My mate who had to wait (and swim across the ocean) / Мой друг, которому пришлось ждать (и переплыть океан)

Я не помню точно, когда все началось – побои, я имею в виду. Я помню несколько пощечин, когда я была совсем малышкой. Но первое избиение, от которого было очень больно — не только телу, но и душе , — я очень хорошо помню. Мой отец выбил из меня все дерьмо, потому что нашел меня со школьными вещами моего брата. Я пыталась научить себя читать . В те времена, в той среде, девочкам было не до чтения. С самого начала речь шла только об изнурительной работе на полях. В общем, все мое детство было на работе, под дождем, в грязи. И стало еще хуже. Потому что я пыталась снова научиться читать. И снова. У меня не было большого прогресса, потому что некому было меня учить. Я не знала никого, кто умел читать. Мой собственный отец был неграмотным. Мой брат должен был первым учиться в нашей семье, и я знала, что он сдаст меня отцу, если я когда-нибудь попрошу его о помощи. На самом деле, каждый раз, когда он только подозревал, что я смотрела на его каракули, он говорил, и меня били. Мне было около одиннадцати, когда я случайно повредила внутреннюю поверхность бедра. Моя мать увидела кровь и быстро сообщила отцу. Какими бы невежественными они ни были, они решили, что это верный признак того, что я «женщина». Через неделю я вышла замуж за человека, который был готов заплатить за меня. Они продали меня за небольшие деньги. «Пожалуйста, вот твой муж», — сказала мне мама. Я думала, что это означает, что я должна была чистить его ботинки или что-то в этом роде. Но имелось в виду другое. Это означало то, что любой 11-летний ребенок слишком молод, чтобы так испытывать его. Но со мной делали это неоднократно. И меня снова и снова били, потому что я пыталась сопротивляться. Однажды он чуть не ослепил меня, когда нашел несколько спрятанных мною бумаг — мое единственное имущество в этом мире. Я все еще хотела научиться читать. К 16 годам я была искалечена побоями. Я была уверена, что мой муж хотел меня убить, так как я не могла забеременеть. Я все еще не умела читать. Я абсолютно ненавидела свою жизнь. Я ненавидела грязь. Я ненавидела глупость. Хотя я мало что знала о мире, так как в своей жизни я ни шагу не сделала из этой богом забытой деревни, я просто чувствовала, что в жизни меня ждет что-то большее, чем это. Я также знала, что долго не продержусь. Либо я попытаюсь сбежать — куда угодно, — либо мой муж убьет меня. Однажды ночью он сильно напился и провалился в глубокий сон. Я не теряла времени зря. Я ничего не взяла с собой. Мои ноги были не в лучшем состоянии, так как он сломал одну из них два года назад, и она так и не зажила должным образом. Вот почему я шла только медленно. Мне нужно было бежать прямо сейчас, чтобы отдалиться от него как можно дальше, пока он не проснулся и не понял, что меня нет. Представьте, что вы спотыкаетесь в ночи, не зная, куда идете. Мой план, по сути, не существовал, но вот что делает с тобой отчаяние. Я была бы, вероятно, мертва через несколько часов: растерзана волками или замерзла до смерти, если бы не встретила человека, которого теперь имею честь называть отцом. Я действительно столкнулась с ним. Я устала и не смотрела, куда иду, и ударилась головой обо что-то твердое. Как каменная стена. Но эта стена на самом деле спасла меня от падения. Я подняла голову и увидела самого красивого и чистого мужчину, которого я когда-либо видела. Высокий мужчина смотрел на меня с умеренным интересом. «Мне очень жаль, сэр!», — удалось мне сказать. Он отпустил меня, и я тут же встала перед ним на колени. Он казался кем-то вроде королевской семьи, и я выразила свое уважение единственным известным мне способом. Мне так хотелось еще раз взглянуть на его лицо, потому что даже в темноте я могла видеть, что оно было невероятно красивым, но я чувствовала, что не заслужила таких привилегий в своей жизни. К тому же я сама выглядела так плохо: мне казалось, что я, глядя на него, как-то обижу его. «Ты устала от жизни, дитя мое?», — спросил он меня, взглянув на мой жалкий вид. Какой странный вопрос. Но кто я такая — обвешанная блохами, вонючая и сломанная, не поддающаяся ремонту, — чтобы осмелиться отказать ему в ответе? «Да, сэр», — говорю я, и по моим щекам тут же текут слезы. «Хммм», он осторожно потянул меня