Овца

Никогда не думала, что полуденный ужас может застать в центре города. Сегодня, кажется, будний день. От жары плавно темнеет в глазах и я вот вот свалюсь на обхарканный асфальт. Если это, всё же, случится, даже некому будет испачкать ботинки в вязкой луже крови. На улице ни души, а я шляюсь по дворам, пытаясь вспомнить, в каком же подъезде живёт моя любовь. Может, вовсе переехала давно или снова обиделась. С одной стороны, неудивительно. Ли точно не отказалась бы от большего внимания к её персоне, а я имею склонность пропадать неделями. Тогда ей стоило выбрать такую же овечку, с которой они бы дружно обменивались ласками. Но увы, эта овца с другими не водится. Моя особенная зверушка, не знает, что дружить с волками в такой шкуре смертельно опасно. И от этого мне ещё меньше её жаль. Прохлада подъезда пригладила липкий загар. Устало переставляя ноги, я шла на четвертый этаж. С каждым визитом это делать всё сложнее, будто в берцы кто-то гвоздей натаскал. Не успев отдышаться, я дёрнула ручку входной двери, ожидая, что та заперта, но, к моему недоумению, она открылась. Лязг замка эхом пробежал по пролётам, но в самой квартире, кажется, совсем ничего не заметили. Оно и к лучшему. Устрою Лиандре сюрприз. Крадусь вдоль стены к единственной комнате, в которой горит свет. Нет ничего страшнее, чем понять, что в доме кто-то есть, когда находишься в ванной. Шум воды стих в такт с тем, как я без труда открыла и эту дверь, ожидаемо, напугав беспечную жертву. Ли вскрикнула, наскоро прикрывшись полотенцем. В маленьком кулачке кусок ткани, красиво спадающий драпировкой по прелестной фигуре. Замри я в такой позе, она точно принесла бы холст и кисти. Лишь до конца переварив ситуацию, рыженькая возмущённо пропищала: — Хоть бы постучалась! — Она расслаблено опустила руки, а вместе с ними полотенце. Мокрые потемневшие пряди ложились на пышную грудь, переливаясь в мерцании единственной лампы точь в точь как бронзовые струны. Заметив, что я бесстыдно пялюсь, девушка поправила волосы, так, что за ними стало почти не видно вставших от холода сосков. — Извини. — Мрачно выпалила я. — Думаешь отделаться одним «извини»? Куда ты опять пропала? — Были дела. И вообще, не отчитывай меня. Видно, что сказанное задело девушку, но в последний момент она решила не отвечать, проглотив обиду. Я вдруг почувствовала себя так паршиво, словно в горле горсть пепла. Успокоить меня могла только её персиковая кожа. На запотевшем стекле мыльным пятном расплылся тёмный силуэт. Неожиданно для нас обеих, я бросилась целовать шею девушки, плавно двигаясь к плечам. Уже готовясь захватить в объятия нежное тело, я вдруг почувствовала, как маленькая ладонь упирается в солнечное сплетение. Нехотя оторвавшись от мокрого плеча, я выпрямилась, опёршись на раковину. Побагровевшие губы предательски заныли. — Что? — Нетерпеливо начала я. — Скажи спасибо, что я соскучилась, а то вовсе выгнала бы. — Ли закинула полотенце на стиральную машину и обижено скрестила руки. Подавшись вперёд, она выпятила грудь, явно вопрошая: «это всё, что тебе нужно?». Не могу уйти от её взгляда, даже полностью отвернувшись. Когда девушка дёрнула меня за плечо, уже ничего не хотелось, но теперь она растирала руками веснушчатую кожу. — Ты липкая. — Заметила Ли и игриво обвела языком нижнюю губу. — Не хочешь тоже в душ? — Если составишь мне компанию. Мы, кажется, одновременно закрыли глаза и потянулись навстречу друг другу. Взявшись за лямку тельняшки, рыжая коснулась носиком моей щеки и коротко поцеловала, чуть левее от губ. Ответа долго ждать не пришлось, только я уже попала точно в цель, завлекая партнёршу в долгий, сладкий поцелуй. Ли простонала, устроив руки на ремне сиреневых джинс, волнами вжималась в меня всё сильнее. Я же не могла сдвинуться с места, дабы не спугнуть глубоко засевшее внутри возбуждение. Оно было совсем не в области паха, а где-то в груди, беспорядочно, волнительно мигало. Не выдержав, я утробно замурчала, обняв девушку за талию. Это её немного усмирило, но стянуть с меня джинсы малявка, всё-таки, успела. Кинув вещь рядом, я снова не хотела возвращаться к губам Лиандры, зацеловывая шею и ключицы. Ли иногда крутила чёрные пряди волос между пальцами, что только сильнее будоражило. Каждый раз, когда она так делала, я на секунду останавливалась, не нарочно, и продолжала с новой силой. Нащупав языком выпуклый шрамик на коже подруги, вдруг, вспомнила, что