, как рядом с ним об столешницу громко стукается баночка.       Переведя взгляд на отца, что не переставал пялить на сына несмыкающимися глазами, Краткий лишь тихонечко икнул, протягивая слегка дрожащую ручонку к упаковке.

«Она ведь стеклянная»

      В последний раз посмотрев на отца, малиновка отпускает голову, взявшись за крышку бан-

«СТОП»

      Парень моргает, не понимая сие прикола.

«Почему этикетка пуста?..»

      Сердце начинает неистово колоться, а парнишку наполняет страх. Он застывает, не открывая этот чёртов бутылёк, боясь себе представить, что там находится… Й всегда изучал состав тех «витаминов», которые принимал, зная, примерно какой вред они принесут его организму. А здесь… ЗДЕСЬ ЛОШАДИНАЯ ДОЗА?!       Парень вновь переводит напуганный взгляд на букву, не желая это пить.       -О-отец… - сглатывает, сжавшись в плечах, так и не отпуская банку. – А… а что это т-тако-       -Пей, - разрезает пополам, а малиновый аж смыкает рот, поднимая уже трясущиеся глаза.       Мужчина, опустив верхние веки на большую область глазных яблок, смотрит непреклонным взглядом. Он нервно вздыхает и хмурит брови.       -Я не уйду, пока ты не выпьешь эту таблетку, поэтому я опоздаю из-за тебя, - недовольно отрезает. Краткий отрицательно помахивает головой, делая шаг назад.       -Н-нет… я н-не-       -Пей! – резкий удар кулака по столешнице, а очки немного сползают с прямого носа. – Я сказал: пей, живо! – ещё громче прикрикнула злобная синяя буква, что уже сама оскалилась и показала острые белоснежные клыки.       Краткий моментально открывает крышку, в панике высыпая себе одну пилюлю, закидывая её в рот и запивая водой, мигом высушивая стакан. Сжав его в своих тонких и длинных пальцах, мальчишка опускает голову к плечам, смотря такими же большими, но напуганными глазами на мужчину, что с омерзением берёт этот бутылёк и закрывает его.       -Как же меня достал этот цирк, - только и огрызается на младшего, что сразу опускает голову и сжимает глаза. – Нытик, - отворачивается от того и выходит из кухни, забирая с собой и таблетки.       Когда послышался хлопок двери, означающий пропажу отца в его собственном кабинете, то Краткий срывается с места, даже прихватив ненавистный стакан с собой. Пролетев по крутой лестнице, Й просто врывается в комнату, хлопнув дверью с такой силой, что та аж сама подпрыгнула. Сглотнув отвратительную слюну, Краткий прикрывает свой рот дрожащей рукой, боясь, что же сейчас находится в нём. Эта штука может даже его убить, разорвав на части или же просто подействовав как яд… По телу пробежались мурашки, а из и так дрожащих глаз проступили слёзы, капающие с громким шумом на пол. Сердце сжалось, а стакан вылетел из рук, приземлившись на паркет. Колени Й летят туда же, а парень скрючивается, нависая над ними. Сжав своё лицо руками, малиновый пытался остановить жгучие слёзы, что бесцеремонно пробивались даже сквозь руки. Запустив мокрые пальцы в волосы, которые всё ещё держались на резинке, Краткий прожёг лицо, ощутив частички воздуха на его поверхности. Голова резко заболела, а затем и закружилась, что квадратноголовый выставил руки вперёд и приземлился на них, встав теперь на четвереньки. Тело потекло, начав подрагивать в разных местах. А ведь таблетка ещё не подействовала, это только паника начала накрывать пацана с головой. Прислонившись горячим лбом к холодному полу, Й тихо простонал, слыша, как знак упал с характерным звуком рядом с ним. Шум машины,что только отъехала от дома, резко отдал в уши.       Повернув голову к чуть-чуть приоткрытому окну, Краткий даже обрадовался, осознав, что ненавистные родственники прямо сейчас уехали. Тело мигом упало на паркет, а голова сильно ударилась, почувствовав боль в левом ухе. Всё давило и жало, делая атмосферу только хуже и тошнотворнее. Руки парня потянулись к пуговицам пиджака. Тело приподнялось, так что расстёгивать его начали снизу, постепенно добираясь до верха. Ватное и обмякшее туловище еле как уселось, скинув с себя чёрную материю. Температура возросла, а пальцы потянулись к ширинке. С третьего раза схватившись за ту, так как в глазах всё начало плыть, Й еле как расстёгивает её. Он вновь упал на пол, подтягивая себя руками к кровати, постепенно снимая колющиеся штаны. Схватившись тощими пальцами за покрывало, Краткий затаскивает себя на кровать, протаскиваясь на поверхность. Тело почувствовало мягкость, но грудь всё ещё сковывала синяя рубашка, горько давящая прямо в солнечное сплетение. Нащупав обмякшими пальцами первую пуговицу, Й только с пятого раза расстёгивает ту, поднимаясь выше. На фаланги давят, а кисти падают на тело уже на второй пуговице. Его начинает воротить и трясти. Таблетка подействовала.       Краткий с силой смыкает губы, закидывая голову на подушку. По организму растекается пламенная кровь, а знак, упавший на паркет несколько минут назад, так и лежал на нём, безжизненно валяясь.       -Ч-чтоб ты сд-дох… - шипит с адской болью, чувствуя, как по щекам вновь стекают жаркие жгучие слёзы, предательски падающие на подушку.       Неожиданно всё тело охватывает дикое расслабление, а башка плюхается правой щекой на подушку, ощущая её слегка мятую и влажную поверхность. Й моментально отключается, приоткрывая сжавшийся рот. В комнате наступает тишина, одежда валяется.       -Долго я так лежу?.. – задаёт себе сам вопрос хриплый голос, обладатель которого уже около десяти минут пялится в стену, не делая лишнего движения. – Пошевелиться вообще не могу… - бурчит под себя, не чувствуя ни рук, ни ног, ни даже головы. Всё онемело и отнялось. – Походу… и правда л-лошадиная доза, - кряхтит.       Й начал тужиться, стараясь повернуть голову на другую щёку, но в итоге просто покраснел, выдыхая с силой воздух.       -Блять… что за хуйня, - мокрых следов на лице уже нет, будто их вообще не существовало. Сжав зубы, парень вновь начал пытаться почувствовать все нервные окончания, стараясь хоть как-то зашевелить чем-нибудь. – Давай… давай родная… - рычит со злобой тот, пялясь на руку, что неудобно на вид расположилась на одеяле, - чёрт!.. – вновь промах, а Краткий вздыхает. – И сколько я так пролежу? А вообще, - хмыкнул, - сколько времени? И долго я так… - осознал, что говорит сам с собой. Парень разозлился на себя, желая куда-то плюнуть, но резко он ощутил, что снизу есть шея… Краткий моментально повернул голову в сторону окна, увидев свой апостроф с одеждой, что бесцеремонно валялись на паркете. – И вправду… лошадиная доза… - подмечает знак, что даже при приёме предыдущих пилюль парил с лёгкостью.       Вскоре у парня будто бы появились руки, которыми он размассировал своё поникшее и уставшее лицо, а затем и тело с ногами, разминкой которых Й сейчас и занимался. Похлопав себя по бёдрам, Краткий прижал к себе колени, согнув нижние конечности. Подперев себя руками, что с жадностью сжали покрывало, пацан повернул голову в глубь комнаты.       -Ну… понеслась… - квадратноголовый аккуратно переместил ноги на край кровати, опуская те на пол. Почувствовав нижними конечностями, что всё же были в носках, шершавый ковёр, Й прикусил нижнюю губу, медленно поднимаясь. Встав на выпрямившиеся ноги, пацан немного покачнулся, но всё же устоял, выставив вперёд левую ногу. –Так… контакт есть, - выдыхает и облокачивается об шкаф, прижимаясь к нему всей правой частью тела. – Холодненький…       Наконец-то нормально почувствовав равновесие, малиновый отпрянул от опоры, присев и подняв свои разбросанные вещи. Повесив их в шкаф, Краткий переоделся в домашние шорты и футболку. Повернув голову к мятой кровати, взгляд моментально упал на бедный апостроф, что так же лежал, не находя в себе сил подняться. Й присел около того, проводя по его поверхности своими шершавыми пальцами.       -Бедный ты мой… - тяжко вздыхает, взяв знак в руки. Расположив тот на столешнице письменного стола, парень быстро расправил кровать, не оставив на ней ни одной складки. Идеально, как и всегда!       -Кстати… надо посмотреть время.       Й спокойно и даже как-то расслабленно выходит из комнаты, держа в правой руке уже не левитирующий апостроф, а в левой уцелевший стакан. Так как часов в пристанище одиннадцатой буквы русского алфавита не было, то ему пришло выйти в коридор, где над лестницей и висели одни из хранителей времени во всём доме. Они показывали 12:01.       -Серьёзно?.. Я так мало проспал? – спросил сам себя подросток, не веря своим глазам. Эта таблетка могла его сковать на несколько часов, а получается, что её действие шло около… десяти-пятнадцати минут? Мальчишка похлопал глазами и вновь поднял их на круглый циферблат, постукивая правой пяткой.       Приём у психотерапевта у него был в девять часов утра. Там он провёл около двух часов, т.к. у него произошёл приступ и родителей с сыном не отпускали до того времени, пока ребёнок не придёт в себя, затем ещё тридцать – тридцать пять минут дороги домой, псих отца занял где-то минут пять – десять, после ещё минут пять ужасное состояние, и в конце сон. Краткий только удивился, что даже такой препарат не смог подействовать долго, хотя… кто знает, когда магия вновь вернётся в его тело.       В комнату возвращаться не хотелось, потому что Краткий уже належался, а желание делать что-либо из-за действия лекарств вообще отпало. Было принято лучшее решение – пойти посмотреть телевизор, так как отсутствие родителей и старшего брата дома – это единственное время, когда Краткий может почувствовать хоть какую-то свободу, потому что почти все гаджеты в доме при их присутствии заблокированы для пользования малиновки. Плюс, в 12:10 начинается его любимое шоу! Выпуски которых ему приходится часто смотреть на телефоне, ведь хостов в доме главы никто не жалует. Да и сам отец об этих симболарах отзывается плохо, хоть в это время он и не меняет своих интонации и взгляда. Как обычно.       Пробарабанив по ступенькам, Краткий спрыгивает с предпоследней, уже и забыв, что какие-то пять минут назад он не мог даже стоять. Прошмыгнув по коридору на кухню, пацан прибился к одному из настенных шкафов, открывая его, ставя до этого стакан в раковину. На самой верхней полке сидела заветная упаковка, которую парень достал левой рукой.       -Немного осталось, - подметил малина, открывая пачку пастилы, что виднелась где-то на донышке. Но всё же он не посмел взять всю упаковку. Достав весы и поставив на них миску, подросток высыпает в неё угощение, отмеряя 200 грамм. На удивление в пачке оказалось 153 грамма, что было намного меньше позволенной дозы.       Обрадовавшись такому раскладу, Й выкидывает ненужную упаковку и убирает весы. Набрав в чайничек воды, Краткий ставит тот кипятиться, открывая большой холодильник и залезая в него. Глаза пробежались по всему содержимому, заметив на самой верхней полке заветную. Встав на носочки, что он сделал и в случае со шкафчиком, малиновый дотягивается до склянки, вытаскивая ту.        Чайник уже вскипятился и, резко протрубив об этом, выключился. Краткий переводит непонимающий взгляд на тот, закрывая холодильник.

