Радуга в Петербурге - частое явление

Антон проснулся от яркого света, пробивающегося сквозь цветастые шторы. Подрагивающие длинные ресницы поймали солнечный луч. Парень щурился и прикрывал сонное лицо рукой, усыпанной веснушками. Кольца на длинных музыкальных пальцах переливались и умиротворенно отражали свет. Кудрявый юноша наконец нашел в себе силы подняться с небольшого диваны. Неудобно свисающие всю ночь ноги дали о себе знать тянущей болью. Парень смешно сморщил веснусчатый нос и чихнул, словно кот, то ли от летающей по комнате пыли, то ли от солнышка. — Вот черт, опять уснул когда писал диплом, — пробормотал он сонно, но неожиданно громко. — Меньше глаза «на секундочку» прикрывать надо, Антоша. Если бы ты взялся за него раньше — не мучался бы так и попал в дедлайн, — полушутливо-полусерьезно проговорил голубоглазый парень, вышедший из соседней комнаты.  — Арсений Сергеевич, снова вы как на кафедре меня отчитываете.  — Когда такое было, Шастун?  — Ну давайте вспомним. «Мрачный, но такой уютный осенний Питер раскинулся за окном аудитории. Дождь бил в стекла, оставляя маленькие бороздки дорожек. Руки Антона повторяли их направление, скучающие зеленые глаза были полуприкрыты.  — Шастун, хватит ворон считать, а ну рассказывай мне биографию Оскара Уальда, — серьезные голубые глаза преподавателя литературы шуточно бросали гневные искры, вены на руке с указкой напряглись. Ему удивительно к лицу были черный костюм и очки. Он знал это. Многие девушки в аудитории строили ему глазки и притворно вздыхали, однако Попов оставался равнодушным.  — Оскара Уальда. ээ, — честно говоря, Шастун пол занятия пялился на своего красивого лектора, а другую половину блаженно слушал его мелодичный и усыпительный голос, толком не вникая в смысл. Но, к счастью, этого писателя он знал неплохо, поэтому поспешно выпалил. — Английский автор, франт и эстет. Он писал пьесы, стихи и книги. Самая известная — Портрет Дориана Грея — про вечномолодого юношу, вместо которого старела картина. Хм, что же еще сказать. У него была жена, двое детей, он очень сильно любил одного мужчину.  — Так, стоп, на этом остановимся, благодарю, — преподаватель, сдерживая смешок, поправил очки.  — Почему же? Самое интересное.  — Хм, да? Ты так считаешь? — Попов заметно сконфузился.  — Несомненно. Я бы хотел еще об этом поговорить.  — Шастун, если уж так хочешь — расскажешь мне лично. У нас лекция заканчивается, мне надо кое-что важное еще сказать.» Шастун звонко смеялся, перекинувшись через спинку мягкого дивана. Брюнет стоял рядом и тихо хихикал, предупреждающе держа руку рядом с туловищем Антона, чтобы чуть что спасти его от падения.  — Вот до чего дошла наша «личная встреча и разговор об Оскаре Уальде».  — Ты разве не рад? — парень настороженно притих и сполз на диван.  — Несказанно, Антош, — в подтверждение этому Арсений запустил руку в его вьющиеся мягкие волосы и, наклонившись ближе, страстно поцеловал. Парень ответил на поцелуй, усаживая Попова к себе на колени. Они выводили на спинах друг друга причудливые витиеватые линии, гладили и сжимали ткань одежды. Казалось, в комнате закончился воздух, а пол провалился. Они наслаждались друг другом, упиваясь сладостной близостью, а им было все мало и хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Сейчас на всем свете были важны только эти двое — Антон, Арсений — и их опьяняющее счастье.