Живой

      -А что вы такие серьёзные?       Й ничего на это не отвечает, только скидывает пиджак и вешает его на ветку.       -И злые.       Чепик неодобрительно смотрит сначала на малинового, непонятно хмурится, а после с лицом, демонстрирующее вселенский вопрос, поворачивается к Азу. Тот лишь пожимает плечами и следует примеру Краткого: точно такой же пиджак оказывается аккуратно сложенным и перекинутым через другую ветку.       -Ну раз уж мы играем в молчанку, - как-то спокойно умозаключил зелёный, спрыгнув со ступенек и оказавшись уже около злобного клубка с диерезисом над головой, - хочу подметить, что велик молча собрать не получится.       -Мне помощь и не нужна, - выкатывая своё незаконченное творенье и устанавливает у ствола дерева.       -Ты же сам сказал, что не отказался бы от пары свободных рук по работе с тормо-       -Я же сам сказал, - резко развернулся, нависнув над зелёным, что тот аж застыл, не ожидая такой агрессивной реакции, - мне помощь не нужна.       Чепик вытянул своё личико в треугольник, понимая, что такого Краткого он не видел… давно?       -Э.. ну, лад-       -Чепа, - рука Аза внезапно на его плече, а тот поворачивается к нему на удивление спокойно, - пошли в домике посидим. Пусть сам со своими мозговыебальниками возится.       Зелёный ещё раз оглядывает одиннадцатого, копающегося в ящике, в котором как раз таки хранилась та самая система тормоза, хлопает глазами, а после молча кивает и направляется за рыжим.       -Ну и что это с ним? Таблетки новые? – усевшись на недокровать, задал вопрос, вальяжно закинув ноги в школьных брюках.       -Без понятия, - первый облокотился о стол, опустив руки на грудь и как-то многозначительно уставившись в пол.       -И… как долго он такой?       -Почти с утра.       -Ну… предположения?.. – Чепик похлопал по стене, пытаясь возобновить мозговой процесс у Т9, что явно не договаривала, ведь, не имея хотя бы минимальную картину произошедшего, нельзя предлагать какие-то варианты.       -Возможно… - тот почесал подбородок, а после поднял глаза на зеленуху, сидевшую уже на краю ложа и во все глаза смотрящую прямо в душу Аза, - новенький в классе в этом замешан…       -Уровень плазмы в крови в норме. Сахар не превышен, - Й пялился в стол, не желая даже глаз поднимать. Не то что бы он этого не хотел: он за сегодня просто устал. Диерезис молчаливо лежал прямиком на коленях, подтверждая состояние своего хозяина. – Что ж, в воскресенье мы навестим доктора Гарлу. Она уже сделает нужные выводы.       Краткий громко выдохнул, слегка поёрзав на стуле.       -Можно я пойду в свою комнату?.. – тихо, а глаза уже закрыты.       -Что сказал сегодня врач при обследовании?       Ясно. В комнату его не отпустят.       -Ничего. Задал типичные вопросы, - ковыряет пальцами штанину.       -Глаза поднял.       Малиновый от такого командного тона вздрогнул. Он медленно перевёл взгляд на лицо отца. Ни единой эмоции.       -Не смей опускать лицо, пока я с тобой говорю.       Одиннадцатый только молча смотрел в эти очки. В радужку за защитным стеклом.       -Какие вопросы.       -Типичные, - контакт. Отступать нельзя.       -Конкретнее.       -Принимаю ли я курс таблеток, каково самочувствие, - односложно.       Мужчина смерил того тем же самым безэмоционалным взглядом, а после закрыл тетрадь, откладывая ту на какую-то внутреннюю полку.       -Свободен.       -Свободен… Й!       -А… ась? – чуть не подпрыгнул на парте, очнувшись на той.       -Я повторяю, ты сегодня свободен? – Аз что-то дёргано печатал, что выдавало лишь одно: он нервничает.       -М… нет, - малиновый вновь заваливается на парту, поменяв одну руку на другую и теперь укладывая лицо на правую, прямо смотря на Т9.       -Ясно, подожду тебя.       -Зачем? Я тут часа два ещё сидеть буду, - глаза сами собой смыкаются, а Аз так и маячит на грани сознания и сна.       -Ну вот. Я как раз пообедаю вкусно, а тебе крошки, так уж и быть, оставлю, - смеха не слышно. Что-то ты обороты сдаёшь, Азязя.       -О как, ты само великодушие, - смазано и еле понятно, даже односложно вылетает из пасти одиннадцатого.       Глаза слиплись до такого состояния, что не хотелось ничего: ни думать, ни сидеть за партой, ни просто существовать. А всё из-за этих странных таблеток. Вроде бы Краткий и не принимал их эту неделю, однако эффект никуда не пропал: вставая каждое утро, квадратноголовый ощущал только одну усталость и желание отрубиться вновь. До школы он спал, а так как отец водил спокойно и выезжал в то время, когда не стоило торопиться, то малиновке хватало каких-то двадцать-двадцать пять минут на глубокий, беспробудный провал в пропасть Морфея. На первом уроке он ощущал себя варёным мхом: разваливающимся и распадающимся на волокна, а дальше всё шло лучше: одиннадцатый приходил в норму и был готов вновь носиться по всем корпусам в школе. Но это ощущение было временным. Хворь наваливалась вновь. Однако то, что он ощущает себя таким же вялым при отсутствии препарата, настораживало малинового.       Обычно такие ситуации возникали только при периоде привыкания к таблеткам, но тут он их пил уже месяц, а сейчас был вообще на отдыхе. Адаптация давно как прошла. Закончился, в конце-то концов! А результата ноль. Это бесило неимоверно. И ещё этот красный замаячил рядом… мерзость.       -Ай! – малиновка потирает плечо, раскрывая один глаз. Он зло уставился на эту зазнобу.       -Я уже заколебался тебя будить, идиотина, - оглядев свой «маникюр», рыжий возвращается к экрану любимого телефона, хотя краем глаз всё-таки посматривает на Й, что вновь вернулся в свою уже излюбленную позу. – Так вот, спрашиваю в седьмой раз, блять, - зубы стучат, а после он отводит взор на ленту новостей. – Ты какую булочку из Кириллицы бы хотел?       Малиновка моментально открывает глаза, медленно выпрямляется и с такой же минимальной скоростью поворачивает лицо на королеву. Та же стоически тапает по экрану и обращает на какие-либо шевеление полный ноль своего драгоценного внимания.       -Ты какого хрена такой заботливый сегодня, а? – Краткий щурится и немного пододвигается к стулу рыжей бестии, что не реагирует.       -Тебе какое дело? Дают – бери, бьют – беги, - с отвращением хмыкает.       -Нет, ты не понял, - диерезис очень плотно потирается о причёску, а Краткий уже на краю сидения стула, прижавшись коленями к бедру рыжухи, а голову положив на его плечо. – Ты что такой добрый, ась?       -Съебался, - сразу телефон выключил.       Ух ты ж, недотрога сраная.       -Влюбился?       -Я тебе сейчас хребет вырву.       -С такой же заботой, как до этого, или всё-таки пожёстче? – одна бровь малинки подлетает, а знак лежит на башке.       Аз злобно и нервно лыбится, повернувшись лицом к квадратноголовому.       -Я тебе твой язык поганый вырв-       -Чиз!       Вспышка озаряет глаза, а Краткий чуть ли не подпрыгивает на стуле с диерезисом. Рыжий хрен того же мнения.       -Вроде бы люди так говорят, - аппарат, что только-только запечатлел этих двоих, тихонько зажужжал и выдал фотографию.       -Зато теперь у меня есть доказательство вашей сладкой парочки на память, - Зара с улыбкой берёт карточку, рассматривает её, а после лукаво переводит взор на невдуплёнышей. – Очень даже милыми получились, - и с солнечной, сверхблистательной улыбкой показывает фото, - а Икраткий так славненько свою голову тебе на плечо положил.       -Ты издеваешься? - Аз нервно шипит, ударяя Й в поддых, отсаживаясь от того на стуле на сантиметров двадцать. Аж за парту вышел.       Краткий недовольно потирает грудь и зыркает на геюгу-говнюгу, а после смотрит на Зару с таким же злобным взглядом, пока взор не падает на аппарат.       -Это что, полароид?! – уже на весь класс вскрикнул непривычно тонким и более мерзким голосом. Знак взметнулся в потолок, чуть ли не коснувшись его.       -Агась, мне отец с Земли привёз, - Зара, что засунул карточку в карман своего пиджака, спокойно протягивает фотоаппарат в уже протянутые руки малиновки, что, будто божество оказалось в его собственных маленьких руках, с восхищением рассматривает его, боясь даже как-то не так прикоснуться. – Они же сейчас опять популярными становятся, вот и взял один мне и сестре. Ну мне скорее, не думаю, что ей в два месяца будет интересно фотографиями заниматься.       Краткий уже изучил объектив, колёсико настройки экспозиции, прошёлся легонько по окну выхода фотографии. Пальце повернули фотоаппарат к лицу видеоискатель, а малиновый уже вообразил, какие невероятно атмосферные и яркие фотографии можно было сделать с этой штукой. Был бы у него такой, он с удовольствием бы наделал кучи фотографий всего, украсил бы свой домик. Жалко, конечно, что Зара просто его показать принёс.       -Круто…       -Он ещё сиреневый, это плюс. Нежные цвета стоит держать при себе: пастель всегда была, остаётся и будет в моде, - розовый с удовольствием опёрся о стоящий сзади стул и сложил руки на груди.       -Ага… -Да для тебя всё круто, что людьми сделано, - фырчит рыжий, всё-таки отлипнув о телефона и тоже обратив внимание на этот «раритет».       -Кстати, что касается того, что ты так угораешь по всему человеческому, - розовый вновь замурлыкал, приставив два пальца к щеке, а после и прислонив их к той, повторяя всеми излюбленную женскую позу из славянских танцев, - то этот один – твой.       Й, что с удовольствием и меланхолией продолжал разглядывать аппарат с каждой стороны, резко сжал его с небольшой силой в своих пальцах и раскрыл зряки до максимума.       -В… смысле, - он поднял голову и уставился на девятого, что с каким-то умилением смотрел на него в ответ. – Его же тебе отец привёз.       -Тот розовый и дома, а этот мне разрешили отдать в хорошие руки, дорогой, - сладко улыбнулся и прикрыл глазки. – А поскольку у Аза, к сожалению, отсутствует должное чувство вкуса и стиля-       -Эй! Ничего у меня не отсутству-       -я решил отдать его тебе, - несмотря на резкое восклицание и протесты своей обожаемой рыжежопки, Зара закончил фразу.       -ет! – королева аж фырчит и откладывает телефон. – А ну-ка, дай сюда!       -Эй-эй, руки! – Й впечатывает в его лицо свою ладонь и отталкивает от себя. – Ты особо хрупкое носить не умеешь, ломаешь всё!       -Да иди т-       -Юные симболары! – троица, да и все присутствующие в классе повернулись на этот внезапный звук, увидев в дверях учителя, что на первой половине перемены был где-то за территорией своего привычного места обитания. Дедушка, сгорбившийся, отрастивший себе неплохую бороду, усы, бакенбарды, но истратив на это столько много сил, что образовалась лысина на голове, с недовольством прожигал двоицу, готовую уже начать драку. – Вы – лицеисты, а такое поведение не подобаемо для обучающихся такого уровня. Поэтому сбавьте свой пыл и дайте одноклассникам и другим присутствующим, - уже указывает интонацией на себя, - отдохнуть на перемене.       -Простите нас, Профий Профьевич, - Зара, как обычно, своей вежливостью и миловидностью отдувается за всех, а Аз и Й только молчат, уставившись друг на друга.       Дедушка молча проходит по кабинету, а одноклассники возвращаются к своим делам.       -Зара, спасибо, - подаёт голос Й. Розовый только нежно улыбается, легонько кивая. – И за полароид тоже огромное спасибо…       -Наслаждайся, дорогой. А тут дополнительные карточки, - достав из другого кармана пиджака маленькую белую коробочку, розовый кладёт её на парту. – Хоть купить подходящие и у нас можно, но сделать пару-тройку фотографий на раритет – то ещё удовольствие, - и на прощание пару раз постучал острыми накрашенными ноготочками по столу и отошёл к своей парте, забрав мурлычущую атмосферу с собой.       