пьяная исповедь

      Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои в полукруг.

Захлебнуться бы в этом угаре,

Мой последний, единственный друг.

             Темное помещение бара сковывает мысли, ограниченное пространство заставляет прижиматься к незнакомцам на танцполе, а громкая музыка отражается в кровеносных сосудах и стихает, стоит выйти на лестницу и миновать первый пролет. - Тебе следовало выбрать место, где не будет еще сотни человек, от которых приходится отдаляться, платя безбожную сумму денег, - первое, что раздается после открытия двери.       - Я не просил тебя осуждать мой выбор заведения, или давать советы, мы пришли сюда, потому что ты мой лучший друг, и я хочу напиться только в твоей компании, - стук двух хрустальных стаканов о столешницу и хлопок дверью - все, что остается после слов.       - В таком случае, раз я твой лучший, даже единственный друг, - молодой мужчина делает акцент на последнем слове, - то я готов выслушать твою исповедь. Даже не отрицай, что за тобой много грехов.       - Без греха и жизнь была бы так скучна, мой дорогой друг, – тихая усмешка срывается с губ, заставляя оголить зубы, что были крепко сжаты.       - Ты чрезмерно напряжен, Хан. Знаешь, тебе следовало бы сразу взять выпивку, а не ждать пока твою царскую задницу обслужат, – собеседник закидывает ногу на ногу и тянет вниз узел галстука. – Тут так жарко, не подашь пульт от кондиционера, пупсик?              Возмущенный Хан хватает несчастный пульт и с усилием швыряет его в многословного парня. Тот без проблем ловит его и выставляет комфортную температуру, после чего расстегивает несколько пуговиц рубашки.       Раздается стук в дверь, и после краткого одобряющего звука, в комнату входит хрупкая девушка в черной униформе заведения, представляющей из себя комплект рубашка и джинсы. Просто, но со вкусом. Ее шаги были так уверены, а взгляд был наполнен титаническим спокойствием.       - Ваш алкоголь. Желаете чего-нибудь еще? – сладкий спокойный голос, словно река лился по воздуху.       - Нет, большое спасибо. – Хан сразу же берет принесенную бутылку и открывает пробку.       - В таком случае, приятного вечера. Если что-то понадобится, телефон для связи с баром в Вашем номере есть. – быстро оглянув помещение девушка покинула его и, не теряя времени, направилась вниз.              Плавающие в коньяке кусочки льда радовали глаз и слух, а горечь самого напитка сладко обжигала нежные стенки горла. Играться, легко покручивая стакан с дорогим алкоголем доставляло особое наслаждение - тягучую негу, что разливалась под кожей.       - Все-таки вынужден признать, что арендовать комнату в ночном клубе было хорошей идеей, но почему именно в этом?       - Потому что он работает тут.

      Не гляди на её запястья

И с плечей её льющийся шёлк.

Я искал в этой женщине счастья,

А нечаянно гибель нашёл.

      - Слушай, Чанбин.       - Да, Джисон.       - Я ведь был так обнадежен встречей с ним, - голос, не выдающий эмоций, и чуть приоткрытые веки, смотрящие прямо в глаза друга.       - Да, ты был настолько увлечен им, что даже не замечал, как тонул в омуте алкоголя и вечных посещений борделей. Ты потерял свое лицо. Даже сейчас, ты пьян, словно последний пьянчуга, но ты остаешься собой и не оглядываешься ни на кого, ты бы погиб с ним.       - Думаешь, теперь, когда я без него, моя жизнь станет лучше, и я перестану гнить? – Джисон делает очередной глоток и достает пачку сигарет из пиджака.       - Ты не курил до встречи с ним, а сейчас и двух часов не можешь протянуть без затяжки, так что, думаю, тот прежний Хан Джисон канул в лету бытия.       - Ха, так ободряюще! Но ведь я должен жить дальше, и брось я курить, то скоро бы забыл, какую ошибку совершил.

      Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

      Пой, мой друг. Навевай мне снова

Нашу прежнюю буйную рань.

Пусть целует она другова,

Молодая, красивая дрянь.

      - Ты же отличный малый, Джисон, но я не могу понять, как ты связался с ним? Не то, чтобы я был против этой связи, но ты сильно изменился. Мы не общались с тех пор, как ты спутался с ним.       - Не время напоминать об этом. Я просто был увлечен и получал удовольствие, и не собираюсь чувствовать вину за это, в конце концов, я и до встречи с ним совершал много опрометчивых поступков, - спокойный, словно майский ветер, голос вызывает улыбку и на душу становится чуть легче. – Знаешь, мне ведь было даже не больно, когда я увидел, как он целовался с другим.       - Но тебе было не безразлично, так ведь?       - Да, ты прав, не безразлично, я был обескуражен. Разве я был так плох и не мог оставаться единственным еще немного?       - То есть, ты знал, что все так и закончится?       - Конечно! Это было слишком очевидно, чтобы не понять.

      Ах, постой. Я её не ругаю.

Ах, постой. Я её не кляну.

Дай тебе про себя я сыграю

Под басовую эту струну.

      Льётся дней моих розовый купол.

В сердце снов золотых сума.

Много девушек я перещупал,

Много женщин в углах прижимал.

      - Я совсем не обижен на него, я даже немного благодарен, что был с ним, хоть и влюбился так глупо.       - Ты отнюдь, не глуп. Твой ум настолько острый, что мне приходится сожалеть, ведь я и в половину не настолько умен как ты, ведь даже не сумел разглядеть, твои истинные чувства. Прости.       - Не стоит пустых извинений, ведь я даже не ругнулся еще. И знаешь, я совершенно не хочу корить его за что-то. Я ведь не лучше, понимаешь? Я словно, ах, даже сравнение не приходит на ум, я уже так пьян, так пьян… - речь Джисона стала более развязной и легкой, он перестал использовать заумные фразочки и полностью расслабился.       - Как насчет повторить?       - А давай!

      Да! есть горькая правда земли,

Подсмотрел я ребяческим оком:

Лижут в очередь кобели

Истекающую суку соком.

      Так чего ж мне ее ревновать.

Так чего ж мне болеть такому.

Наша жизнь — простыня да кровать.

Наша жизнь — поцелуй да в омут.

      Довольно много бутылок спустя мужчины порядком охмелев, решили покинуть заведение и расплатившись, направились к выходу. Зарево уже играло на улице и свежий слегка прохладный воздух здорово отрезвлял мысли, разгоняя пьянящую негу. Запах кофе и какой-то выпечки благотворно влиял на мозг и вызывал неопределенную радость и чувство свободы. Дышать стало гораздо легче и приятнее.       - Дружище, я вызвал машину, за нами уже сейчас приедут, - спокойный, словно вовсе не одурманенный алкоголем голос Со возвратил на секунду в реальный мир.       - Хорошо, - Джисон поправил на плечах пиджак и снова закурил в ожидании транспорта.       Ветер немного сменил направление и теперь едкий табачный дым летел точно в лицо Чанбина, и Хан, зная о нелюбви друга к этому аромату кратко кивнул на угол здания, давая понять, что он быстро вернется.       Отходя на значительное расстояние, мужчина делает первую настоящую затяжку и провожает дым сначала внутрь себя, в самые легкие, а затем свободно выдыхает, словно отпуская все тревоги. Успокоив нервы и, приведя себя в более божеский вид, до ушей донесся слабый, почти молящий стон, явно свидетельствующий об невероятном удовольствии.       - Минхо…       Расслышав это имя Джисон лишь только кротко хмыкнул, затушил сигарету и направился к машине, что уже подъехала.

      Пой же, пой! В роковом размахе

Этих рук роковая беда.

Только знаешь, пошли их на хер…

Не умру я, мой друг, никогда.