за руку и заставил встать. Затем он посмотрел мне прямо в глаза. Тут я заметила, что его глаза были красными. Я одновременно испугалась, и радовалась этому . Он заметил, но особо не отреагировал. Я старалась оставаться как можно более спокойной, потому что видела в его глазах, что он принимает решение — решение, которое имеет какое-то отношение ко мне. Затем он взял мою грязную руку в свою совершенно чистую. Мы оба смотрели, как наши руки переплелись, и хотя его руки были ледяными, я не могла быть счастливее. Было ощущение, что тебя коснулся ангел. Это был первый из многих подарков от моего Отца. «Ты потерпишь три дня боли, а потом начнется твоя настоящая жизнь», — сказал он мне. Я кивнула, хотя понятия не имела, что он имел в виду. Я доверяла ему. Я даже поверила ему, когда он впился зубами мне в шею. …. Первые несколько месяцев были сложными, больше для Маркуса, чем для меня. Я была вне себя от счастья. Впервые в жизни я была сильной . У меня был человек, который был добр ко мне. У меня было новое красивое тело. Я была чистой. Мне подарили новую, невероятно красивую одежду. Я чувствовала себя принцессой. Но что было важнее, Маркус думал, что я умею читать. На самом деле это была одна из моих первых просьб после пробуждения (моей первой просьбой, понятное дело, было утолить ужасную жажду, которую я испытывала). Как только я осушила своего первого человека, кровь все еще была на моем рту, и я уважительно спросила, умеет ли Маркус читать. Он смеялся своим чудесным, тихим смехом, который я обожала. Когда я закончила второго человека, и уважительно спросила, будет ли он учить меня. Он кивнул. В ту ночь он показал мне все буквы и объяснил, как читать. Невероятно! Научиться читать было намного проще, когда кто-то помогает вам, и у вас вампирский разум, который мгновенно и навсегда запоминает все. Хотя Маркус закатил глаза в ответ на мою просьбу, отметив, что на самом деле это было по-детски, он одобрил мое возвращение в родную деревню. Я их всех ужасно ненавидела. Со своей ужасной семьей я покончила быстро, но ради мужа я нашла время подождать, пока он полностью не протрезвеет. Я не убила его быстро, о нет. Я не торопилась. Даже по прошествии стольких лет я не могу заставить себя чувствовать ничего, кроме полного удовлетворения, когда думаю о своей мести. Если бы у этого гнилого куска дерьма была могила, я бы регулярно танцевала на ней. После этого время пролетело незаметно. Маркус был моим отцом и компаньоном. Мы оба читали почти все, что было, и проводили невероятное количество времени, просто обсуждая и наслаждаясь обществом друг друга. Хотя я знаю, что обязана этому замечательному человеку всем своим существованием и каждой секундой своего счастья, он не раз говорил мне, что испытывает ко мне большие чувства. Он объяснил, как потерял свою пару и, пораженный сильным горем, покинул свою семью вампиров. Когда он случайно нашел меня, он уже 10 лет скитался, пытаясь найти что-то, что придало бы смысл его существованию. Во мне он нашел надежду на будущее, дочь и друга. Его особая способность чувствовать связи между людьми позволила ему в ту ночь в лесу распознать во мне личность, достойную его внимания и внимания. Прожив кочевую, хоть и роскошную жизнь, он решил, что мы должны вернуться к его семье, Вольтури. Он объяснил, что 60 лет скитаний было достаточно, и что я должна, наконец, войти в контакт с другими вампирами. Кроме того, за эти 60 лет я приобрела так много знаний, но все еще жаждала большего. Его семья покровительствовала художникам и ученым, и поэтому я могла получать больше знаний непосредственно из источника. Встретиться с некоторыми людьми, которых я знала только по их работам, было очень интригующе. Поэтому я согласилась с его решением, хотя у меня было отчетливое ощущение, что был и какой-то другой мотив, побудивший нас вернуться в Вольтерру. … Вольтерра еще больше увеличила наше счастье. Это место не только означало жизнь в роскоши, но и было приспособлено для вампиров. Нам не нужно было беспокоиться о еде, о разоблачении, о скуке. Вольтерра была Диснейлендом для вампиров. Семья Маркуса вскоре стала моей. К удивлению Маркуса, мои дяди мне очень понравились, и они тоже сразу меня приняли. Через некоторое время Аро удивил всех нас, упомянув о моем подарке. Я никогда не думала, что у меня есть дар, я