Туманные цветы Снежной

      В ритуальное бюро Ваншэн пришло письмо. Письма не были редкостью для этого популярного заведения, и Чжун Ли привык к обязанности просматривать их по утрам, по крайней мере за этот короткий отрезок своего существования, пока он тут находился. И тем не менее один конверт смог привлечь его внимание. Слегка мятый от долгой дороги и подписанный как будто детским почерком, по печати можно было понять, что письмо из далекой Снежной. На официальное послание Фатуи это не было похоже, и контракт с ними уже завершился, а кроме этого Чжун Ли мог написать только один человек. Губы гео-архонта тронула едва заметная улыбка: нельзя сказать, что с их последней встречи с Тартальей прошло много времени, но по человеческим меркам это, пожалуй, будет ощутимо. Достаточно, чтобы передать весть о себе тому, с кем начала связывать дружба, привязанность и… сколько же терминов придумывают люди и помещают в свои столь короткие жизни.       С подобными мыслями, теснящимися в голове, и незаметной для самого себя улыбкой Чжун Ли открыл конверт, но первые же строки, местами расплывающиеся от сырых пятен, похожих на следы чьих-то слез, заставили неуловимо перемениться обычно выражающее каменное спокойствие лицо. Писали, что Тарталья мертв. Две страницы были исписаны постоянно меняющимся почерком, также быстро менялись и излагаемые там мысли — очевидно, что письмо составляло несколько людей, семья Тартальи. Но даже прочитав все до последней строчки, Чжун Ли не смог понять, как именно это произошло. Они тоже не знали. Фатуи не привыкли распространяться о подробностях своих дел и обстоятельствах, при которых возникали жертвы. Но почему-то каждый из семьи его юного делового партнера счел нужным написать именно ему. Чжун Ли не требовалось перечитывать дважды — одного раза вполне хватало, чтобы запомнить и передать содержание и через несколько сотен лет. Но на последних строках внимание невольно задержалось. Они лились аккуратным наклонным почерком, но говорили новым голосом.       «Я попросил сестрицу написать это за меня, так как боюсь, что не выйдет аккуратно. Я был однажды в Ли Юэ, жаль только, что не увидел вас, господин Чжун Ли. Но ваша страна такая большая и красивая, и люди даже не из камня, а совсем как у нас. Братик… сейчас в лучшем месте, так говорят матушка и сестрица, а значит это правда. Но я всё равно скучаю. Должно быть, это все те игрушки, братик говорил, что они бывают опасными. Я теперь ненавижу игрушки, конечно, кроме той, что подарил мне братик — ее я буду хранить всю жизнь. Но знаете, я уже не маленький и понимаю, что плохими игрушками управляют злые люди. Если это они виноваты в смерти братика, я обязательно найду их и отомщу! О вас, господин Чжун Ли, он рассказывал почти в каждом письме, поэтому матушка сказала, что вам тоже стоит написать. А вы не забыли о том, что кое-что обещали ему?»       Ху Тао, должно быть, была занята важными делами в это утро, иначе она бы уже хватилась своего работника, смотревшего сквозь далекие горные хребты с письмом в руках. Но у гео-архонта всегда было достаточно времени, чтобы выделить часть его на размышления о том, что бередило ум. Властелин камня был свидетелем того, как бессмертные божества рассыпались в прах, в том числе и от его руки в той жестокой войне, те, кого он считал друзьями среди богов, уходили из этого мира, а число жизней простых людей, канувших в лету на его веку, не получилось бы перечесть. Можно было лишь смириться и принимать смерть как должное, с твердой волей и каменным спокойствием. Тарталья был сильным, броским, запоминающимся, но всего лишь человеком. Даже если бы он прожил долгую по меркам людей жизнь, для Чжун Ли это не представилось бы слишком большой разницей. Но что-то в этом всем казалось неправильным и не давало покоя. Возможно, то что Тарталья все-таки был совсем молодым.       Возможно, то что с ним Чжун Ли хотел успеть чего-то, что, наверное, и ожидал от своего долгожданного отдыха от слишком долгой работы. Тарталья был живым, настолько, насколько Чжун Ли уже давно себя не ощущал. Соблюдая устав и не делясь чрезмерными подробностями работы Фатуи, он мог долго рассказывать о суровых красотах Снежной, о семье, о славных битвах, которые ему довелось пережить. С неподдельным интересом слушать истории о какой-нибудь незначительной безделушке, которые приходили Чжун Ли на ум при ее виде. Наверное, прогулки по шумным вечерним улицам Ли Юэ и тихим живописным ущельям заоблачного предела принято считать чем-то сокровенным у людей. Чжун Ли не мог отрицать, что в те моменты чувствовал себя хорошо…       «Туманные цветы здесь совсем мелкие, — Тарталья рассматривал заледеневшие лепестки приютившихся на берегу озера растений. — Тебе стоит посмотреть на них в Снежной — в подходящем климате они вырастают куда крупнее и красивее».       Тарталья не раз просил о поединке, но это было не тем, что Чжун Ли мог ему пообещать.       «Ты этого не переживешь», — был его категоричный ответ.       «Просто подожди, я стану сильнее и спрошу тебя еще раз», — Тарталья не собирался сдаваться.       «Так хочешь победить меня? Можешь считать, что это осуществилось, если оно произойдет другим способом», — Чжун Ли с усмешкой смотрел на покрасневшее лицо молодого предвестника в ответ на вид его обнаженного тела.       Секс у людей был слишком расплывчатым понятием: кто-то считал его атрибутом верной и вечной любви, кто-то, напротив, низменным удовольствием, в котором совершенно не важна личность партнера. Пожалуй, Чжун Ли так и не понял, что люди пытались сказать этим действием, но Тарталье понравилось. Ему — тоже.       Впрочем, куда важнее все-таки казались другие вещи. Те же разговоры или нерешительный поцелуй Тартальи, когда они в один из вечеров долго смотрели на ясную полную луну. Так «по-человечески», так непонятно.       «Обещай мне, что ты однажды приедешь в Снежную».       «Хочешь, чтобы я заключил с тобой контракт?»       «Пусть будет контракт. Что я могу предложить взамен? Ха-ха, странно предлагать Мораксу деньги, а кроме них у меня есть разве что я сам».       Иронично, но следующим письмом было официальное уведомление от организации Фатуи, где значилось, что одиннадцатый предвестник, Чайльд Тарталья погиб в ходе секретной операции. Даже в словах маленького Тевкра было больше полезной информации. Впрочем, Чжун Ли не собирался искать тех, кто убил одного из предвестников — если Тарталья не смог одержать победу, противник наверняка был достойным. У него был другой контракт, который требовалось исполнить.       Чжун Ли ступал по заледенелым тропинкам Снежной. Он действительно давно не бывал в этой стране, а она оставалась такой же холодной и неприветливой к чужеземцам, но за что-то ведь ее все-таки любили.       «Глупый, почему ты не упомянул, что мы должны посетить Снежную вместе? Тогда у меня бы не получилось сдержать контракт. Гнев Властелина камня обрушится на того, кто нарушит контракт, даже если это он сам».       Туманный цветок, растущий у дороги, был и правда необычайно крупным, заледеневшие лепестки украшали искусные морозные узоры. Но под слоем крепкого льда сердцевина оставалась такой же хрупкой и мягкой, как и в любой другой части Тэйвата.