«Странно… его же утром только и кипятили…»

      Пожав плечами, парень решает не предавать этому значение. Взяв свою самую любимую кружку (и самую большую), расписанную хохломой со звёздочками, парень заваривает себе сладкий чай, кинув туда четыре ложки сахара. Открыв стекляшку, малиновка кидает в жидкость два ломтика засахаренного лимона, выливая туда же немного кислоты. Размешав и расставив всё это по местам, подросток спешит в зал. Войдя в большое помещение, что было выполнено в таких же голубо-сиреневых цветах, парень ставит свои вкусности на стеклянный столик, украшенный вязанной фиолетовой салфеточкой. Разместившись на полу за этим столиком, Краткий взял пульт, что и лежал на этой поверхности. Включив с помощью него телевизор, парень набрал нужный канал, попав прямо на заставку. По большому экрану начались носится разные цвета, круги, квадраты, выстраивая буквами словосочетание «Испытание лучших хостов». Тут же кадр менялся на ведущего, что был выбран в прошлом году лучшим хостом, который представлял оставшихся участников, борющихся между собой за звание «Лучший хост» этого года.       -Приветствую вас дамы и господа! – проговорил радостно высокий фиолетовый мужчина, которого поприветствовал весь зал громкими и бурными аплодисментами. Краткий улыбнулся, уже забыв о том, что сегодня с ним было. Парень только схватился за пульт и сделал громче, запульнув себе в рот парочку кусочков пастилы, положив апостроф на мягкий диван. – Вы на самом интересном и увлекательном шоу этого сезона! – камера отдаляется, показывая рост взрослой буквы Ф, которая разводит руками в стороны. – Ведь только в этом шоу вы можете увидеть, как борются за самый главный приз не какие-то низшие обджекты, гниющие в процессе испытний, - зал посмеялся, как и Краткий, запихивая в пасть ещё угощение, не отводя заворожённых глазок от экрана, - а самые лучшие и сильные хосты в нашем мире! Представлю вам сегодняшних участников, что прошли в ¼ финала! Первый наш участник уже боролся в прошлом году, но покинул на на 1/8 финала, и это!-       Краткий расслабился, поставив локти на столик и подперев свои щёки руками и сложив пальцы. Он смотрел это шоу влюблёнными глазами, рассматривая всех хостов, что только были там показаны.

«Какие же… сильные…»

      Нежно промурчав в мыслях это предложение, малинка мечтательно вздохнул, отпив чай.       Он обожал их всем своим сердцем! И мечтал оказаться среди них… стать таким же замечательным ведущим, что устраивает фантастические испытания, видя, как зрители смеются над этим и затихают, следя за действиями бедных обджектов, которые пытаются сделать всё, чтобы победить… Эта статность, оригинальность и властность так привлекала… Ведь хосты это не только те симболары, что обладают прекрасным воображением и вкусом, но и гигантской магической силой, которая мало с кем сравнится. Только симболары с четвёртой и пятой ступенью могли стать хостами, так как только они могли изменять миры, создавать новые и регулировать всё, что угодно! Но при этом у таких существ было очень много ограничений по использованию магии, но это только в этом мире и в мире людей, а в мирах, где живут обджекты, правил нет... И там-то всё воплощалось и становилось явью! У таких симболаров много поклонников, связей, возможностей и развлечений! Они являются индустрией досуга, творчества и примером для подражания. Да сам Й, который сидел напротив телевизора и тёк, заглядываясь на прекрасным хостов, был одним из таких подростков, который ужасно фанател по ним. А этот чёртов ведущий, что был выше всех в этой компании, был его любимцем. Фрац – один из самых молодых и сильных хостов и симболаров, что только год назад начал свою карьеру, а уже стал звездой. Кстати, его рост, что был два метра и восемь сантиметров, уже говорил о его силе. Чем выше симболар, тем выше его магические способности, хотя так не всегда, но уже есть такой стереотип. Да и не все сильные хосты доходят до двух метров, поэтому он и завораживал всех своим ростом. Да и грамотно поставленная речь с прекрасной внешностью заставляли всех падать, так что и понятно, почему этот прыщ оказался на обоях у малинки.       Краткий хотел бы когда-нибудь с ним поздороваться, пожать руку и стоять рядом с ним, получить от него награду «Лучший хост» и просто сфотографироваться… Настоящая мечта… Вот он, хост пятой ступени во всех своих прекрасным проявлениях! Только… кое-кто не даёт ему осуществить эту мечту. Отец, блять, поит его этими чёртовыми таблетками, которые заставляют парня не то чтобы не контролировать свои же силы, а вообще их не ощущать. После чего апостроф над головой падал, а Й чувствовал ужасную слабость. Да и то, как синеволосый командир отзывался о хостах, давало понять, что он их прям сильно недолюбливает… Поэтому мечтать об этом можно только во снах, так как поступить на него ужасно тяжело, так ещё и дорого… Нужно быть просто настоящим богом, чтобы пройти на бюджет, которых всего два места в вузе…       Закинув в пасть ещё кусок пастилы, Й сделал смачный глоток, как резко услышал фортепиано… Чай пошёл не в то горло, а парень подавился, моментально хватаясь за пульт и вырубая телевизор. Звук усилился, после чего малиновый сделал один вывод – Ижек дома…       Схватив тарелку и чашку, мальчишка бегом помчался на кухню. На ходу допив чай, а при остановке закинув оставшееся угощение в ротовую полость, Краткий начал со скоростью света всё мыть. Расплескав воду, но всё сразу же вытерев, парень мчится к лестнице, поднимаясь за секунду и врезаясь в дверь своей комнаты. Закрывшись в ней, малиновка выдохнула, прислонившись к деревяшке. Звук фортепиано притих…       -Фух… - тихо выдыхает, отлипая от поверхности. – А я то думал… что попадусь… - падает прямиком на кровать, опрокинув голову назад. Только перед глазами было изголовье. – Чего… а где?.. – поднимает голову, желая увидеть апостро-

«БЛЯТЬ!»

