.
19 мая 2022 г., 15:35
Время истекало крупными частицами минут. Придавливало гравитацией к мокрому асфальту, утяжеляя кости в несколько раз.
— Мне просто…
Голос Нила на том конце провода казался заряженной частицей, выпрыгивающей из телефона прямо в грудную клетку Эндрю.
— «Просто» что?
Молчание, которое тянулось нугой по медной проволоке отвлекало от останавливающегося сердца. Эндрю зажал телефон щекой сильнее, словно стараясь услышать в тишине нервное дыхание Джостена.
— Не хватает…здесь…
Повисшее невысказанное тебя отдается в мыслях Эндрю. Бу́хает внутри вместе с запустившимся вновь сердцем.
Эндрю не назовешь глупым человеком. Но что-то в этой фразе заставляет его действовать отнюдь не разумно.
Вишневый огонек сигареты мелькает скромной птичкой в пальцах Миньярда. Он не жалеет, что выбрался в Пальметто. Снова.
Запястья чесались от острой тяги закурить трижды, четырежды… Пока на горизонте не мелькнула знакомая шевелюра. Эндрю забавляет думать о том, что голова Нила ржавая. А шестеренки в ней двигаются с мизерной скоростью. Это бы пояснило, почему Джостен такой тугодум.
Нил замирает в нескольких метрах, явно не слушая увлеченные рассказы Робин. Вцепляется острыми кусочками льда глаз в душу Миньярда, и голова Эндрю точно начинает кружиться. И если бы он не подпирал задницей капот, то…
Робин салютует Эндрю двумя пальцами, как когда-то делал он сам. Что-то колышется в его внутренностях, ползает склизким червем, когда он прокручивает в памяти знакомый жест.
Нил робко останавливается около Эндрю, оставляя нужную им дистанцию. Его грудная клетка широко вздымается, словно он бежал. Бежал, бежал, бежал… Ему не от чего больше убегать. Не от кого.
И Эндрю знает, что глупый мальчик простоит боязливой ланью столько, сколько ему прикажут. Не по своей вине. По обязательствам, которые скрепляют их запястья невидимыми наручниками.
Миньярд отталкивается от капота, хватает Нила за загривок и притягивает к себе ближе. Их носы еле соприкасаются, а руки Нила сильнее натягивают карманы его застиранных джинсов.
Эндрю вдыхает полной грудью запах, перемешавшийся с его собственным, с дождливым днем, сигаретным дымом, с ощущением развеянной тоски, громко ухающей в висках Нила.
— Да или нет?
Эндрю слабо задевает своим носом Джостена. Тот замирает, скрывая небесную радужку от всего мира.
Эндрю слабо шепчет ответ в чужие губы, наплевав на жжение в затылке, исходящее от любопытных взглядов. Кончики пальцев привычно покалывает от контакта с кожей Джостена.
Оно должно было пройти. Улететь вместе с пылью, развеваясь по ветру. Оно должно было…
Нил оттягивает его губу острыми зубами, вцепляясь пальцами в чужую черную толстовку. Целует жадно и отчаянно, словно думая, что ему больше не позволят. И… Мысли Эндрю циклит.
Оно не прошло. Стало больше, сильнее, невыносимее…
— Как ты умудрился выбраться сюда?
Эндрю не отвечает. У него нет времени на придурочные вопросы. Двумя пальцами поднимает подбородок Нила, привычно рассматривая старые шрамы, отмечая, не появилось ли за его отсутствие новых. Это глупо. Эндрю заметил бы их. Существует такая штука, как видео-звонки.
— Собирай вещи для Колумбии.
Нил сглатывает, видимо, свои тупые слова про экси, про капитанство, про тренировки и…
Эндрю не дает этим мыслям прорваться через его голосовые связки, заглядывая в самое дно расширенных зрачков, выискивая знакомые для себя дьявольские огоньки.
— Я предупрежу Ваймака. Давай, кыш.
Тренер рвет и мечет, кидается колкими словами, не пробивая броню Миньярда ни на сантиметр. Он знает, что Нил вернется. Полным и вовлеченным в игру. Когда его мысли отпустит близнец, «который-не-нормальный». Не сегодня.