просто думала, что я «немного умна». А именно, почти после каждого разговора с художником или ученым этот человек переживал какое-то озарение или прорыв. Все они сказали, что это было какое-то небольшое замечание, которое я сделала, или какие-то мои неуклюжие вопросы, которые я имела обыкновение задавать, когда чего-то не понимала. По всей видимости, эти маленькие моменты пролили новый свет на то, над чем они работали, и это помогло им двигаться дальше. В одно мгновение все стали называть меня «музой». Я думала — и до сих пор считаю — это полная ерунда. Я просто иногда задаю глупые вопросы или выдвигаю забавные идеи, вот и все. Но после того, как Аро сделал свое открытие, я заметила, что к моему мнению всегда прислушиваются. Прошли десятилетия, и наступила новая эпоха. Я был в восторге от технологий, а Маркуса очень забавляли «игрушки», которые я ему дарила: самые современные технологические гаджеты. Он продолжал присылать новых людей, чтобы они пришли навестить меня. Он сказал, что любит, когда я вдохновляю людей изобретать новые продукты или улучшать их идеи. Тем не менее, у меня всегда было чувство, что он ожидал чего-то, кроме этой странной «музы», которая у меня была. Иногда, после того, как какой-нибудь ничего не подозревающий ученый ехал домой после визита, он приобретал такой вид и казался немного грустным. Затем он смотрел на меня так, как будто чего-то ожидал, а я, ради бога, понятия не имела, чего именно. ….. А затем произошло одно из самых больших событий в истории семьи Вольтури. Нам всем пришлось уехать за границу, в какое-то маленькое местечко в США. Один из крупнейших американских шабашей, известный своим противоестественным образом жизни, совершил немыслимое и создал бессмертного ребенка. Тот день на заснеженном поле изменил мою жизнь. Я стояла в строю. Мы с Маркусом обменялись многозначительными взглядами — мы оба знали, что ребенок не бессмертен и что никакого преступления не было. Дядя Аро оказался в довольно глупом положении, пытаясь найти причину для наказания. И тут за спиной мы почувствовали, как к нам быстро приближаются два вампира. Женщина разговаривала с Аро, а мужчина стоял рядом с ней. Он пытался выглядеть воинственно, но в этом не было настоящего вызова. Я почти ухмыльнулась, когда подумала, что он на самом деле не очень хочет отдать свою жизнь за маленькую пикси. И тут, как только я поняла, что все то время, что я пялилась на этого незнакомца, он поворачивает ко мне голову, как будто я громко звала его по имени. Я не могу объяснить это чувство простыми человеческими словами. Чтобы по-настоящему понять, нужно быть бессмертным. Здесь ничего не происходит: как только я увидела его лицо, я поняла, что эти черты будут преследовать меня повсюду до конца моего существования. Дело было не в его красоте – а он был прекрасен, если бы не в его мужественности, и даже не в его силе или ясности ума – а в том, как только наши взгляды встретились, в том, что мы были связаны, и мы оба знали это. Потому что он тоже смотрел на меня с напряжением и невероятно сильным желанием. В то время как часть меня хотела утонуть в его глазах, хотела броситься в его объятия и никогда не отпускать, одновременно произошло несколько вещей. Маленькая пикси повернулась и очень быстро поняла, что произошло. Ее сердце буквально разбилось на моих глазах, ее красивое лицо было полно агонии. От Маркуса я почувствовала прилив радостной энергии и быструю, свежую улыбку. Я развернулась на каблуках и убежала . …. Я слышала его шаги позади себя. Я прыгнула в океан и нырнула. И снова он был рядом. Я не собиралась останавливаться. Я не могу устать. Я могу делать это вечно. Я буду делать это вечно, если это означает, что снова найдется человек сильнее меня, который сможет злоупотреблять своей властью. Нет, спасибо. Вероятно, он будет требовать секса. Фу! Даже слово было отвратительным на вкус. Единственным, кто пытался это сделать, был мой муж, и после этого я никогда никого не подпускала к себе таким образом, никогда. Я уже на полпути к материку, когда ему удается схватить меня за лодыжку. В чистом ужасе я оборачиваюсь и пинаю его. Что-то в моем лице говорит ему отступить, и он это делает. Я продолжаю плыть и через какое-то время понимаю, что теперь он просто преследует меня, но не собирается охотиться. Почти комическим