      Парень срывается с лежбища, подползая к двери. Прислонившись к той ухом, Й попытался кого-то или что-то услышать, но… ничего и никого… Приоткрыв дверцу, квадратноголовый изучает проход своими зоркими глазами. Подметив, что никого и ничего в нём нет, одиннадцатый выползает из пристанища, прикрывая его за собой. Бесшумно пройдясь по коридору, подросток начинает осторожно спускаться вниз, прислушиваясь ко всем шорохам, которых не было. Лишь тишина, пожирающая тишина…       Оказавшись на первом этаже, парень направился прямиком к гостиной. Заглянув уже в ту, он никого не заметил, ни души… А вот апостроф всё так же лежал на том же самом диване, на той же самой сидушке. Быстро пролетев к тому, Краткий тянется руками, как замирает, услышав шаги. Они остановились прямо напротив помещения. Й сглотнул, взял знак в правую руку и выпрямился, моментально поворачиваясь назад.       -Что с лицом? – бесчувственно спрашивает старший, сложив руки в карманах штанов.       Ижек всегда был с серьёзным и сухим выражением, прямо таким же, как и их отец. Даже в домашней обстановке, в домашней одежде (всё равно выглядел официально, ну что уж поделать) он не менял своих лицевых извилин, только редко поднимая или опуская брови.       -Чего молчишь? – И немного опустил голову. – Язык проглотил?       Й только громко выдохнул, раздув ноздри и нахмурив брови. Он направился к Ижеку.       -Или прикусил? – посмотрел на брата, но резко загородил тому проход, не дав выйти. Разница между их ростом была каких-то там пять сантиметров, но это всё равно позволяло Ижеку считать брата за низкого. Малинка резко тормознул, подняв взгляд на братца.       -Я не собираюсь с тобой разговаривать, - сжал зубы, - дай пройти.       Й направился вправо.       -Нет, - И там же, пригородив путь домой. Зрачки Икраткого сузились. – Мы не договорили.       Рывок, а малиновый моментально отпрыгивает в сторону, врезаясь в стену и стукаясь головой о фотографии. Ижек же устоял, но моментально переводит своё внимание влево, вновь кидаясь на Краткого. Тот же молниеносно отпрыгивает в сторону, перемещаясь за столик, поворачиваясь к голубому, что уже напротив. Й метнулся вправо.        И туда, влево – туда же, направо – за ним же! Эта технология надоела парню, что малина резко направилась вправо, как и его брат, но быстро поменяла направление и запрыгнул на кофейный столик, пробежавшись по тому. Стекло выдержало, даже не потрескавшись. Удивившись этому, но решив пока не придавать значение, а быстро убежать в комнату и закрыться в ней, ведь там, его, наверное, не трону-!       Подросток с грохотом падает на спину, выкидывая апостроф куда-то в сторону. Его как будто приковало к ковру, что даже и пошевелить конечностями было нельзя! Голова резко завертелась, разыскивая знак.       -Я же сказал, - уже огрызнулся голубой, перешагнув через голову Й, что резко перестал двигать ею, - что мы с тобой не договорили, Икраткий, -обидчик встал напротив, подняв свои тончайщие брови, такие же как и у Краткого.       Малиновый нахмурился сильнее, сжав кисти в кулаки. Он пока ещё не знал, где находится его апостроф, ведь малиновка его даже не чувствовал!       -Вновь себя самым умным возомнил? – хмыкнул, сложив руки на груди. – Думал, что никто комнату твою проверять не станет?       Квадратноголовый только оскалился, впившись в силуэт старшего дикими глазами.       -И вправду, дикарь самый настоящий, - закатил глаза. – Только тебе в голову могло прийти то, что можно вылезть через окно. Тогда тебе не хватило сломанной ноги?

«Ёбанный в рот…»

      Теперь Й немного охладил свой пыл, закрыв рот и подняв брови.

«Сука…»

      -Или ты так проявляешь –

«Смолкни…»

      -свою –

«Смолкни! Смолкни!»

      -ненадобность?

«ЗАМОЛЧИ! СУЧАРА, СМОЛКНИ НАХУЙ! ЗАЕБИ СВОЙ РОТ, НО СМОЛКНИ! СМОЛКНИ!!!»

      -Ведь так, Й? – наступает на ногу, прижимая ступню к ковру.       -Нет… - только и шепчет, опуская взгляд на свою футболку.       -Ведь так, - одобряет, перешащая ту уже к животу. Пнув того пяткой по коже, голубой ожидал реакции, но Краткий как будто не почувствовал этого. Нахмурившись, старший поднимает ногу и со всей дури впихивает свою ногу в мягкую плоть. Младший скривился, сжавшись всем телом.       -СУК!- сдерживается, но громко шипит, сжимая глаза. – БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! – выкрикнул под конец, открыв свои глаза.       -Ублюдок? – наклоняет голову, усаживаясь на колени прямо около лица малинового, что под действием силы голубого, опускает голову. – Нет, Икраткий, братец, - проводит пальцами по щеке, от чего мальчишка с ещё большей силой вертит головой, заставляя наглую руку отпрянуть от него, - ты не так понял. Ублюдок в нашей семье лишь один, и это ты.       -Ещё чего! – выкрикнул, показывая острые клыки. – Я тебя ни разу просто так не трогал! Сам нарываешься и огребаешь, а потом бежишь и ноешь отцу :«ИКРАТКИЙ МЕНЯ УДАРИЛ! ТРОНУЛ! ОБИДЕЛ! ОБМАТЕРИЛ!». Да тебя материть только и можно, говноед тупой! – малиновый резко раскрывает пасть, собрав всю слюну, желая как следует харкнуть этому пидору прямо в лицо. И плевать на последствия, плевать на что-то ещё!       Он не позволит себя обижать, да и ещё своему собственному долбаёбу-братцу. Рот заслоняет рука, что с силой сжимает губы. Брови взлетают, а Й опять жмурится, теряя патроны.       -Что ты сказал? – интонация резко сменилась, что малиновка приоткрыла одно веко, не веря аж своим ушам. Подобно их отцу, Ижек показывал эмоции только в самых отвратительных обстановках. Как и сейчас. – Я повторяюсь, - тот наклонился , приблизив свою голову к голове малинки, чьи глаза теряли решимость, - что ты сейчас выплюнул из своей зубастой и противной пасти? Я ублюдок? – тот уже сам показал зубы.       А вот сейчас сжалось всё, ведь такие ситуации у Й были не часто, но слышать унижение от брата ему тоже не нравилось… Это голубой ублюдок любил выходить за границы, начиная поливать грязью младшего, таким образом самоутверждаясь. Зачем?.. Его и так родители любят больше, считая лучшим ребёнком! Он спокойно может передвигаться по дому, почти не убирается, распоряжается карманными деньгами, может просить ещё, заводить друзей и общаться с ними, ходить в гости, гулять, заниматься музыкой и просто релаксировать, пока младший терпит и унижение, и моральную боль! Добавки надо?! ДА?!       -После всего этого я ещё плохой? Я ещё ужасен? – тот сжимает лицо сильнее, от чего Й уже не на шутку пугается, всё тело сковало, а взгляд бешеных глаз уставился на брата, что нависал над ним. – Может ещё все в нашей семье ужасны, кроме тебя, да, Икратки? Ведь так? – резко цепляется за ковёр, сжимая его в руке. – А может ты наконец-то посмотришь на себя? На то, что ты и есть тот самый ублюдок в нашей семье? – плюётся слюной, что летит прямо на лицо малиновки. – Ты неуравновешенный больной психопат, что способен убить кого-угодно! Ты не контролируешь даже свои собственные действия! ТЫ НЕСТАБИЛЕН! – уже прокричал прямо в лицо, вытаращив свои злобные глаза. У Й сжало живот, а в голове что-то заболело. Руки начали отниматься… - Ты ужасен, Краткий, ужасен, - шепчет, волосы свисают, выбиваясь из красивой причёски. Малиновка смотрит в ответ, не отводя узких зрачков от зрачков голубого. – Ты позор нашей семьи. Помнишь тот случай?..       Глаза затряслись, сердце разогналось до бешенной скорости. Грудь вздымается.