сегодня почти не кусалась. Нет настроения, да и, видно, делаю я это слишком сильно. А вот Ли не поскупилась пару раз прикусить бледное ухо, впрочем, эта боль отрезвляла. Не люблю до конца раздеваться, да и не видела в этом особого смысла. Мёрзнут ноги и снизу вверх накатывает надоедливая дрожь, которая не проходит, даже когда стоишь под горячей водой. Ли поднимает кран до упора и закрывает дверцу душевой кабины. Не дав ей развернуться, прижимаю девушку к кафелю. Она стонет, выпячивая свой зад, хватается одной рукой за стену, другой за мою ладонь, пытаясь контролировать нервно вдавившиеся в нежную шею пальцы. Чувствую артерию, она пульсирует в унисон с моим сердцебиением, глухо, быстро. Наклоняюсь к рыжим волосам, снова ласкаю плечи, уже смело спускаюсь ниже. Свободной рукой несколько раз прохожу от рёбер до живота, на последний раз Ли стонет от нетерпения, я была слишком близко. Нырнув вниз, я чуть раздвинула её ляжки, прошла между ними, встретившись взглядом с озадаченной девушкой. — Чего глазками удивлённо хлопаешь? — Оскалившись, спросила я. — Нужно, ведь, особенно извиниться за такое долгое отсутствие. Враньё. Я просто безумно хочу её и медлить с исполнением не стала. Даже если она всё поняла, одёрнуть бы не успела. Язык коснулся пульсирующего комочка, сжавшегося от долгожданного внимания. Серия быстрых движений сменялась медленными, их однотипность расслабляла, вводя в транс. Ли напротив, хаотично изгибалась, пытаясь сдерживаться, дабы устоять на ногах. Я придержала её бёдра, чуть подавшись вперёд и кончила. Больше болезненное, чем приятное ощущение, пропало также быстро, как и пришло. Хоть Ли сегодня тихоня, её приглушённых стонов хватило для освобождения от тягостных ощущений внизу живота. Ещё немного и она тоже испытает сладость оргазма, скорее всего, более яркого. Была бы возможность, я тянула б с этим бесконечно, срываясь на самом пике, мучая свою зверушку столько, сколько захочется. Но за всё то время, что мы вместе, ещё ни разу не удалось угадать заветный момент. И, ведь, я опытней, а эта овца так легко управляет мной, даже не осознавая своей истинной силы. Звук удара ладонью о кафель пружиной отскочил от стен. Крик сквозь костяшки пальцев. Пара движений и я останавливаюсь, медленно встаю с пола. Ли устало обняла меня, положив голову на подушку из намокших, но всё ещё пушистых волос. Капли воды одна за одной стекали по её спине, огибая тело, падали на пол. Ноги подкашивались, голова кругом, а в ушах этот странный писк, как при выключении старого телевизора. Сил нам хватило только на то, чтобы накинуть кое-как шмотьё и дойти до спальни. Я без стеснения легла на не заправленную кровать и надеялась, что Ли присоединиться. Рыженькая же села рядом с письменным столом, закинув ногу на ногу. Незапаханные полы халата тут же соскользнули, открывая полностью голое тело. Придвинувшись к стене, я вытянула руку, приглашая лечь. Внимание девушка обратила, но тут же отвела взгляд в противоположный угол. В комнате резко стемнело. За окном только серые облака, так плотно идущие друг за другом, что сливаются в единое гудящее полотно. Холодно. На мне одна лишь задранная до пупка майка и расстёгнутые джинсы. Берусь за кончик одеяла, тяну на себя. Веки уже сами смыкаются, но я, щурясь, последний раз гляжу на Ли, образ которой ресницы разделили на несколько кругов, почти лишённых цвета. Эти пятна ещё долго маячили перед глазами, и чем больше я погружалась в дрёму, тем больше они обретали чёткий контур. На грани сна и реальности, когда беспорядок мыслей угасает, я вдруг почувствовала на своей руке чьё-то тёплое прикосновение. Щекотно, будто чужое тело нависло в дюйме от моего. Немалых усилий мне стоило открыть глаза, но не напрасно, ведь, и ощущения вернулись, трезвые. Ли коснулась ухом моего плеча, ёрзала, пытаясь не задевать дыханием кожу, помнит, как меня это раздражает. Одними ноготками она взяла подол тельняшки и потянула ткань вниз, закрывая живот. Мурашки прошлись по предплечью и, кажется, она их тоже почувствовала. Стараясь подавить внезапно участившееся дыхание, я всё равно замечала, как поднимается ладонь, уже устроившаяся чуть ниже груди. Прямо под рёбрами это нужное тепло, успокаивающее органы. Всё внутри становится на свои места благодаря её прикосновениям. Моя и только моя. Овечка для изголодавшегося волка. Когда-нибудь я прожру её до костей, но сейчас, нам обеим не скучно.