образом мне удается выбраться из океана на китайский берег. Наверняка, он прямо за мной, и хотя я колеблюсь полных две секунды, все же снова поворачиваюсь и бегу в мокрой одежде, босиком. Мне кажется, он выглядел слегка раздраженным. Я почти дома — я только что вошла в Альпы — когда я понимаю, что голодна. Я чувствую запах какой-то мелкой дичи и просто надеюсь, что у меня есть несколько минут преимущества, чтобы перекусить. Но он, уже здесь: «Ты перестанешь пытаться убежать от меня?», - говорит он с маленьким олененком на руках, - «Дай мне минутку!» Думаю, он тоже голоден. Я использую это и снова убегаю. Его гневный крик вызывает несколько лавин. Я просто продолжаю бежать. Ну вот, он сердится, он захочет меня наказать. Он попытается заставить меня подчиниться. Он попытается выманить меня из-под защиты моего Отца. Я потеряю все. Он сделает мне больно! Я вне себя от восторга, когда наконец добралась до Вольтерры. Я буквально лечу по городу и прячусь внутри замка. Я все время слышала его за спиной, пока не вошла в Вольтерру. Как я и предполагала, стражники поймали его у ворот замка. Я в безопасности. За те несколько дней, что мне понадобилось, чтобы доплыть и добежать домой, моя семья вернулась. Я нахожу отца у его трона, и он заключает меня в свои всегда любящие руки. «Отец!», — рыдаю я в его объятиях, хотя вампирских слез не существует, но тем не менее мне хочется плакать. «Моя дорогая», он нежно целует мои грязные волосы. Мы стоим там какое-то время, а потом он мне тихо говорит: «Иди умойся, переоденься. Потом приходи ко мне, нам надо поговорить». Я делаю это в рекордно короткие сроки – я не хочу расставаться с Маркусом ни на минуту дольше, чем необходимо. Он снова ждет меня в своих гигантских объятиях, и сразу же я чувствую себя в безопасности и под защитой. «Дорогая дочь, скажи мне, почему ты убежала от своей половинки?», — с легкой улыбкой спрашивает он меня. «Мой напарник?!», в шоке спрашиваю я. «Верно, это был он. Ты знаешь о моих способностях. Я почувствовал мгновенную и чрезвычайно сильную связь между вами двумя. Он твой напарник, в этом я уверен. «Но отец, я не хочу его!» «Тебе не нужна твоя пара?», спрашивает он в замешательстве, «Он отталкивает тебя – это невозможно!?» «Нет, дело не в этом, он… привлекательный, наверное?», теперь это ложь. Мой разум предлагает мне образ золотоволосого мужчины, и я знаю, что он не менее великолепен. «Но я не хочу никакой пары. Я не хочу никаких изменений. Я хочу остаться здесь, с тобой. Я счастлива с тобой. Отец, не отпускай меня. «О, моя дорогая», он снова обнимает меня, но затем серьезно смотрит на меня: «Это не значит, что ты меня потеряешь. Это означает лишь дополнение к твоей жизни». «Но отец, у него будут права на меня. Он может причинить мне боль. Он захочет... ты знаешь.“, я стесняюсь говорить дальше, но я должна. «Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы кто-то еще когда-либо причинял мне такую ​​боль». «Дорогая, травма из прошлой жизни все еще с тобой, но ты можешь ее преодолеть. Ты не беззащитна. Он будет претендовать на тебя, но ты также будешь претендовать на него. Напарники равны. Супруги не причиняют друг другу вреда». «Я знаю легенды, отец, но я просто не могу в это поверить, я слишком напугана..!», - плачу я. «Пойдем, моя дорогая, я буду с тобой столько, сколько ты будешь во мне нуждаться. Но тебе нужно увидеть его сейчас», — успокаивающе говорит он мне. «Нет! Не заставляй меня делать это, я не хочу его видеть, я боюсь!“, я паникую. «Дорогая, дело в том, что нам пришлось задействовать всю охрану, и он собирается убить ценных членов, если не успокоится», а затем он улыбается своей красивой маленькой улыбкой: «И ты единственное, что может успокоить его». Мысль о том, что мои дорогие братья и сестры могут быть ранены или убиты из-за моей трусости, - это больше, чем я могу вынести, и поэтому спешу с отцом по коридору в холл. Даже снаружи мы слышим настоящую бушующую битву. Зрелище передо мной настолько странное, что мне приходится моргать, чтобы понять, не обманывают ли меня мои бессмертные глаза. Мой напарник, чье имя я даже не знаю, расчленил как минимум двух моих братьев, и все это, пока Джейн держит его под своим полным контролем. Несмотря на невероятную боль, он отбивается от нескольких охранников, хватаясь за горло дяди Кая! Дядя