«Н-нет… хватит…»

      -Помнишь, ты всё помнишь, - лицо расслабляется, а плечи опускаются. – Ты же монстр, Краткий, настоящий монстр… - отпускает подбородок брата, усаживаясь на его бешеную грудь. – Монстр, что посилился в этой семье… Болезнь, которую нельзя излечить –

«Остановись…»

      - но с которой придётся прожить…

«П-прошу…»

      - из дня в день, ты будешь пить эти чёртовы таблетки…

«П-перестань!..»

      -пока этот осадок в лёгких, -поправляет свою причёску, разместив руку на лбу, -

«Замолчи… Замолчи!»

      -не пропадёт… Ты же ошибка, Краткий.       На глаза вновь наворачиваются слёзы, губы сжимаются под злобный скулёж. И же только довольно улыбается, хлопая брата по плечам.       -И ты это сам прекрасно понима-       Апостроф резко появляется над головой Краткого, что молниеносно замечает это. Руки и ноги вновь появились.

«Таблетка…»

      Малиновый резко подрывается, правой рукой хватая брата за запястье. Ижек опешил, уже привстав.

«ПЕРЕСТАЛА ДЕЙСТВОВАТЬ!»

      Й валит брата на бок, стукая его головой об пол, скинув И на спину, малинка прижимает его своим весом, давя прямо на плоский живот. Всё тело голубого охватил ужасный холод в перемешку с жаром. Парня сковало.       -Я монстр?.. – тихо, но озлобленно начал Й, нависая уже над братом. – Я?       Ижек отворачивает голову.       -ПОВЕРНУЛСЯ СЕЙЧАС ЖЕ! – Краткий с силой возвращает часть тела на место, сжав подбородок до такой степени, что кожа налилась кровью. И сузил глаза, поджав губы от боли. – МЫ НЕ ДОГОВОРИЛИ! – прокричал адским голосом, глаза ужасно тряслись. – Я МОНСТР, ДА?! Я ЗЛОДЕЙ, Я ГОВНО В НАШЕЙ СЕМЬЕ?! – кулак с силой врезался в ковёр, что чуть-чуть и начнёт гореть. Зрачки потихоньку из вертикальных становились горизонтальными, знак обращался из слегка отрывистого в ужасно резкий, а родимое пятно растекалось на всю щёку, обводив нижнее веко. – Я?! ЕСЛИ БЫ НИ ТЫ, НИ ЭТОТ ТУПОРЫЛЫЙ ОТЕЦ С МАТЕРЬЮ, ЧТО ТОЛЬКО И ДЕЛАЮТ, ЧТО МОЛЧАТ, - не переставал орать с криком тот, надрываясь на каждом слове из-за психа, - ТО Я БЫ НЕ БЫЛ ТАКИМ, КАКОЙ СЕЙЧАС! ПЯТАЯ СТУПЕНЬ – МОНСТР?! ДА?! ЭТО ТЫ МОНСТР, ТЫ! ТЫ БЕСЧУВСТВЕННЫЙ КУСОК МЯСА, ЧТО ТОЛЬКО И МОЖЕТ ДЕЛАТЬ, ЧТО ОСУЖДАТЬ И ОБСУЖДАТЬ КАЖДОГО! – спина сгибалась, а руки тряслись. – ТЫ ЧЁРТОВ ШАБЛОН, ЕБУЧИЙ ПОДЛИЗА И ПРОСТО УБЛЮДОК, ЧТО ИЗДЕВАЕТСЯ НАДО МНОЙ! – И так и хмурился, не меняясь в своём лице. – Знаешь что… - задыхается, нервно дыша, - я это исправлю… Я РАЗУКРАШУ ТВОЁ ЧОРТОВО ЕБАЛО! – левая рука поднялась, не разгибая кулак, а правая опустилась, вцепившись в шею старшего. Теперь его глаза наполнились таким же страхом, что и у Й тогда, ведь на пальцах психа начали собираться частицы… - ДА ТАК, ЧТОБЫ ВСЕ УВИДЕЛИ МОЁ ТВОРЕНИЕ! ЕБУЧИЙ УБЛЮ-       Рука с молниеносной скоростью понеслась прямо к лицу ненавистной буквы, как вдруг остановилась за пару сантиметров до него. Малиновый застыл, не убирая гневное лицо.

«Монстр…»

      Брови опустились, а дыхание перехватило.

«М-монстр…»

      Ижек медленно раскрывает глаза, видя замешательство младшего и ослепительный свет над головой.

«Я-я…»

      Зубы дрожат, кусая губы.

«Я МОНСТР!»

      Рука с грохотом врезается в стеклянный стол, который разлетается на миллиарды кусочков по всей комнате. Ижек жмурится, а Краткий сползает с него.       -Н-нет… - подползает к хрусталикам, загребая те в руки. – Я.. я не хотел… - сжимает руки, пропуская стекло в собственную кожу. – Я не т-то… С-стоп! – опускает окровавленные осколки и отползает назад, выставляя после руки вперёд. – Я-я исправлю! –мальчишка напрягается, стараясь представить столик целым, но мысли путаются. Они перемешиваются и скручиваются, наматываясь на тонкую вилку. Й задыхается, хватая сухой пастью воздух. На глаза наворачиваются новые слёзы, а в голове появляется голос, что твердит только одно:

ТЫ МОНСТР!

      -Вот… - тихо, но резко начинает Ижек, что усаживается на колени, отталкивая от себя осколки.       Й поворачивает к тому голову, прижимая руки к себе.       -что и требовалось доказать… - потирает свою шею, на которой остался красный след от детской руки малинового, - ты монстр… настоящий монстр.       Краткий громко сглатывает, сжимая футболку и пачкая ту кровью. Он подрывается и быстро несётся по коридору, запрыгивая на лестницу. Отталкиваясь от стен руками, он пачкает их своей же алой жидкостью, не думая о том, что скажет отец. Парень мчится прямо в комнату, открывает дверь и хлопает её, отходя от неё. Мальчишку трясёт, он бьётся в панике, чувствуя, как щёки обжигают горькие слёзы. Он опёрся дёргавшимися пальцами о стол, сжимая ширину его столешницы.       Резкий хлопок в дверь, а Й подлетает, прижимаясь к столу ещё плотнее.       -Не волнуйся! – кричит, ударив о дерево вновь. – Я всё расскажу и покажу отцу! Маленький монстр! – Ижек отлипает от двери, нервно выдыхает. – Тварь… - уже тише, но так же слышно и чётко. Парень отходит от двери, направляясь вновь в свою комнату. Малиновка кусает нижнюю губу, закрывая большие глаза. По щекам стекают острые слёзы, а парень по привычке плетётся к кровати. Упав перед той на колени, квадратноголовый утыкается в покрывало, обхватывая гудящую голову дрожащими окровавленными руками.

«Монстр»

      Тело начинает вновь адски трясти, а живот скручивает.

«Монстр»

      Дыхание учащается, горло сжимает ком.

«Монстр»

      Сердце рвётся из груди, желая выпрыгнуть наружу.

«Монстр»

      -Я… я…

«Я МОНСТР!»