Это все не имеет смысла для Эндрю, когда Нил поворачивает голову, с интересом наблюдая за тем, как быстро проносятся кроны деревьев в окне прямо за головой Эндрю. А затем взгляд жадно скользит по профилю его лица, собирая образ Миньярда для себя по кусочкам, и Эндрю нарочно вдавливает педаль газа в пол, наивно полагая, что рев мотора заглушит его изнывающее сердце.
Это все не имеет смысла, когда Нил уверенно переступает порог Дома, сжимая в бледной ладони ключ, зазубрины которого выучил наизусть еще в первый раз, когда коснулся его.
Это все не имеет смысла, когда единственный смысл для Эндрю — томный стон в его собственные губы.
Они целуются, целуются, целуются. До беспамятства. В какой-то момент Эндрю мельком думает, что Нил выцелует последние остатки души из его бренной оболочки.
Темные краски сгущаются, затвердевают во внутренностях Эндрю. Он слабо слышит отголоски своего разума где-то издали, вне пределов досягаемости Колумбии. Вне пределов его собственного мира, с рвением отвечающего на очередной затяжной поцелуй.
Шрамы Нила все такие же наощупь под футболкой, они никуда не исчезли. И это — единственная нить реальности, за которую успевает зацепиться Эндрю, пока его крышу не сносит.
Нил привычно позволяет уложить себя на кровать в спальне Эндрю, позволяет снять с торса футболку, чтобы Миньярд снова отследил каждую неровность кожи. Мышцы его пресса напрягаются от взгляда, дыхание учащается, по рукам блуждают мурашки, когда Эндрю кладет ладонь на грудь. Около его сердца.
Тишина окутывает их пуховым одеялом, оставляя только мерное сердцебиение, переплетенное воедино.
Эндрю чувствует, как под ним напрягаются бедра Нила. Чувствует каждую неровность чужих джинсов. Джостен закидывает руки под подушку, крепко цепляясь за наволочку пальцами.
Венка на его шее пульсирует одновременно с мыслями Эндрю. Он аккуратно выворачивается из толстовки, оставляя только нарукавные повязки. Приближается к лицу напротив, изучая заново мелкие веснушки, линии разрезов, израненную скулу. Нил натягивает ткань сильнее, так, что еще чуть-чуть, и она громко треснет. Как и нервы Миньярда.
Их губы сливаются в поцелуе, комната надежно прячет в своей глубине тихие звуки их поцелуев. Нил еле сдерживает себя от неловких движений, когда Эндрю приподнимается с него и просовывает руку между их телами, нащупывая ширинку. Нил тихо сглатывает, цепляясь океаном своих глаз за злато-карий берег радужки напротив.
«Цунами», — думает Эндрю.
И прокладывает путь трясущимися от напряжения руками по торсу Нила, собирая подушечками пальцев каждый кошмар из прошлого, оставленный на коже парня. Джостен выдыхает сквозь зубы и закрывает глаза. Эндрю буквально слышит его непосильно громкие мысли.
А затем наклоняется ниже и ведет по тем же линиям пересохшим языком, воспаляя напряженные мышцы Нила. Спускается ниже, касаясь носом горячей кожи. Выпутывает Нила из одежды и берет его целиком, без остатка.
Тяжесть клубится внизу живота, разгораясь мелкими искрами, способными сжечь всю Колумбию дотла. Нил прячется лицом в подушку, нервно выдыхая. Эндрю берет так глубоко, как только способен.
Щеки пылают изнутри, жар чужого тела накаляет до предела. Эндрю закрывает глаза и растворяется в нем. Нил отчаянно скребет пальцами, желая вцепиться в чужую макушку и подтолкнуть. Остается на кровати неподвижным, остатками силы воли сдерживая непослушные бедра, так и просящиеся наверх за движениями Эндрю.
Что-то в мыслях Эндрю улыбается. Что-то в глубине его души отзывается отчаянным попыткам Нила сохранить личные границы Миньярда. Что-то в его сердце надламывается, когда он осознает, сколько Нил способен самоотверженно вытерпеть ради чужого шаткого благополучия.
Он скидывает свою одежду вслед за чужой, пересаживаясь выше. Контакт кожи к коже посылает нервный импульс по позвоночнику Эндрю. И Нил резко поворачивает голову, а в его глазах застывает немой вопрос. Эндрю еле сдерживает себя, чтобы не ткнуть пальцем в чужую щеку и развернуть его обратно.