Аро буквально прячется в тени, невероятно потрясенный. Через секунду я знаю, что это закончится окончательной смертью моей пары, если я не вмешаюсь. Это осознание неожиданно причиняет мне боль. Я кричу изо всех сил: «Прекрати! Прекрати!" Как только он видит меня, он останавливается и смотрит на меня глазами, полными надежды, ожидания и благоговения. Я тоже должна сказать, что мысль отвести от него глаза кажется мне все более и более отдаленной. Отец присоединяется к Каю и Аро, и все трое быстро обмениваются тихими словами. Все это время мы с ним смотрим друг на друга, и, принимая на себя весь ущерб, который он нанес, я не могу не чувствовать…гордость? Легчайшая из улыбок угрожает появиться на моем лице, и он как будто чувствует это, потому что дарит мне самую великолепную улыбку в истории вампиров. Атмосфера заметно расслабляется. Мой брат начинает искать свои конечности, и один из них даже предлагает моему товарищу палец, который тот потерял во время боя. Я вздрагиваю от его раны и делаю несколько шагов к нему, но потом останавливаюсь. «Не бойся меня, моя любимая», — говорит он мне своим глубоким соблазнительным голосом. Он делает один маленький шаг ко мне. «Достаточно близко», говорю я, но чувствую, что это не то, чего я действительно хочу. Мой страх и мое влечение к нему борются внутри меня так же сильно, как настоящая битва за несколько минут до этого. «Это никогда не бывает достаточно близко за миллион лет», - печально говорит он мне, но остается на месте, уважая мое желание. „Я даже не знаю твоего имени“, говорю я. «Майор Джаспер Уитлок, мэм», — он низко кланяется мне. У него очень любопытный и милый акцент: «Могу ли я узнать ваше имя?» Ой. Верно. «Талия Вольтури», — говорю я. Это было не мое человеческое имя, а имя, которое Отец выбрал для меня: Талия, муза комедии. Он часто смеялся над моими глупыми замечаниями и вопросами, особенно когда я была очень молода и всему училась по книгам, поэтому часто недопонимала и просила у него разъяснений. «Это истинное удовольствие познакомиться с вами», улыбается он мне. Не могу поверить, что этот вежливый молодой человек — тот самый зверь, который всего несколько минут назад собирался растерзать дядю Кая. Судя по раздраженным взглядам Кайуса в сторону Джаспера, Кай был того же мнения. «Так почему именно ты решил разрушить один из наших лучших залов и навредить моим братьям и сестрам?», — строго спрашиваю я его. Его улыбка гаснет, и он быстро оглядывается на абсолютный хаос, который он вызвал. «Ты прекрасно знаешь», — говорит он, приподняв одну бровь. Так как я не подаю вида, знаю или не знаю, он продолжает более сердито: «Они пытались разлучить меня с тобой! Это карается смертью. Ты моя пара. Я был и остаюсь в своем праве!» И этих слов более чем достаточно, чтобы весь мой страх зарычал внутри меня. Я ничего не могу поделать, я снова убегаю, и мне все равно, детское это бегство или бессмысленное. Но я не ухожу далеко, потому что понимаю, что за мной не следуют никакие шаги. Вместо этого мой улучшенный слух улавливает голос моего Отца из зала, и я не гнушаюсь подслушивать. — …и тебе лучше знать, юноша, раз уж ты эмпат. Разве ты не должен быть особенно внимателен, когда дело касается твоего спутника жизни? Или ты хочешь сказать, что не чувствовал ее паники и страха?», — шелковистый голос Маркуса пропитан сдерживаемым гневом. - Я чувствовал это, ее страх, - слышится напряженный голос Джаспера, - но это не имеет смысла. Она моя пара. Почему она боится меня? Она переплыла океан, чтобы уйти от меня! Что с ней не так?" « С ней все в порядке, глупый, наглый идиот!», — шипит на него дядя Кай, — «Если бы ты не был ее парнем, я бы прикончил тебя прямо здесь и сейчас за такие слова!» «Дорогой брат, а я понимаю твою ярость…», - дядя Аро пытается успокоить всех своей обычной сладкой речью. «С какой стати наша любимая Талия, самая добрая и умная из всех нас, будет наказана на веки вечные таким недостойным куском Калленовской мрази, это совершенно не по мне!», Кайус не собирается успокаиваться ни разу: «И посмотри на него! Простой солдат, и какая внешность! Бедная девочка будет постоянно терроризирована этими страхами! Каждый вампир в радиусе сотни миль вздрагивает при твоем виде, собака . «Моя прекрасная дочь не заслуживает ничего, кроме уважения и восхищения, это