      Пролетев по коридору, Й хватает обувь и вылетает из дома, не желая в нём даже обуваться. Натянув на себя кроссовки на крыльце, пацан быстро спускается с того, переключаясь на бег. Капли дождя так же капают с неба, но это не проблема. Малина несётся, несётся так быстро, как может, и туда, куда глаза глядят. Да хоть куда угодно, но не сюда! Не домой! Не то, что зовётся домом! Подросток ускоряется, как и дождь. Он скользит, спотыкается и падает прямиком на грязный асфальт. Поднявшись, Краткий не ощущает, как с головы слетает капюшон, а на голову приземляются мокрые капли. Прохладные капли…       Свесив ноги с домика, Икраткий запихнул в рот ещё один леденец, оторвав его зубами от прилившей обёртки. Злобно пережёвывая тот, малина кидает фантик в сторону, куда-то на пол домика, залезая рукой в карман толстовки, доставая ещё одну такую конфету. Дождь лил как из ведра, но так как у домика крыша закрывала и ту область, где находилась лестница, то ноги Й были сухие, а вот лицо нет. Вытирая вновь проступившие слёзы грязным рукавом своей красной потрёпанной толстовки, красноголовый сглатывал слюни вместе со вкусом просроченной карамели, которая завалялась у него с самого начала лета.       Представления о том, что сделает его отец после всего произошедшего, были настолько ужасными, что вообще не хотелось возвращаться домой… Хотя такой опыт уже был, прошлой осенью, когда Й самостоятельно ушёл из дома на два дня, не сказав даже Азу, которого бы в первую очередь начали допрашивать, а он бы раскололся, наверное… Тогда, на удивление, мальчишка увидел лицо своего отца более ошеломлённое, чем злое. Вот только… только дома всё оказалось иначе. На Икраткого наорали второй раз в жизни, обозвав так же «ошибкой» и «нестабильным» ребёнком, который только портит жизнь.       Вытерев лицо и выдохнув, малиновка глотает новую карамельку, чуть ли не давясь ею.       Если вновь убежит, то последствия, точно, будут намного хуже… Глава семьи ясно дал понять, что реабилитация будет вновь ждать Краткого, ждать с распростёртыми объятиями… Не хотелось бы…       -Обманка… - пацан развернул фантик, увидев в нём только ещё одну обёртку, что была скручена в шарик. Кинув их так же назад, парень потянулся за последней конфетой, которую тут же открыл. – Мшистая… - тихонько прошептал, отрывая растаявшую карамель и укладывая ту себе на язык, - и кислая…

«А что если… я и вправду… монстр?»

      Парень залез в домик с ногами, прижав их к себе и обняв.

«Ведь… обычных симболаров не заставляют пить таблетки для подавления магии… так и есть?»

      Й вновь вытирает своё лицо рукавом, чувствуя, что он уже полностью влажный. Закатав тот, мальчишка утыкается уже в руку, чувствуя жар своей кожи. Он ещё не спал после произошедшего.

«Не водят по врачам… не измеряют уровень магии на постоянной основе… и… не называют ошибкой… правильно?»

      Краткий понимал, что через то, что он испытывает каждый день, не проходит почти каждый школьник… да и ситуация, когда при рождении у ребёнка измеряют пятую ступень магии, крайне мала. У большинства высших симболаров это первая ступень, как было у Чепика, редко вторая, как у Аза, а вот что насчёт последней… То таких симболаров просто избегают. Их стараются не злить, не трогать, да вообще не замечать, так как такие машины для убийств, что способны одной своей мыслью стереть кого-то заживо, просто пугают остальных. Всё это было и с Икратким… Его с самого детства считали неправильным, ведь он уже с младенчества на пятой ступени. Он будущий монстр, что без контроля способен уничтожить кого угодно. А ведь такие посылы и вправду были. Мальчишка с детства не мог контролировать свои силы, разбивая что-то и создавая на том же месте. Краткий мог просто по неосторожности сломать ручку двери, сильно потянув ту на себя, или за завтраком материализовать у себя в тарелке какую-то непонятную конструкцию из различных веществ. Ребёнок даже об этом не думал! Он мог начать внезапно агрессивно себя вести из-за своего брата, кидая в того с невероятной силой игрушки, что у старшего оставались синяки. Краткий мог просто начать орать посреди комнаты, желая что-то сломать и разворотить. Даже сейчас у подростка проявляется агрессия, но уже не так. Да и то, он старается избегать каких-то конфликтов, но его старания не отменяют тот факт, что он монстр. Монстр, которого даже в детский сад брать не хотели, из-за чего он пошёл туда не в три года, как положено, а в пять! Пришлось проходить лечение, чтобы социализировать малиновку, которая с дикими глазами пялилась в начале на врачей. И то, мало какой садик желал брать ответственность за нестабильного ребёнка, который даже свою магию контролировать не мог. И если уж парню получилось в детстве пойти в садик, то там ничего не изменилось. Его как боялись, так и боялись. Мало кто из ребят желал находится вблизи этого дикого ребёнка, волосы которого всегда странно торчали, а глаза были наполнены необъяснимыми эмоциями, похожими на смешение гнева и шока. Если с Азом повезло, что тот сначала решил запрячь этого непонятного под свою дудку, а после и рассмотрел его в плане дружбы, то дальше было не легче. Школа так же показала мальчишке то, что он отброс общества. В классе его всегда обходили стороной, даже учительница не обращала на него внимания, несмотря на явно прекрасные интеллектуальные способности ребёнка, который просто прекрасно учился, но даже это не делало его лучше. Вскоре вместо обычного страха и неприязни, на Й начали наплывать различные слухи и сплетни, а затем, из-за его молчания и ухода от проблем, пошли и насмешки с агрессивными издёвками. И если до этого Краткий старался не замечать всего этого, то теперь парень разогрелся. С четвёртого класса пошли постоянные драки, вызовы к директору и строгие разговоры с родителями и самими детьми. Один инцидент за другим, новая разбитая морда противника за другой и новые оскорбления от отца, что просто не может уже терпеть своего младшего сына, давящего авторитет хорошей семьи. И поэтому он монстр?.. Из-за этого?.. Да?..

«Монстров боятся, а обычных симболаров нет… Так, почему же он не боится?..»

      Й опускает взгляд.

«Почему он всё ещё приходит ко мне?.. Интересуется мной?..»

      Краткий тяжело вздыхает, закрывая опухшие глаза.

«Просто маленький и глупый ребёнок… глупый…»

      Шлёпающийся звук луж разносился по улице. Й шагал чётко и быстро, заходя в первый спальный район. Отдаляясь от собственного домика, где он уже который раз за сутки (сбился со счёта) намочил щёки, позволив слезам демонстративно стекать с его глаз. Краткий вообще никогда не показывал свои слёзы на публику, хотя проливать ему приходилось пусть и не часто, но достаточно регулярно. Да и видели их только «семья» и Аз, который в первый же приступ лучшего друга растерялся и обомлел, застав его в их укрытом местечке не за какой-либо работой или в хорошем расположении духа, а в слезах и скрутившегося со всех сторон.       Малиновый громко и резко наступает на ещё одну лужу, расплёскивая содержимое в стороны. Плевать, что все ноги уже мокрые, плевать и на джинсы, что снизу также стали достаточно влажными. Просто плевать.       Да и такие срывы у Й случались только из-за семьи, но так как о его взаимоотношениях всё же было мало информации, то никто из класса и вообще из неприятного для подростка окружения не давил на него. А выбесить Краткого можно не тем, что ты будешь обзывать его мать шлюхой, а отца пидором, а тем, что если ты сравнишь его с собственными родственниками. Это уже было лишним. Одиннадцатого срывало с петель, тот вновь становился яростным сборищем энергии, скоплением неустойчивых частиц, которые не были способны сдержать даже препараты. Драки были, не постоянно, но были. Учёт же давно стал чем-то родным, а вызовы к директору – простые прогулки. Страх накрывал только тогда, когда парень дрался из-за того, что его назвали похожим на его же отца… Тогда Й не думал о последствиях, но страдал от них каждый чёртов раз, выслушивая и в школе, и дома, какой он безответственный. Малинового сжимали, его давили со всей силы с каждой стороны тела. Его душили, перемалывали, сжигали, растирали, топтали и просто избивали одними словами и выражениями лиц, от вида которых уже хотелось просто навзрыд разрыдаться. Крик охватывал комнату мгновенно.       Краткий забирается на мокрый побитый бортик, который, наверное, был залит лет так пятьдесят назад. Подросток упирается взглядом вниз, смотря за тем, как нога одна за другой перешагивает и наступает на размазанный бетон, желая найти хорошую и устойчивую опору. Й решил отсидеться до конца этого чёртово дня у Аза, что явно не будет против компании, так как родоки в отпуске. Да и сегодня в дождь он явно никуда собираться не станет, ведь королевишна пидорасов может спокойно заказать себе доставку еды на дом и просмотреть весь день фильмы, даже не задумываясь об уборке, ведь домработница (точнее две) всегда рядом.       Малинка хмыкает носом, спускаясь с разбитого возвышения, направляясь уже по разбитому асфальту, трещины которого были везде. Пнув камень, отскочивший на другую сторону дорогу, Краткий переходит в следующий двор. Резко у него в голове всплывает вопрос о его местонахождении, из-за чего тот и останавливается, поднимая опущенную тяжёлую голову наверх, желая увидеть улицу.