Й мигом закинул карточки в портфель, а сам вновь обратился к полароиду, не переставая крутить его в руках и проходиться пальцами по плоскостям.       Однако малиновый поймал на себе недовольный взгляд и повернулся к Азу: тот одаривал Краткого ярым, качественным презрением, опёршись о локоть, кисть которого подпирала щёку.       -Что? – он явно был не недоволен тем, что одиннадцатый прошёлся по его лицу: ситуация была зациклена не на этом. В ответ ничего: только брови на глаза поползли.       -Обиделся, что не дали сделать первому фотографию? – закатил глаза и уже хотел посмотреть на мир через аппарат, как резко… - Или… - ухмылка сама нарисовалась на лице, а малиновый перевёл взор обратно на рыжежопку, скосив гримасу насмешки, - ревнуешь?       -Обойдёшься, - отрезает и отворачивается.       -Ой, Азязя, да не посягаюсь я на твоего любимого Зарочку, - смеётся, сводя брови и подкидывая этим движением диерезис ввысь, - я же помню, что у вас свидание было, поэтому не пережива-       Звонок. Вовремя, блин.       Мутки и разговоры пришлось отложить, потому что на литературе обсуждения, не касающиеся литературы, представляли причину последующего наказания, выбранного учителем по ситуации.       Краткий аккуратно положил свой полароид в рюкзак, поднявшись с места и поприветствовав учителя, как это делали все: стоя около своей парты.       -Значит, через два часа в Кириллице на Новаторской улице, да?       -Ага, - Й застёгивает рюкзак и закидывает его за своё плечо, выходя за рыжухой из класса, а та поправляет свою причёску. – Готов к пыткам?       -Как будто меня там реально пытают.       -Но факт остаётся фактом: тебе не нравятся эти занятия.       -У меня нет выбора: ходить на них надо, даже если меня тошнит и рвёт от одного их существования.       -Ты вообще разговор поддерживать не собираешься, да? – Аз останавливается у медицинского кабинета, сложив руки на груди.       -А ты подменён, - бурчит в ответ малиновка.       -В каком смысле? – недовольство и злость.       -Да ты какой-то слишком нервный в последнее время. Неужто у тебя… - Й приближается лицом к лицу первого, сузив глаза и опустив брови. Знак медленно опустился на голову, - заглавие начало проявляться?..       -Уж лучше оно раньше начнётся, чем слушать постоянно твои тупые предположения, - прыскнул, легко щёлкнув одиннадцатого по носу, а тот лишь промычал, отодвигаясь. – Уж больно разговорчивый ты сегодня.       -Не рад этому? – потирает место ушиба пальца и выпрямляется.       -Уже нет. И вообще, чем быстрее зайдёшь, тем быстрее выйдешь, так что до свидания, а я улетучиваюсь, - Аз отвернулся от квадратноголового и направился прямиком к выходу из школы.       -Улетучиваюсь? – Кракий наклонил голову и опустил одно плечо, диерезис поднялся: полное недоумение.       -Эх ты, а ещё Зара говорит, что ты по человеческому всему угораешь, - Т9 останавливается, поворачивается лицом и с нервной улыбкой отвечает, - «Улетучиваюсь, как спирт». Люди так говорят, - а после вновь хмурится и уходит.       -Актёришка, - закатил глаза, выдохнув и повернувшись к ненавистной двери.              Медицинский кабинет хоть и был приятнее того кабинета, что находился в поликлинике, но наводил жути не хуже. Порой даже лучше.       Постучавшись ради приличия, Краткий приоткрывает дверь и просовывает голову в образованную щель.       -Здравствуйте, можно?       -Да, - медсестра, уже вызженная на сетчатке глаза у одиннадцатого, даже не повернулась.       Её холодный тон окатил квадратноголового обычной, уже настолько привычной волной, что он даже не отреагировал. Оставив рюкзак на скамейке у входа, малиновка снял обувь, поставил под неё и надел бахилы на носки.       -Измерим давление, - алгоритм он помнит, но напоминать никогда не станут. Полное следование инструкции равно безопасность, равно покорность.       Краткий прошёл по большому кабинету, не обращая внимание на шкафы, тумбы и пару кушеток. Его привлекла другая обнова: на стуле у стола медсестры не было утяжек. Интересно. Сев на него сразу в приподнятом настроении, он снял пиджак и закатал рукав правой руки чуть ли не до наплечья. Возможно, сегодня ему не придётся чувствовать, как его кожу стягивают до костей.       Женщина, натянув резиновые перчатки чёрного цвета, взяла тонометр. Обмотав манжет вокруг плеча, затянув его на всю силу, что Краткий громко сглотнул и напрягся вопреки всем рекомендациям по расслаблению мышц, женщина включила аппарат. Кожа стянулась до синих пятен, а Й тряхнул ногой. Нет, не сегодня.       -Терпи, - не желая прикасаться, но не имея другого выхода, она прижимает Краткого за плечи к стулу, приковывая сильной хваткой к спинке.       Он же протяжно и громко мычит, сжимая веки. Знак взлетает и с силой врезается в потолок, а после падает на два метра и начинает юлить по всему кабинету.       -Чёрт, про него забыла! – шипит женщина, только вот сильнее прижимает малинового к стулу, хватая того за шею.       Й прикусил губу и вжал носки в пол, стараясь не двигаться, потому что движения делают только хуже. Жар вскипает по телу, переплетаясь с болью, острой, режущей болью по всему телу. Тонометр внезапно пищит, хватка ослабляется, а Краткий растекается по стулу. Диерезис упал у ног. Женщина моментально его отпускает, ловким движением высвобождает руку и смотрит на сенсор.       -Норма, - не хмыкает, не улыбается, не злится. Ничего. Исключительно ничего. – Поднимайся, - поворачивается к тому спиной, укладывая аппарат в чехол, - и иди в кабинет. Итак тебя все здесь заждались.       Малиновка, не получив даже и минуту передышки, медленно, опираясь на подлокотники, поднимается. Засунув пиджак подмышку, слегка пошатываясь, дошёл до противоположной стены. Знак медленно протащился по паркету, издавая неприятный тихий звук.       Уже не постучавшись, а просто вломившись в кабинет, Краткий закрывает за собой. Его усаживают в четыре руки на стул без спинки и приставляют квадратный стол- Стоп. В четыре руки? Это дало прояснение. Малиновый раскрыл глаза, несколько раз похлопал ими и, переведя дух парой вдохов, оглянул комнату: в её мрачности вместо одного специалиста, как это было всегда, было два. Один, только-только появившийся, как-то настороженно и озабоченно смотрел. Молодой парень… лет двадцать восемь. И волосы тёмно-синие.       -Голова уже не кружится? – он обеспокоенно спросил, всё-таки отлипнув от Й и выпрямившись.       -Да н-нет, - только сейчас Й заметил диерезис на полу, что валялся одиноко у двери. Не было пока сил подняться,: это сраное измерение давление всегда заставляло Краткого ощутить себя на небесах, как бы выразились люди.       -Это типичная реакция, не преувеличивай, - а этот гнусный, ненавидящий и просто мерзкий голос Краткий ни с чьим не спутает. Сволочь слышно за километр, если не дальше. Парень же подержал взгляд на Й, а после отступил на пару шагов назад. -Диерезис подними, - женщина, на вид пятидесяти человеческих лет, с густыми чёрными волосами, заплетёнными в гульку, кривоватыми, но так задуманным дизайнером золотыми очками, в белом медицинском халате до пола, уже стояла у своего стола, с какой-то ненавистью смотря на всё оркжающее и грубо разговаривая с ним.       -Проб-блематично… - Краткий напрягся, сжимая аж кулаки от своей концентрации на одном объекте, однако знак даже не пошевелился на миллиметр.       -Ох… Зак Мэйн, - злобно та протянула, отлипая от своего места и подходя к кулеру, набирая в пластиковый стаканчик холодную воду.       -Может… ему воды да- молодой даже свою фразу докончить не успел, как тот самый стакан холодной воды выплёскивает своё содержимое прямиком на лицо малинового.       Тот резко открывает глаза и делает глубокий вздох, а знак, сам испугавшийся чувств хозяина, подпрыгивает и врезается в лоб малиновки.       -Ай!       -Так сразу бы, - шикает и кидает стаканчик в урну, даже не оглядываясь на цель.       Одиннадцатый потирает ушиб, а диерезес молча парит над головой, не стыдясь своей выходки при хозяине.       -Таблетки принимаешь? – сразу с вопросов.       -Сейчас передышка.       -Сколько будет длиться?       Протерев лицо и убрав все оставшиеся капли, Й моргает, а после поднимает глаза на двоих:       -Эту неделю.       -С врачом когда встречаешься? – женщина уже изучает карточку, кто бы мог додуматься.       -В конце недели.       -Конкретнее, - Й поджал губы от такого часто повторяющегося приказа.       -В воскресенье.       Тишина. Новичок так и не шевелился, стоя около парты малинового. Женщина исключительно смотрела в раскрытую папку, а одиннадцатый решил изучить кабинет, потому что на периферии замаячило что-то странное. Повернув голову в противоположную сторону от старшего эксперта, Кракткий заметил вторую парту.              Неужто они их в одно время будут?.. Да это бред!       Малиновый поджал губы и моментально повернул голову к сраной врачихе, переворачивающей лист с анализами.       -Простите..       -Чего? – злобно прошипела, отвлекаясь от своего изучения.       -А для чего вторая парта?..       -Ты в школу ходишь, ты вот ответ и знаешь, - фыркает, закатывает глаза, захлопнув папку. – А что касается анализов, то всё в норме: ступень та же, плазма не превышена, сахар и вся другая научная биохимическая хрень в том же состоянии, - отложив документ на стол, женщина подошла к шкафчику с инструментами. – Вита, подойди, - парень сразу оказался около неё, получая наборы и расставляя их на её рабочем столе. – То, что помечено малиновой изолентой – моего, а красной – твоего.       От этого «красной – твоего» одиннадцатого перекосило в лице. Он сжался, скукурузился на месте, вцепившись пальцами в столешницу.       Чувство, вызванное при Щаге, не давало Й покоя с самого вчерашнего дня. А сегодня, твою мшистую булочку, вторник! Он всю ночь не мог уснуть: только закроет глаза, а перед ними те же самые слова: бей – беги. Беги. Бей, беги. БЕЙ. Беги. И так до самого утра.       Но пугал больше не сам красный симболар, а реакция собственного организма. Если… если это показатель, что полгода, пробытые в том сраном стационаре были… бессмысленны? И ему стоит пробыть там ещё дольше?..       Краткий поджал пальцы на ногах и округлил зрачки.       Нет… нет-нет-нет-нет! Это не может быть правдой… Не может быть таковым! Он принимает таблетки? Принимает! Часто принимает? Да по расписанию! Всегда! Постоянно! Ну не могут те силы, которые он вкладывает в это, быть настолько напрас-       -Икраткий, - грубо.       -А?.. – поднимает глаза и моментально отцепляется от парты.       -Датчики на пальцы надевай, - женщина демонстрирует работу аппарата новечку, которому придётся делать то же самое со своим пациентом.       Краткий слегка потряхивает головой, но после моментально надевает эти щипцы на пальцы. Старший специалист проверяет крепёж, а после ставит на стол, стоящий у другой стены, напротив парты Й, простой пластиковый стаканчик.       -Сдвинь, - подходит вновь к Краткому, вставая сбоку от его парты.       Мальчишка начинает двигать пальцами, а стрелка показателя активности плазмы начинает ползти вверх. Прибор запищал.       Сомкнув глаза, одиннадцатый представил предмет в голове: его форму, модель и расположение в пространстве.       Строение комнаты поползло по воображению мальчишки, а тот глубоко вдохнул.       Он просто должен сдвинуть стакан.       Делов-то. Делов-то…