правда», — добавляет Отец, слегка меняя тему. Меня очень смущают замечания дяди Кая по поводу внешности Джаспера – хоть он и пугает меня, это не имеет ничего общего с его внешностью. В моем сознании повторяются образы Джаспера — я думаю, что он чрезвычайно привлекателен. Он богоподобный. Высокий, с острой линией подбородка, пухлыми губами, глубокими глазами, с дьявольской улыбкой, сильный… о господи. У меня буквально потекли слюнки при одной мысли о нем. Я не могла бы быть более смущеной. «Я глубоко извиняюсь за свои резкие и необоснованные слова. Я говорил торопливо. Пожалуйста, пойми меня, — я слышу боль и искренность в голосе Джаспера, — меня отвергает моя пара. Вы, конечно, понимаете, какую боль я испытываю». «Вы должны простить мою дочь», — снова голос моего Отца, — «Травма, которую она пережила в своей человеческой жизни, настолько серьезна, что влияет на нее даже в этой бессмертной жизни». «Можете ли вы рассказать мне об этом подробнее?», — спрашивает Джаспер, и я снова вхожу в комнату. Я не буду стоять в стороне, пока кто-то другой, даже мой Отец, будет говорить вместо меня. Я и только я говорю за себя. «Я хотела бы остаться наедине с майором Уитлоком», — уважительно прошу я трех королей. Если он хочет знать, я скажу ему. Он этого заслуживает. «Нет», — сразу отвечают все. «Я не хочу, чтобы мою личную жизнь обсуждали на глазах у всей охраны !», — возражаю я. «Нужна вся охрана , чтобы не дать твоему напарнику разрушить половину замка!» — шипит дядя Кай. — В любом случае, охранники — твои сестры и братья. Между нами нет секретов», — говорит Аро. «Могу я просто добавить. Я искренне сожалею о том, что вел себя так, — говорит Джаспер. — Я обещаю не причинять вреда ни одному вампиру и не усугублять разрушения в этих стенах». «Нет, ты не будешь», маленькая Джейн дьявольски улыбается, и через мгновение Джаспер оказывается на полу, испытывая самую сильную боль, которую может вызвать Джейн. Видеть, как он переживает такую боль, для меня словно пытка, и, прежде чем я успеваю даже подумать о том, что делаю, набрасываюсь на Джейн, изо всех сил толкая ее в бетонную стену. Джаспер мгновенно встает на ноги; все это время мы с Джейн обмениваемся глубоким и угрожающим рычанием. «Может быть, мы можем дать молодым немного уединения», — спокойно решает Маркус, бросая вызов своим братьям решительным взглядом, «Дочь, мы все ждем любых признаков бедствия и готовы прийти и помочь». «Спасибо, Отец.» Я пытаюсь немного улыбнуться, но мой страх уже начинает накапливаться. Как только мы остаемся одни, я отхожу как можно дальше от предполагаемой пары. Он внимательно наблюдает за мной и соблюдает дистанцию. Внезапно я чувствую, как тонкие волны спокойствия достигают меня. Ощущение приятное, но странное. «Ты что-то делаешь со мной?», — обвиняю я его. «Я чувствую, что от тебя исходит огромное количество страданий. У меня есть способность как чувствовать то, что чувствуют другие, так и влиять на их чувства. Я посылал тебе успокаивающие чувства», — отвечает он. «Прекрати. Я не хочу, чтобы на меня влияли». Меня злит, что у него есть потребность доминировать надо мной. «Я только хотел помочь», — отстаивает он свою позицию, но я чувствую, как все искусственные чувства покидают меня. «Я не какая-то марионетка, которая будет танцевать под твою музыку». Это озадачивает его. Теперь я вижу, что он на самом деле хотел только помочь мне. «Ты скажешь мне причину твоей враждебности?», — спрашивает он меня. "Я думаю, что это справедливо", я киваю. А потом я сажусь и начинаю говорить. Я рассказываю о своем детстве, о побоях, о своем отце, и о матери тоже. О моем брате и обо мне. Я рассказываю ему о том, что меня продают, как скот. Я не упускаю деталей. Я вижу ужас в его глазах, когда объясняю, через что мне пришлось пройти. Кости сломаны, везде кровь. Побои и изнасилование. Ожидание смерти, а затем попытка в последний раз бороться за себя. Встреча с отцом… моя жизнь меняется. Наконец есть что терять. Избегание мужчин, избегание близости. «Значит, ты говоришь мне, что за свои 270 лет этой жизни ты ни разу не влюблялась?» — спрашивает он меня. «Я люблю только своего отца и свою семью, но никогда не было никаких романтических отношений», — подтверждаю я, — «Я даже не знаю, что это такое. И то немногое, что я знаю, заставляет меня отказаться от идеи когда-либо