«Здравомыслие 23…»

      Й хмыкает, понимая, на какой древней улице он сейчас находится впервые. Хотя… дом по своей облицовке очень даже знаком… краска откололась в некоторых местах, да ещё и окна кое-где деревян-

«Так это ж двор Ёшки!»

      В голове всплывают воспоминания о том, как они тут его ждали, как Аз Икраткого подколол, как Чепик забирался на берёзу, как Ё чуть ли не утонул и как они ели рыбу… Ошибка переводит взгляд с дома на двор, в котором пустовато и одиноко стоят старые качели, краска которых тоже уже изнывала, колено, закопанное наполовину в землю, и ржавый высокий турник…       Посмотрев вновь на здание, малиновка взглядом выискивает нужный подъезд, пытаясь вспомнить, из какого выходила это несносная буковка. У Й вообще была великолепная память, но из-за стресса, который ему пришлось сегодня вновь испытать, всё в голове перемешалось, и подросток просто не мог сопоставить то, что было раньше. Очень обидно, что ты не умеешь дружить с головой и контролировать самого себя.       Взгляд уже во второй раз упал на двор, разглядывая его ассортимент через высокую траву, которую, кажется, мало кто хочет стричь. Сжав губы, Краткий зарывается руками в карман своей толстовки, сцепляя их. Вновь вступая на бордюр, перешагивая через высокую растительность своими длинными ногами. Й направляется семимильными шагами к точно скрипучей качели с потрескавшейся краской, что привлекла его внимание сразу же, как только он заглянул во внутренности скопления домов. Малиновка решил, что отложит визит к Азазочке на пару минут, желая немного покататься на данном сооружении. Потом ему всё выскажет и отожмёт диван, развалившись на нём. Потом…       Остановившись у ветхой конструкции, парень нагнулся, вытягивая правый рукав своей одёжки. Вытерев мокрую деревянную сидушку, Й приземляется своей жопой на неё, сжимая левой рукой металлическую подвесу. Нос снова шмыгает, а одиннадцатый отталкивается о лужу, что находится прямо под ним. Брызги летят в стороны, а сооружение ужасно скрипит, разнося звуковые волны по всему пространству двора.       Новый толчок, малиновка сгибает ноги, подлетая выше над землёй. Капюшон толстовки приподнимается, как и её верёвочки. Маятник медленно замедляется, пока сидушка не оказывается на изначальном месте, а ноги Й опять в воде. Голова начинает неистово гудеть, а лоб с щёчками наливается красным. Краткий горит. Руки потряхивает, но тот обхватывает подвесу жаркими кистями, зарываясь ступнями чуть ли не в землю. Ему нужен холод, он должен чувствовать холод… Сердце вновь безудержно колотится, а тошнота подступает к горлу.

«Только… только не блевани…»

      Живот воротит, а мысли в голове начинают вновь сбиваться. Они скручиваются в спираль, в гигантский ком, что лезет через все щели, бьются по граням разума, заставляя Й уже хвататься за голову, всаживая в её кожу свои тонкие и острые пальцы, желая разорвать всё на куски. Ногти царапают поверхность, обеспечивая боль от быстрого движения воображения, наполненного чернотой. Краткий кривит рот и зубы, кусает себя за нижнюю губу. Он сгибается пополам, чувствуя, что кроссовки уже наполнены до краёв водой. Знак опускается на голову, а мальчишка резко замирает, раскрыв свои болезненные глаза.

«Голова гудит…»

      Сердце громко оставляет своё эхо, поднимая кровь до висков.

«Но живот не болит…»

      Краткий полностью застыл, не собираясь делать какое-либо движение. Он снова сомкнул губы, опустив глаза вниз.

«Чёртова побочка...»

      Сомнений у него не было: это точно был один из побочных эффектов, большое разнообразие которых пережил Й. У него было и головокружение, и тошнота, и падение в обморок, и аллергия, и кашель с чихом, и крапивница, и удушье и т.д. Поэтому Краткий принял решение: немного посидеть в такой позе, а пото-       -КРАТКИЙ!       Голос ворвался в уши, из-за чего вновь пробило барабанные перепонки. Нет, его обладатель не рядом, но он так звонок, что тянуло блевать. Краткий решил этого не делать…       Парень медленно приподнимает голову, но из-за поросшей травы ни черта не видно… Как его то заметили? Он медленно выпрямляется, видя теперь всё, что происходит и находится вокруг него. Взгляд падает на подъезд, что находится параллельно качели. И у него стоит-       -Привет! – машет ручкой.       - филилетовое недоразумение…       Й хлопает своими уставшими глазами, оглядывая нечто, стоящее в больших сапогах, что доходят ему до бёдер, коротких домашних коричневых шортиках, и голубой футболке. В руке у мелочи находится ключ от домофона, а шарики над его головкой витают активнее обычного. Так рад?..       -Ты чег-       -Я тебя не слышу! – вновь прокричала буковка, поднявшись на носочки и размахивая коротенькими ручками. – Иди сюда!       Малиновка щурится, недоверчиво сжимая губы. Он около минуты продолжает пялиться на мелкого, что так же машет своими конечностями в разные стороны. Й издаёт громкий вздох, слезая с мокрой сидушки и направляясь прямиком к мелкому, что наконец-то перестаёт мельтешить руками. Голова до сих пор гудит.       -Чего тебе? – немного недовольно фыркает, выходя из зарослей, продолжая хлюпать ногами, из обувки которых выливается вода.       -А что ты тут делаешь? – спрашивает солнышко, складывая ручки за спиной, начиная перекатываться с пяток на носки. Он явно не замечает то, с какой силой капли воды выползают из ткани кроссовок.       -А тебе какая разница? – вопросом на вопрос, не желая слушать что-то дальше. Размышления о дружбе пропали уже давно, так как сейчас нервы шалили хуже обычного. Хотелось одиночества в круге знающего лица.       -Ну… в такую погоду мало кто гуляет, - поднимает голову на дылду, что не стоит под навесом входа в подъезд, - потому что то дождь, то не дождь… мокро! – шарики молниеносное опустились, а после поднялись. – Я вот дома сам сидел, но очень хотелось погулять… Решил посмотреть, что на улице, и тебя увидел на качели! Вот и решил спросить, что ты тут делаешь… - потирает ручки перед собой, положив перед этим ключи в карман шортиков.       Й обмяк ещё сильнее, слушая монолог Ёшки. На него резко нахлынула волна ужасного холода, сковавшего парня со всех сторон. Руки подрагивали, как и пальцы.       -А чего ты так интересуешься-то? – неожиданно прорычал, ощущая, что знак так и не хочет парить высоко над головой. –Надо что-нибудь, а ли как?       Малиновому не нравится вновь такое внимание, заставляющее сжиматься и языку, и пальцам, так как бить детей нельзя. Он чётко придерживался правила: топтать лицо только того, кто выше или равен, мелкому просто дать лёгкий подзатыльник.       -Но… но мы же друзья! А друзья должны всегда заботиться о друг друге! Мамочка мне всегда такое говорит! – сияет даже в такую ужасную погоду.       Краткий теперь выпрямляется, открывая свои и так широкие глаза.       -Что ты сейчас ска-       Прямо перед носом пролетела капля. Й смолк, подняв сначала глаза, а потом и голову. Ещё одна капля рядом разбилась об асфальт.       -Краткий…       С неба со скоростью света полил плотный дождь. Малиновка в ту же секунду оказалась под навесом, успев ускользнуть от ещё большего количества жидкости, что забарабанила по всей земной поверхности.       -Вот это дождик… - не отрываясь от капель, прошептал мальчик. – Грибной…       Буковка повернула голову к Й, оглядывая его с ног до головы, видя, как с него на мокрый асфальт льётся вода…       -Ты мокрый! – воскликнула мелочь, а малиновый аж встрепенулся, вновь посмотрев на того. – Особенно ноги! Пойдём быстрее в дом! Я тебя чаем напою! – маленькая кроха прилипает к двери и встаёт на носочки, еле как дотягиваясь до домофона. Когда код был подтверждён, сиренька потянула за ручку и кое-как открыла проход в своё мини-логово, прижимаясь к металлу.       Парень же молча пялился на того, не понимая всей этой суеты.       -Пошли! – подметил Ё, которому не нравилась эта обстановка от слова совсем!       Й сжал зубы, не отводя взгляд от седьмого.       Пацан медленно поднимался за Ёшей, разглядывая внутренности зелёного подъезда, краска которого так же в кое-каких местах уже откололась. Буковка же, перепрыгивая по две ступеньки, мчалась домой, желая поскорее оказаться в квартире. Его вообще не смущало, что старшего он знает достаточно мало, ведь желание напоить чаем было намного выше всех иных предрассудков. И как он маму вообще слушается?.. Краткому и вправду казалось, что этот дом может разрушиться о любого дуновения ветра, ведь все его детали говорили о такой старости, что было даже страшно. Как его ещё не разместили под знаком «аварийное состояние», так ещё и жителей не переселяют! Странно… очень странно!       Малиновый поднялся с крохой на третий этаж, минуя доисторические ящики для писем и квитанций, тонкие деревянные перила, коляски с велосипедами и разбитое окно. Его будут заменять?..       Сиренька только улыбнулась гостю, поворачиваясь к дверце и доставая заветный ключ. Вдавив тот в замочную скважину, а после и провернув, буковка открывает проход в свою квартиру, мигом перешагивая через порог.       Механизм её был не сложным, два замка, так что дылда закрыл только нижний из них, так как долго засиживаться не собирался.       -Снимай с себя обувь! И носки тоже! – вылетая из сапог, прозвенела сиренька, пулей смываясь в зал.       Й только сейчас повернулся к тому лицом, обозрев взглядом комнату и не замечая филилетового на месте. Быстрый же… Сам подросток оказался в маленьком коридоре, ширина которого была около метра, а длина около двух. Так ещё с левой стороны располагалась дверца в туалет, что по цвету была такая же, как и входная. Цвет обоев был фисташковый, но так как в эту часть квартиры свет проникал не полностью, они казались темнее. Мебель была опять же тёмно-коричневая с сочетанием карамельного цвета: прихожая, с парой вешалок и полочек для обуви, гигантское зеркало, чуть ли не во весь рост Й, и маленький стульчик, для облегчения обувания обуви. Стянув с себя кроссовки, Краткий мокрыми ступнями касается линолеума, услышав такой ужасный скрип, отразившийся в его ушах. Другая нога – звук ещё громче.

