Fuck the innocent

– Проходи, Ухён-а. Я глубоко вздохнул и переступил через порог, после чего за мной с глухим звуком закрылась дверь. Сонгю мелкими перебежками прошел внутрь комнаты, освещенной красным светом от одного лишь ночника, и приземлился за письменный стол. Волнение дало о себе знать: мне внезапно стало слишком жарко от осознания того, что мы с Сонгю находимся в таком тесном помещении только вдвоем. Если честно, я до сих пор отказывался верить в то, что происходило. – Ну, проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома, - вроде стандартная фраза для проявления вежливости и гостеприимства, но мой мозг был настолько распален, что отказывался принимать информацию в том смысле, в котором она и была дана, и только подкидывал картинки для начинающей разогреваться фантазии. Разувшись, я юркнул на узкую кровать, стоящую напротив стола вдоль стены. Красный свет, играясь с силуэтом хозяина комнатушки, вынуждал сфокусировать все мое внимание на слегка взъерошенных волосах и крепкой спине, обтянутой не черным пиджаком, как днем, а теперь уже тонкой тканью белой безразмерной футболки. Стоит отметить, что такой староста мне нравился гораздо больше. – Сонгю-хён, ты… – Можно просто Сонгю, - парень устроился на стуле вполоборота и с неприкрытой добротой посмотрел на меня. – Сонгю-я..? – Да? Меня передернуло. Внезапно голос шатена стал не таким, как раньше – громким, высоким, чистым, а наоборот – низким, едва граничащим с шепотом. Я замер и заглянул в его сощуренные глаза, пытаясь в них хоть что-то разглядеть. Теперь уже я не знал, кто кого заманил сюда и кто у кого в ловушке. Как будто моего идеального и правильного Ким Сонгю подменили. И я задался вопросом: зачем я здесь? Хотя ответ и был очевидным, но волнение и адреналин от непредсказуемости дальнейших событий еще больше раззадоривали меня. – Математика… - только и смог я выдавить из себя точно с такой же интонацией, что и Сонгю, на что он только усмехнулся. И я точно могу сказать, что невинные и непорочные люди так не усмехаются. – Ухён-и… Ты сам-то веришь в то, что у тебя могут быть проблемы с усвоением теории? Теперь уже усмехнулся я. Что он творит? В глазах напротив все больше разрасталось пламя, а я только заметил, что на его столе не лежало ни тетрадок, ни учебников. Сонгю вовсе не собирался меня сегодня учить математике. – Неужели наш милый и невинный староста на самом деле тот еще дьяволенок? – тут уже не выдержал я, чувствуя каждой клеточкой своего тела, что все мое существование будет потрачено впустую, если я не завалю этого явно нарывающегося парня на эту скрипучую узкую кровать с пружинами и неудобным матрацем прямо сейчас. – Ты не ответил на мой вопрос. – А тебе так важно знать на него ответ? – мгновение, и Сонгю оказался сидящим у меня на коленях и крепко сжимающим мои плечи. Я на секунду вспомнил грозную моську Сонёля, с которой он заставлял меня сегодня покорять неприступную крепость в виде непорочного старосты... Мы оба медлили, дразня друг друга прожигающими насквозь взглядами и откровенно пошлыми ухмылками. – Ты знал, с какой целью я наврал тебе про математику? – мои губы коснулись мягкой мочки уха и поцеловали кожу возле козелка, а в ответ послышался судорожный вздох и очередная усмешка. – Я не настолько глупый, чтобы не понять настолько откровенного намека, - чужие руки проскользнули под ворот моего свитера и проследовали по спине, минуя лопатки. Невыносимо жаркий воздух. Невыносимо жаркий Сонгю. – Так вот какой ты на самом деле, староста , - я горячо зашептал парню на ухо, особо выделяя последнее слово. Комнату заполнил мелодичный стон, который я вовремя прервал, накрыв мягкие губы жадным поцелуем. У Сонгю слишком упругая задница и слишком сладкие губы. Мне хотелось спросить у него, ел ли он что-нибудь сладкое перед моим приходом, но времени