исследовать подобное». «Но ты знаешь о напарниках?», — спрашивает он в замешательстве. Кроме того, когда мы переместились так, что теперь стоим всего в нескольких футах друг от друга? "Конечно, я знаю. Но ко мне это не относится», — говорю я и искренне верю в это: «Я думаю, что я… как-то повреждена. Мне жаль, что я должна быть твоей парой. Ты заслуживаешь лучшего, чем это. И ты был прав, со мной что-то не так. Я поврежденный товар. Да ладно, разве это не очевидно? Вы когда-нибудь слышали, что при первой встрече твой напарник убегает ?» «Так почему ты напала на Джейн, когда она изливала на меня свою ярость?», — теперь он улыбается. «Понятия не имею», и, честно говоря, понятия не имею. «Супруг не может видеть страдания другого супруга. Связь настолько глубокая, что мы чувствуем боль другого», — отмечает он, — «Поэтому я бы не сказал, что ты повреждена. Твоя реакция была именно такой, как и должен реагировать партнер. «Я об этом не знаю, — отвечаю я, качая головой, — я больше ничего не знаю. Если бы мне суждено было когда-либо иметь пару, а пары должны идеально подходить друг другу, разве не было бы логично, что моя пара должна была быть полностью противоположна тебе?» - Что ты имеешь в виду? - с любопытством спрашивает он. «Мужчины, которые такие… сильные, пугают меня. Мне бы, честно говоря, подошел неженка!», он смеется над этим: «Да, может быть, это и забавно для тебя, но мне нужен был бы настоящий слабак, чтобы я не чувствовала себя запуганной. Я имею в виду, что теперь я напугана, в то время как вся охрана Вольтури готова броситься на мою защиту! А также.." Думаю, я бы покраснела, если бы это было возможно для меня. «Скажи мне, пожалуйста», — подначивает он меня. «Поскольку я не хочу… интимных отношений… моя пара должна быть… уродливой? Отталкивающей. А ты… нет», — признаю я. Почему-то он даже ближе, чем раньше. Я могу только смотреть на его красивое лицо. Кай должно быть слепой. Джаспер невероятно красив. «Я не могу навредить тебе, не навредив себе», — шепчет он, — «А зачем мне причинять тебе боль? Я хочу, чтобы ты чувствовала себя счастливой». Очень медленно он нежно ласкает мое лицо. Во мне начинает подниматься мельчайший страх, и я закрываю глаза, пытаясь заставить страх уйти. Но прикосновение пропало. «Я чувствую твой страх, — тепло заявляет он, — я отступлю, как только почувствую его, хорошо? Можем ли мы попробовать? Ты позволишь мне вот так оставаться в твоем присутствии? Я боюсь, и глаза не открою, но киваю. Я чувствую , как он счастливо улыбается, и тоже чувствую небольшое облегчение. … Я уверена, что весь замок прекрасно проводит время. Все думают, что это забавно, но это не так. Куда бы я ни пошла, я чувствую насмешливые и не очень тонкие шутки. Джаспер следует за мной с терпением святого. Оскорбления, которые он должен чувствовать все время, исходящие от всех зрителей, должно быть ужасны. Какой же он мужчина, если даже его половинка отвергает его? Это потому что он такой страшный и отталкивающий? Со всеми этими шрамами… и все же он отмахивается от всех этих негативных мыслей и продолжает следовать за мной. Мы, по правде говоря, все время вместе. Он сопровождает меня на моих встречах с учеными и очень впечатлен всеми темами, которые я с ними освещаю. Мы все время разговариваем, и вскоре я начинаю чувствовать себя все более и более расслабленной в его присутствии. Тем не менее, каждый раз, когда он пытается удержать меня или приблизиться ко мне, моя паника возрастает, и он тут же отступает. Я чувствую его боль через нашу связь и чувствую себя все более и более виноватой. Наше необычное ухаживание длится уже более трех месяцев, когда в одну особенно прекрасную ночь мы оказываемся в розарии совсем одни. Мы тихо разговариваем и обмениваемся шутками, и в какой-то момент он наклоняется ко мне и нежно прижимается своими губами к моим. Я очень, очень хотела ответить. Мне очень хотелось поцеловать его в ответ. Но века страха взяли свое, и я замерла. Он снова сдался и отвернулся от меня. — Прости, — шепчу я. «Может быть, это действительно невозможно», — слышу я, как он впервые озвучивает эту мысль. Всего несколько месяцев назад я была бы очень довольна этим заявлением, но услышав его сейчас, что-то сломалось внутри меня. — Не говори так, — говорю я так тихо, что еле слышно. «Знаешь, мне никогда