«Пиздец… тут полы даже деревянные…»

      Парень снимает с себя носки и кидает их на обувь, проходя в зал, вход в который был расположен слева, почти сразу за дверью в санузел.       Одиннадцатый оказался в комнатке, что вместила бы в себе две с половиной комнаты самого Й… Вот тут уже было светло и даже как-то… уютно?: небольшой карамельный клетчатый диван, располагающийся немного наискосок к входу, большой круглый тёмно-коричневый ковёр, закрывавший почти весь пол, круглый стол, стоявший у окна и входа на балкон, тумба, расположившаяся напротив него и державшая на себе довольно старый телевизор, экран которого был где-то семьдесят на тридцать сантиметров… Но внимание и такое ощущение привлекало не лёгкая и плотная обстановка, украшенная салатовыми шторами и бело-прозрачной тюлью, а фотографии, размещённые прямо над диваном. Их было немного, но и не мало: штук так десять, и все они были… семейные?       Икраткий похлопал своими огромными глазами, снимая с головы капюшон. Знак немного поднялся. Малиновый подошёл поближе, ступая холодными ступнями на мягкий ковёр.       Глаза забегали из стороны в сторону, перемещая своё внимание то на одну композицию, то на другую. И почти на каждой фотке было три симболара: Ёшка, который тут был даже в памперсах и в пелёнке, только-только новорождённый, его мама, Ёри… да?, которая была с таким же лицом, что и сейчас, не состарилась! И кое-где, особенно в начале, был ещё один симболар: мужчина, лет так 25-26, с тёмно-фиолетовыми волосами, выразительными глазами, тончайшими бровями-

«Как и у Ё…»

      -шариками над головой-

«Как и у… Ё…»

      -улыбкой с ямочками-

«Как и…»

      -и зауженным у подбородка овалом лица.

«…у Ё…»

«Это же… ЭТО ЖЕ!- »

      -Краткий, -       Парень метнулся головой на звук, раскрыв свои широкие глаза с узкими зрачками. Апостроф взвыл наверх.

"ОТЕЦ Ё!"

      - я чай сделал, - похлопала своими ресничками кроха, что с большим трудом держала в руках поднос с двумя наполненными кружками чая, баночкой сахара и маленькой вазочкой карамельных звёздочек…       Малинка сглотнул, захлопав веками и опуская плечи.       -Да?..       -Да! Пошли пить: тебе нужно согреться! – золотце направилось к столу и поставило на тот поднос, наконец-то выдохнув. Расставив чашки у двух мест, малец завис. – А что… я ложки забыл! Сейчас! – мальчик рванул обратно, забегая в проход на кухню, находившийся параллельно входу в коридор.       Краткий не направился к месту его будущего чаепития, он вновь повернулся назад, пристально разглядывая каждую фотография: тут Ё, что только-только родился на свет, находится на руках уставшей матери (она явно использовала с мужем детородный приём, а не плазматический), а их двоих обхватывает руками взбудораженный отец, что готов вот-вот разрыдаться от счастья; затем идёт фотография, где мужчина играет с малышом на ковре, у которого парят в воздухе маленькие апострофы!; третья связана с первым Новым Годом, где Ёша смотрит в камеру слегка напуганными глазами-

«Точно салюта испугался»…

      -потом вновь пара фотографий с отцом и матерью, а затем… они начинают обрываться. На дальнейших фото изображён Ё, который явно старше пяти лет: утренник в садике, где он был ёжиком, первое сентября первого класс, снимок с каким-то левым синим пацаном, чёрным и розовым… И с мамой. С мамой тоже есть…

«А отец-то где?..»