      Сдвинуть. Просто. Сдвинуть.

      Женщина перевела взгляд с датчиков на стаканчик. Тот не шевельнулся.

      Сдвинуть. Пододвинуть. В сторону. На сантиметр.

      Краткий напрягся: плечи прижались к шее, а лицо искривилось в злобной гримасе.

На сантиметр. Быстро. Сдвинуть.

      Кулаки сжались, малиновый оскалился.

      Сдвинуть. СДВИНУТЬ, С.Д.В.И.Н.У.Т.Ь.

      Аппарат запищал, стрелка упёрлась в правый край показателя. Новичёк напрягся, но женщина не дрогнула.

СДВИНУТЬ. НА. САНТИМЕТ-

      -Довольно, - Краткий открыл глаза и нервно выдохнул, вновь обмякнув на стуле, - аппарат сломаешь. Снимай датчики.       Диерезис медленно опустился на парту, рядом с показателем, а малиновый через ужасную усталость и слабость снял с себя эти напальчники, которые старший эксперт снял с проводов. Опустив их в какой-то раствор, стоящий рядом с раковиной, она вернула машинку на место.       -Вита, - синеволосы, что всё время смотрел как заворожённый на Й, повернул голову на коллегу, - со своим сделаешь точно также. Дай их силе полностью продемонстрироваться, но не перенапрягай, - он понимающе кивнул, переводя взгляд на уже слегка оклемавшегося, однако тот ещё пошатывался, потирая лоб. Нагрелся.       Знак медленно поднялся, а квадртаноголовый всё-таки пришёл в себя, оглядев помещение и заострив внимание на стаканчике. Не шевельнулся. Шикнув про себя, малиновый увидел уже новый прибор. Иное унижение… прекрасно…       -Поднимай манже-       Дверь открылась внезапно, несмотря на то что медленно.       -Простите, опоздал: задержался в классе, - Й застыл от этого знакомого и уже ненавистного голоса.       -Проходи за эту парту, - женщине было вообще фиолетово, - манжеты убери, - а это уже Краткому таким же безэмоциональным голосом.       Диерезис медленно поднялся, а после также медленно опустился, потираясь о причёску. Одиннадцатый уставился на Щага, медленно поднимая ткань одежды. Взгляд красноволосого в ответ не сходил с глаз малиновки. Парень медленно и молча прошёл до обозначенного места и сел на стул.

      Глаза в глаза.

      Й сомкнул зубы, стиснул челюсть до отсутствия пространства.       -Манжеты.       Краткий поднимает их нервно, не глядя вообще на руки: весь фокус на нём, на этом сраном пятне, сидящем на расстоянии метра.       Улыбка не сползает с лица, а Щаг уже ощущает на пальцах датчики. Краткий сглатывает, диерезис лежит на голове.       -Сдвинь стакан.       Малиновый убирает свой взгляд с него и переводит внимание на стакан. Спина открыта, могут ударить в любой момент. Абсолютно в любой момент. Он не защищён.       Датчик пополз наверх, не достигая отметки минимума. Женщина закатила глаза.       На него смотрят: смотрят и не отводят взгляд. Поглощают полностью, без остатка. Он здесь жертва, он здесь – еда.       Индикатор пополз ещё выше. Такая отметка стала внезапной. Женщина слегка прищурилась.

Бежать. Еде нужно бежать. Бежать так быстро, чтобы не догнали, чтобы руки и ноги себе сломали, но ни в коем случае не догнали.

      Й сглотнул, уставившись на пластмассу. Руки медленно сжимаются в кулаки.

А если догонят, то нужно бить. Би насмерть. С силой. Бить. БИТЬ.

      Индикатор врезается в корпус, писк заполняет помещение. Объект на столе зашевелился, затрещал и запищал. Женщина повернулась к стаканчику.       -Что з-

       БИТЬ. НУЖНО БИТЬ!