не везло с женщинами», — горько улыбается он. «Пожалуйста, скажи мне», мне стало любопытно. Кто откажется от этого прекрасного мужчины? Кроме, конечно, меня . Но, видимо, я немного «не в себе», когда дело доходит до таких вещей. А потом он рассказывает мне о своей прошлой личной жизни. В то время, как его первая любовь, Мария, оказалась сукой-манипулятором, которая злоупотребляла его силами и заставляла его пройти через ад и обратно, другая его напарница, маленькая пикси,осталась с разбитым сердцем на том заснеженном поле, но она относилась к нему как к любимому проекту. Он был довольно близок к тому, чтобы порвать с ней отношения, когда встретил меня. Между этими двумя женщинами были интрижки, но у всех этих женщин были скрытые мотивы. «Я никогда не бил женщин, никогда не обманывал, никогда не оскорблял и не манипулировал. А взамен я всегда оказывался в каком-то идиотском положении, — вздохнул он. «И тут твоя удача резко меняется, и ты встречаешь меня», — саркастически говорю я. «А потом я встречаю тебя, и ты заставляешь меня следовать за тобой, как проклятую собаку, и как бы я ни старался, у меня ничего не получается», — горько улыбается он. «Ты сдаешься, верно?», - спрашиваю я, и ужас наполняет меня. — Я не вижу, чтобы это куда-нибудь шло, дорогая. Мысль о том, чтобы быть с тобой вот так, причиняет мне боль. Мысль о том, что я без тебя, причиняет мне боль. Я застрял», — вздыхает он. «Мы оба». Я согласна. Затем он уходит и оставляет меня одну. Я жду минуту. Я жду час. Я наконец понимаю, что он не вернется. Это осознание ломает что-то внутри меня, и я начинаю чувствовать боль, панику, одиночество и непреодолимую вину. Я причинила боль своему напарнику. Другие партнеры привязываются друг к другу в течение нескольких минут после первой встречи, а я месяцами отвергала своего партнера. Я унизила его и сломала. Я худшее существо, которое когда-либо бродило по этому миру. Я бегу, пробуя воздух на предмет его запаха, и обнаруживаю, что он ведет в его комнату. Но его там нет, и я понимаю, что он ушел через окно. Аромат слабый и вот-вот исчезнет совсем. В тумане отчаяния я бегу по его запаху, и он уводит меня из Вольтерры. Он действительно бросил меня. Я бегу быстрее, и через полчаса запах становится сильнее, значит, я приближаюсь. Еще через десять минут я вижу в лесу слабую тень. Это должен быть он! Еще минута, и я знаю, что он слышит, как я иду следом. Я бегу еще быстрее. «ДЖАСПЕР!» — кричу я. Он услышал меня. Кричать даже не нужно; он уже слышал мои шаги. Тем не менее, он продолжает бежать, хотя и немного медленнее, чем раньше. «Джаспер, пожалуйста, остановись!» — говорю я ветру: «Пожалуйста, Джаспер». Он дополнительно замедляется, а затем, наконец, останавливается и поворачивается ко мне. Между нами около 200 метров. «Не уходи, Джаспер», — говорю я ему. Он только смотрит на меня. "Я сожалею. Я была такой глупой. И ты был всего лишь добрым. Я не заслуживаю тебя, Джаспер, — признаюсь я, — но я хочу тебя. Пожалуйста, Джаспер. «Я все еще чувствую твой страх», — говорит он. "Я знаю. Но ты чувствуешь и мою решимость? Я хочу преодолеть свои страхи. Я устала бояться». Он просто смотрит на меня, и я знаю, что должна стать лучше. — И я понимаю, что ты тоже устал, Джаспер. Мне так стыдно, что я тоже была женщиной, которая обидела тебя. Я знаю, что то, что я сделала, противоречит нашей природе». Затем он идет ко мне, не торопится. Я не могу больше терпеть и начинаю приближаться к нему. Моя походка превращается в бег, и через несколько секунд я оказываюсь перед ним. «Что теперь?» — спрашивает он меня немного раздраженно. «Не мог бы ты поцеловать меня?», — робко спрашиваю я. «Но ты ведь можешь просто испугаться и убежать.», — он наносит удар ниже пояса, что меня злит. « Порко дио! — кричу я и сердито притягиваю его к себе и яростно целую. Что-то в этом заставляет его смеяться, поэтому наш первый поцелуй превращается в смесь смеха, облегчения и радости. «Девочка, ты сводишь меня с ума», — шепчет он. Я жадно требую еще одного поцелуя, и он более чем счастлив подчиниться. Второй поцелуй гораздо более страстный, чем первый. Запыхавшись, он спрашивает: «Значит ли это, что ты готова попробовать?» «Я сделаю все, что угодно, лишь бы это было с тобой», - отвечаю я и впервые не чувствую страха, когда он приближается ко мне и целует.