      -Прости, что я такой растяпа, - звенит, проходя к столу, даже не скрипя линолеумом. – Чай готов! – поворачивает голову к Й, разложив до этого ложки у чашек. – Икраткий, ты чего?       -У тебя маленькая семья… - вполголоса начинает тот, так и не понимая закономерности.       -А.. ну да, у меня ещё бабушка есть! Но фотография с ней, а точнее рамка разбилась, так что пока она не висит. Там гвоздик торчит! – Й уже его заметил, но его интересует не бабушка. Точно не она.       -Да… слушай, - поворачивает голову, смотря непроницаемым взглядом на Ёшку, который только миловидно улыбается, поджав щёчки ручками, - Ё… а почему у тебя нет фотографий с отцом?.. Точнее, нет новых фото?       Буковка замерла. Его большие глаза, наполненные всегда энергией, любовью и желание увидеть весь мир, потускнели. Блик из больших зрачков пропал, а веки немного сомкнулись. Брови из изящных и тонких превратились в опущенные и тяжёлые. Плечи, как и у Й, опустились вниз, а руки сжались в кулачки, расположившись кистями у пояса. Апострофы примкнули к голове, разместившись на волнистой причёске.       -А… - буковка опустила глазки, а малиновка аж пожалел, что спросил об этом. Для него самого тема семьи ужасно болезненная, а если мелочь скажет, что его отец свалил из семьи и не стал терроризировать такую никчёмную букву, как Ё, то придётся, наверное выслушать такой ужасный плач, что ошибка сама разрыдается, проклиная свои расшатавшиеся нерв-       -Он… погиб, - Й резко пробило, а тот приоткрыл рот, прекратив раздумие, - в аварии…       Крошик приуныл, ощущая большие и толстые слёзы на своих щеках, что разом полились. Но старший даже отреагировать не успел, как филилетовое существо быстро начало вытирать их с лица, взявшись за подол футболки и протирая им лицо. Опустив тот, мальчик ещё раз прошёлся ручками, окончательно убирая влагу с глаз.       -Но мама говорит, что если о нём помнить… то он всегда будет с нами…       Краткий громко сглотнул, сомкнув чёрствые губы и ощутив ярую боль, исходящую прямо из груди.       -И поэтому… я помню о нём… и, - поднимает мокренькие глазёнки, улыбаясь, - и мама тоже… Он был хорошим, -       Сжимает мышцы, сильно сжимает.       -и останется таким…       Повисла минута молчания. Й смотрел в пол, не желая поднимать своих уставших и тяжёлых глаз, что высматривали все ворсинки ковра. Он и не думал, что у мелкого что-то такое произошло, так как обычно дети, которые очень привязаны к родителям, при первом же упоминании о их смерти начинают отчаянно истерить или рыдать, а тут… тут мальчик, которому восемь с половиной лет, побывавший в жопе, живущий в доисторическом доме и не имеющий друзей, понимает всё и отпускает то?.. Нет, он явно жалеет, что потерял отца, явно скучает по нему, но… принимает смерть? Как? Как такое мелкое филилетовое чудо, что охает, ахает от удивления каким-то простым вещам, чётко держит это у себя в голове? Он же потерялся на свалке, хотя Чепик ему понятно всё объяснил, а Ёшик, заинтересованный поиском, просто позабыл об указаниях! Да как так?!       Краткий был просто поражён и реакцией, и ситуацией… Он-то сам очень агрессивно реагирует на упоминания о семье и его самого в одном предложении, а о скоропостижной смерти отца Й, как бы это не было ужасно, противно и аморально, он только и мечтает, отсчитывая дни, когда он сможет свалить из-под этого контроля. Так что, как сама старшая буква думает, он бы спокойно отнёсся к гибели этой мрази, что только испоганила его жизнь с самого начала…       -Чай остывает, - резко подметила мелочь, коснувшись своими пальчиками руки Краткого, что тоже была сжата в замок. Тот повернул к нему голову, видя уже слабую улыбку. – Тебе нужно согреться.       Краткий только немного раскрыл рот, следуя за Ёшкой, что указал его место.

«Странный… очень странный»

      Й усаживается на своё место, прямо напротив буковки, которую, на удивление, даже видно.

«Подушки на сиденье?..»

      Произвольно подумал про себя подросток, дотрагиваясь холодными руками до горячей керамики. Тепло пробежало по всему телу, от слегка подрагивающих чёрствых рук до мокрых ног, которые сели обтереться об ковёр. Пальцы обхватили пиалу, даже не задумываясь о созданной специально для них ручке. Ладони поднимают чашу, а малиновый касается её края потрескавшимися губами, делая большие и жадные глотки. Малиновка любила кипяток, но тут чай был тёплым. Дети не любят слишком горячие напитки, но даже сейчас парню было достаточно. Одиннадцатый довольно закрыл глаза, не переставая пропускать разогретую жидкость по горлу.       -Я, правда, не знал, какой чай ты любишь, - подметила буковка, что уже оставила кружку и потянулась за звёздочкой, - поэтому сделал тёплы-       Такая резкая пауза заставила Й открыть глаза. Он отстраняет кружку от лица, ставя ту на блюдце. Глаза Ёшки метнулись за ней же, а карамелька оказалась во рту крохи.       -Что не так?       -У... у тебя кровь...       -А? - Краткий вопросительно поднимает брови, апостроф поднимается. Он полностью отпускает чашку и вспоминает, что его левая ладонь сегодня кровоточила. Показав себе ладонь, парень увидел слегка смазанный след.

«Странно... она же давно свернулась... А Ё как её увидел?»

      Квадратноголовый поворачивает к себе чашку той стороной, что всё это время была направлена на сиреневую маленькую штучку. Там-то тоже был кровавый отпечаток, перемешанный с грязью на руках.       -Пф, пустяки, ничего тако-       -Тебе надо обработать рану! - выпалила мелочь, мгновенно спрыгнув со стула. Й даже и не успел опомниться, как тот пробежался по гостиной к комоду. Открыв верхний ящик, мальчик достаёт перекись водорода и ватные диски. Метнувшись обратно к старшему, филилетик положил всё на стол. - Пошли мыть руки, а потом я тебе всё обработаю!       Краткий пялился на седьмого непонимающим взглядом. Он не мог осознать: сон это или явь? Похлопав своими веками, тот аж немного наклонил голову вбок, поджав нижнюю губу. Й уже привык, что максимум, кто о нём волнуется, - это Аз и Чепик, да и то, первый в редких случаях. Нет, если рыжежопая тварь увидит, что у малиновки произошёл тотальный пиздец, то в своей помощи не откажет. А тут... У парня вновь появился вопрос: а сколько они знакомы? Эта мелочь заставляет его дивиться всё больше и больше.       -Ты... - неуверенно начал тот, сжав правую ладонь, - что-то съел?..       -Карамельную звёздочку со вкусом вишни, а что? - апострофы опустились, а теперь Ё задался вопросом, что случилось с розовым.       -Я могу спокойно пожить и с раной... её обрабатывать не обязательно, - закинул левый локоть на стул, не отрывая взгляда от глаз сирени, что вновь заморгала.       -Моя мама говорила, что раны всегда надо обрабатывать. Она мне это тоже делала, заботилась... так что и я это буду делать.       -Обрабатывать?       -Да, и заботиться.       Й чуть не кашлянул, сжав губы сильнее. Он пристально пялился в маленькое личико, что светилось так же ярко, как и в их первую встречу. Ёша, точно являющийся тряпкой, на удивление, твёрдо стоит. И стоит из-за какой-либо фигни, но при этом видит в ней заботу... Краткого передёрнуло. Непонимания насчёт мальчишки только заполняли голову. Эта мелочь либо специально хотела подлизаться (чего раньше у Й ни с кем не было) или же реально помочь... Апостроф поднялся, а Краткий закатил глаза, давая Ёше возможность выдохнуть. Тот лишь медленно поднимается.       -Ну что, показывай, где у тебя там ванная.       Всплески разносятся в разные стороны, а Й идёт достаточно быстрым шагом, накинув тот же самый капюшон. Светло и ярко, хотя восемь вечера, но лето, поэтому детворы много. Лужи остались, но уже подсохли, так что и дети активировались. Наверное, и Ё вышел погулять во двор, хотя эта качеля, с узкой сидушкой, была не очень-то и удобной. Ну ничего, сойдёт…       Парень не хотел так нестись в этот ад, но лучше сдаться сейчас, а то при дальнейшем уходе от конфликта, он получит ещё хуже и больше. Хотелось, правда хотелось остаться у Аза на ночёвку, так как тот ему и одежду постирал (домохозяйка), и высохла она, и погладил её (домохозяйка), да заодно и накормил (заказал). Вообще бы оставался у него так постоянно, если бы не вражда родителей… ну, какая вражда, желание остановить эту чёртову дружбу, так как Й отвратительно влияет на первого, а рыжий балует ошибку. Иронично, правда?       Малиновка замедлил шаг, подходя уже к своему жилому району. Дом становился всё ближе и ближе, а голова гудела сильнее и сильнее. Как только он вышел из дома Ё, то эта боль прошла! А тут вновь появилась…       Й замирает прямо напротив двери. Ветер перестаёт дуть, а дети, что хотели пробежать, остановились, передвигаясь маленькими шажками. Все знали ситуацию в этом доме, так что и этого подростка все сторонились.       Малиновый только направился неуверенными шагами к двери, которую, на удивление, открыл без усилий. Замок был незакрыт…       Парень снимает сухую обувь, не слыша ни звука.

«Плохо…»

      Тот аккуратно направляется прямиком к лестнице, проходя мимо гостиной, думая, что отец ждёт его та-       -Остановился.       Краткий вкопался в паркет, остановившись прямо у прохода в зал. Голос пробил уши, а мелочь медленно поворачивает голову к главе семьи, который сидит на диване, читая очередную нудную книгу… Около его ног тысячи осколков, оставшиеся после младшего. Апостроф упал, а малиновка задержала дыхание.       -Скажи-ка мне, Икраткий, - мужчина убирает книгу на сиденье, переводя взгляд на сына, что уже трясётся, как осиновый лист, - кому ты там ещё хотел расписать лицо?       -Может быть и мне?

«Очень пло-лохо…»