      Пластмасса разлетается по комнате, впиваясь острыми кусками во все объекты. Свет выключился, а окно захлопнулось, перекрыв поток свежего воздуха.       -Пригнулись! – крикнула женщина и сама опустилась на пол. Новичок прижался к парте и полу моментально.       Однако следующей волны не последовало.       Старший эксперт поднялся сначала на колени, а затем и на ноги. Й продолжал сидеть на месте, он уставился широко раскрытыми глазами в стену.       -Я же сказала передвинуть стакан, а не разорвать его на сотни час- она смолкла, уставившись на малинового. Алая жидкость капала на парту, - великий Зак Мэйн… Вита!       Квадратноголового в две руки схватили за плечи и вытолкали из кабинета.       -Что случило-       -Он залип! – медсестра от этой информации вскочила со стула и поднеслась к шкафчику. Краткого, как тряпичную куклу, усадили за стул, на котором появились утяжки. Привязав его до белых пятен на коже, старший эксперт взял переданный врачом раствор. Открыв флакон, она чуть не стукнула его горлышком по носу малинового. Зловоние побежало по носоглотке, а одиннадцатый захлопал глазами. А после резко закашлялся, отворачивая голову от раствора.       -М-мерзость! – сквозь кашель проговорил тот, сжимая кисти и корчась.       -Нет, ты пронюхай, - женщина с силой схватила того за подбородок и заставила вдыхать каждый атом этого зловония.       Й сжался изнутри и понял, что готов выплюнуть всё, что сегодня ел. Ком внезапно прошёлся по желудку и с молниеносной скоростью подобрался к горлу.       -Т.. тошнит! – он попытался отвернуться, чтобы блевануть куда-нибудь на пол.       -Вот и правильно, вот и надо! – женщина потянула на себя, а Й зажмурился. Сжав зубы, он пытался сделать глубокий вдох.       Вся рвотная масса вылетела на руку женщины и её чистый, выглаженный халат. Краткий прокашлялся, понимая, что ему нассали прямо на язык.       -Прекрасно, - прошипела та, но всё-таки убрала флакон, убедившись, что столько было достаточно. – Закройте, - отводит растров в сторону, а сама встряхивает руку. Рвота летит на пол.       -Сначала всё было нормально, - Краткий пожимает в руках салфетку, смотря под ноги, даже не думая как-либо участвовать в разговоре. – Давление, проявление плазмы не превышали необходимый минимум. Чувствительность не сдвинулась: боль ощущается сильно, - Й хмурится, как внезапно салфетка выпадает из рук и падает на пол. Малиновый сжимает губы. – Однако внезапно, при проверки узлов на запястьях, показатели взлетели, у пациента пошла кровь из носа, а стаканчик, предназначенный для тренировки, разорвался на острые куски и разлетелся по всей комнате, впившись во все поверхности в качестве лезвий. Малиновка медленно перевёл взор на отца: тот стоял молча, слушая специалиста.       -Мы пока убирали всё это, порезались. Как мне сообщил ваш… - здесь женщина слегка помедлила, дёрнув рукой, - сын… вы в воскресенье должны встретиться с лечимся врачом. Так ведь?       -Да, - мужчина даже не кивнул.       -Будет возможность – перенесите встречу на ближайшее число, - настояла.       -Я вас понял.       -До свидания, - та как-то быстро кивнула и направилась в свой кабинет.       Й же только опустил глаза и вновь сомкнул губы.       Итак, что по итогу? А по итогу вот что: опозорился перед персоналом, испачкал рубашку, вновь обрёк на себя гневный безэмоциональный взгляд отца и…       Зрачки округлились, а Краткий напряг плечи.

… показал открытую спину этому красному…

      -Краткий.       -А?.. – тряхнул головой и пришёл в себя.       -Салфетку подними. И выброси, – мужчина даже неудосужелся взглянуть на сына. Он только попрощался со сторожем и вышел через турникет на улицу.       Малиновый, подобрав замятый-измятый огрызок, вылетел за ним. Кинув его в мусорку, одиннадцатый в молчании дошёл до машины, сел в ту и пристегнулся. Если промолчишь – легче будет, а сегодня его и так нещадно измотали. Лучше вообще прикинуться стенко-       -Краткий.       Малиновка поворачивает голову на переднее сиденье.       -Что?.. – уставшим и итак измученным голосом.       -Мы едем к доктору Гарле.