на это не оставалось, потому что из его груди вырывались все новые и новые стоны, когда мои губы следовали по обнаженной груди и особенно задерживались на сосках. – Ухён-а, - томно выдохнул Гю, а я почувствовал, как обрывается нить внутри меня, удерживающая меня на грани реальности и забвения. Нет нити – нет терпения и степенности действий. – Сонгю-я… - я плотно обхватил обеими руками бедра парня, ощущая подушечками пальцев жар, исходящий от его кожи. – Ты всем вот так теорию объясняешь? Мне хотелось верить в то, что я один такой, как бы это ни было эгоистично. Но я больше не верил в невинность и вообще в былой образ идеальности Ким Сонгю, хотя отрицать то, что такой, развратный и готовый на все, он мне нравился не меньше, я тоже не мог. Потому что это Сонгю. – Во-первых, практику, а не теорию, - губы парня растянулись в улыбке, в то время как его руки вцепились в мои волосы, оттягивая голову от самого желанного сейчас мною места. – А во-вторых, не всем. Дабы подарить себе еще большую усладу из ощущений, я обхватил ладонью твердый ствол и коснулся губами скользкой головки, срывая с уст Сонгю очередной стон. Не известно, первый я у него «на практике», второй или третий, да и сейчас было как-то плевать. Сейчас (как думает большинство) порядочный староста извивался подо мной и стонал как заправская шлюха от чудеснейшего минета. И, кажется, уже близилась кульминация сегодняшнего «занятия». – Сонгю, почему я? – вовремя прикупленный лубрикант я быстро нашарил в кармане джинс и принялся подготавливать шатена. Мне казалось, что на его стоны сбежалось уже пол общежития. Вообще это обычное дело – секс в общаге – однако не каждый день можно было услышать, как почти кричит от наслаждения один из самых нахваливаемых студентов университета. – Ты словно магнит, - я заткнул его очередным поцелуем, резко войдя на всю длину и навалившись на него всем телом. Все будто смешалось в кучу: слова Сонгю, мои мысли и общие стоны вперемешку с адской температурой воздуха и абсолютным развратом. И не было выхода, кроме как раствориться во всем этом самому, уйти с головой в экстаз и прочувствовать, что «да, я получил то, что хотел». Сонгю быстро привык и сам начал двигаться, крепко обхватив мою шею руками. Толчки получались хаотичными, резкими, глубокими, от чего нам обоим сносило башню, вынуждая протяжно стонать и тут же затыкать горячие рты друг друга новой порцией развязных и влажных поцелуев. Гю царапал мою спину, просил ускориться, но я специально медлил, с неприкрытым наслаждением наблюдая, как он беспомощно кусает губы и пытается ухватиться за мои скользкие от пота плечи. «Ухён-а…» - пронеслось где-то в глубинах моего сознания, распознаваясь мозгом как галлюцинацией от чрезмерного удовольствия. Но почему-то хочется верить, что это Гю мысленно позвал меня. Позвал так громко и искренне, чтобы я обязательно услышал. – Сонгю, я… - с громким рыком я излился в горячее тело, ощущая на своих губах чужой стон и легкую улыбку. Красный свет стал привычным, а кровать оказалась вовсе не узкой и очень даже удобной. Сонгю лениво размазывал собственное белесое семя по моему животу и беспрестанно ерзал, щекоча волосами мою шею и щеки. – Я не знаю, что это было, но ты же понимаешь, что на этом у нас все только начинается? Мои губы тронула улыбка, а рука сама по себе крепче прижала расслабленное тело. Плевать я хотел на ту идеальность, на которую запал однажды. Сегодня я увидел другую сторону медали, и та, новая сторона, понравилась мне еще больше, чем та, которую я видел раньше. – Я тоже не знаю, как все это произошло, но… – Ты слишком много болтаешь, - я расплылся в идиотской улыбке от такого заявления в свою сторону, мысленно ставя галочку рядом с очередной разрешенной проблемой и перекатывая Сонгю на себя, чтобы тот оседлал мои бедра. – Может, повторим?