Люблю тебя всем сердцем

Звёзды. Мириады звёзд серебряными колокольчиками звенели над их головами. На востоке виднелась совсем бледная полоса подступающего рассвета. Роса с ландышей и травы мелкими капельками оседала на штанах, утяжеляя ноги и мешая им бежать. Влажная земля чавкала под ногами, замедляя бег. Дул прохладный ветер, отбрасывая длинные волосы вперёд. Сигма потянул его за руку, затормаживая и пытаясь что-то возразить. Гоголь остановился, воровато оглядываясь. Кажется, преследователей не осталось, но было ли это возможно, когда их искал весь мир? Нет, абсолютно точно нет. Николай берет лицо Сигмы в ладони, целует щёки, лоб, губы, и шепчет, шепчет, шепчет… «Тише, тише… Всё хорошо, хорошо… Потерпи, нам надо бежать… Бежать… Только бежать…» — Николай загнанно дышал, а Сигма закашлялся, не понимая причин поведения почти друга. Они бросили машину далеко на трассе и с тех пор только бежали, не останавливаясь. Их волосы были растрепаны при побеге от праведного возмездия, плащ Николая болтался на Сигме обгорелым огрызком, — толку от способности Гоголя с таким повреждением вещи всё равно не было, — макияж был размазан, а одна из сережек Сигмы — давно потеряна в поле. От кашля у Сигмы выступили слезы на глазах, Николай нежно их стёр. «Всё хорошо, мы скоро будем на месте… Потерпи, милый, скоро ты отдохнешь…» — Николай в последний раз поцеловал Сигму, сжал его ладонь в своей и они побежали в поле. А дальше, далеко-далеко на горизонте, виднелся густой еловый лес.

***

Крепкий, пусть и маленький, дом на окраине деревушки, почти в самом лесу. Маленький дворик, упирающийся в опушку леса. Небольшой сад с яблонями, вишнями, сливами и грушами. И Николай, который в этом великолепии чувствовал себя, как рыба в воде. Он косил траву, собирал созревшие плоды, колол дрова и вертелся по всей деревне, как уж на сковородке. И всё ради того, чтобы Сигма, который теперь шарахался от него, как от прокаженного, смог прийти в себя после их побега. Николай отдавал себе отчёт в том, что многодневное путешествие на машине почти без остановок, потом многокилометровый забег по полям и несколько ночёвок в холодном лесу нанесут Сигме вред, но не отдавал в том, что поцелуи без каких-либо пояснений напугают его ещё больше, чем последние пару недель перед побегом. По правде говоря, сначала Гоголю показалось забавным так поиздеваться над Сигмой. Просто ради интереса. Но уже после, когда они были в бегах несколько недель, Николай понял: влюблён. Крепко, нежно, отчаянно. До ломоты в суставах и странных капелек на глазах. Влюблён, как в самых романтичных фильмах, книгах, сериалах… И на самом деле Николай не представлял, что с этим делать. Потому что Сигма — вот такой. Спокойный, умный, искренний и очень сильный. Так много всего пережил. В том числе и из-за Гоголя. «Сигма, посмотри!» — Николай протягивает Сигме почтовый пакет, в котором покоятся две пары серёг, которые так похожи на те, что были на нём во время заварушки. Гоголь замечал, с какой тоской он смотрит на единственную оставшуюся. Он впитывал каждую грань эмоций, отражающихся в таких прекрасных, светло-серых глазах. «Спасибо, Коль, они очень красивые!» — и улыбается, так ярко и солнечно. И в глубине души: взрыв бело-фиолетового фейерверка. Сразу хочется подарить ему весь мир, а не этот маленький дом, в котором только на них двоих да на кота соседского хватает. А Сигма тем временем защёлкивает золотые треугольники на своих ушах, поворачивается к Николаю и… И после сотни благодарностей он правда верил, что для него возможно счастье с этим человеком. Сигма в благодарность предложил починить плащ Гоголя. Почему-то думается о том, что надо посадить пионов.

***

Сигма искренне смеётся над Николаем, который делает вид, что вот-вот упадёт с лодки в воду. Он сидит на берегу, закутавшись в плед, его волосы собраны в неаккуратный пучок, лицо всё в грязи, а по шее стекает маленькая капелька с мокрых волос. Гоголь делает всё для того, чтобы не залипнуть на этой маленькой детали. Сигма не очень любит, когда на него долго смотрят (в основном потому что какие-то девчонки всё время проходят мимо их дома и пытаются заговорить с ним). «Коля, плыви обратно!» — Сигма машет ему фотоаппаратом и достает расчёску из сумки. Гоголь бросает лодку и плывёт к берегу, к Сигме, который расчёсывал волосы. Вода была прохладной, но ему было жарко. Жарко, потому что, казалось, огонь чужих волос доставал даже в воде. В расплавленном золоте закатного солнца волосы Сигмы приобрели огненные оттенки: лиловый и оранжевый. И в руках Сигмы эти всполохи были, будто живые. Николаю было действительно сложно не смотреть. Гоголь вылез из воды и тут же сел на песок рядом с Сигмой. Тот снял полотенце со своей головы и накинул его на волосы Николая, рассматривая фотоаппарат. Раздаётся смешок, Гоголь вырывает камеру из рук и делает несколько общих фотографий. Сигма дуется, отворачивается, закрывает глаза и тихо-тихо смеётся. Он открывает глаза, поворачивается к Николаю. Они соприкасаются лбами; дыхание смешивается; пальцы сами сплетаются в единый замок. Взгляд глаза в глаза — и пара вжимается друг в друга, мечтая слиться воедино. Разглядывая своё отражение в воде, на ветру покачивались нарциссы.

***

Небольшая поляна в глубине леса. Ночь. Полная бледная луна освещала две мужские фигуры. Из звуков только шелест ветвей, стрекот сверчков и тяжелое дыхание. Фонари и рюкзаки валялись в стороне, на головах — венки из ирисов. Николай и Сигма смотрели друг другу в глаза. На лицах не было ничего, кроме безумной усталости. Их домик на окраине леса нашли правительства стран, которые по их воле понесли убытки. Они только и успели, что захватить венки, которые плели в подарок одной милой старушке, да походные рюкзаки. В ушах Сигмы блестели золотые треугольники, плащ Николая был наполовину из полосатой красно-зелено-желтой ткани. Сигма посмотрел на него со слезами на глазах. «К чему было это всё?» — вопрос, который вертелся на языке, грозясь вот-вот сорваться. — Люблю тебя всем сердцем, — уверенно ответил Николай. — Люблю тебя всем сердцем… — тихо вторил Сигма. Над их головами пронеслась падающая звезда. Для Гоголя это значило одно: небеса одобрили их союз. Он поцеловал Сигму, тихо прошептал, что всё будет хорошо. Как в первый раз. И как в первый раз, он сможет увести Сигму. Для Николая уже нет ничего важнее — он верит, что сегодня Сигма обвенчался с ним. Больше для счастья ничего и не нужно.