— Не надо.
Миньярд пропускает его слова мимо ушей, прислоняя к чужим губам указательный палец. Как угрозу. Нил ловит его губами, оставляя на горящей коже невесомый поцелуй. Эндрю буквально падает куда-то под землю.
— Эндрю, я не буду делать этого.
О, вот то, что бесит Миньярда больше всего. Забота Джостена ему не нужна. Он уже делал это с Роландом после всего случившегося. Нет способа эффективнее утопить свой страх, чем самому нырнуть в него по пояс и сразиться на равных условиях.
— Заткнись, — шипит Эндрю и дёргается к Нилу, заставляя его губы заняться его собственными.
Он не сломается, как маленькая стеклянная фигурка, которые он приобретал для кабинета Би. Это его терапия. Эндрю сильнее, чем кто-либо думает.
— Я не хочу быть такими, как они.
Эти слова проходят куда-то сквозь тело Эндрю, впиваются мелкими иглами под кожу, проникают по венам, впрыскивая яд истины. Это еще одна правда, не прикрытая ложью. От Нила.
Его мышцы наливаются свинцом, а слова, словно надоедливая пластинка, перекатываются по извилинам, пока сердце трепещет.
— Ты хуже.
Это не тот ответ, который нужно было дать Нилу. Но он честный. А Эндрю никогда не был и не будет лжецом.
Нил заставляет его чувствовать каждой клеточкой, и это разрывает Эндрю на куски. Он никогда еще не был настолько беззащитным. Никогда еще не выворачивал свою душу наизнанку под одним только взглядом голубых глаз.
— Это не «да», Эндрю. Ты просто позволяешь себе. И мне.
Эндрю закрывает глаза, чувствуя горячее дыхание на своих губах. Он хочет сопротивляться их магнетизму, но кровь, бурлящая в ушах, затмевает любую мысль. Он хочет доверять Нилу. Он может. Поэтому шепчет положительный ответ, и Нил напрягается всем телом.
Эндрю насаживается без подготовки, он знает, какова цена за эту необдуманность, но ему плевать. Ничего не может его сломать сильнее, он готов ко всему. Его давно подготовили к боли.
Миньярд отдирает руки парня от несчастной наволочки, вцепляясь ногтями в чужие запястья. Нил все еще сверлит его своими невозможными глазами, удерживая наплаву только своим взглядом. Изнутри его глаза подсвечиваются тьмой сквозь прозрачную радужку, и Эндрю падает снова.
Он медленно двигается, постепенно ослабляя хватку рук Нила. С каждым толчком силуэт, который Эндрю выучил наизусть, каждая черта знакомого лица, отложенная на подкорке, гаснет.
Он смотрит в лицо Нила и не видит ничего, кроме себя. Маленького, придавленного весом чужого тела до такой степени, что кости еле выдерживают, фантомно трещат. Его горло стискивают, что не получается даже сипло вдохнуть.
Он смотрит в лицо Нила и разбивается на тысячу осколков, не замечая обеспокоенного взгляда на себе.
Смотрит, и видит только тьму, которая зовёт его к себе. В свое уютное тёмное пристанище. В котором хватит места для всех демонов, живущих в его почерневшем сердце.
А затем он слышит хриплый голос Джостена. И это словно спасительный вдох, словно луч, который вырывает его из подземелья его собственных кошмаров.
— Эндрю, взгляни на меня. Это я. Это…
А затем он чувствует тепло, распирающее его изнутри. Знакомое. Но впервые ему не хочется отскочить от этого огня. Он делает глубокий вдох и позволяет ему накрыть его с головой. Поддаётся навстречу, цепляется за бушующие искры покалеченными пальцами.
Он просчитался. Нил не был Роландом. В глазах Нила плескался тот же мрак, что и в самой глубине души Эндрю. Миньярд и забыл, что Роланд — не его отражение в зеркале, тогда как Нил — на все сто процентов.
И это парализовало Эндрю. Впервые страх, который удавалось выпивать до дна и быть победителем в схватке, захлестнул его с головой.
Эндрю тихо вздрагивает от непривычной волны мнимого удовольствия, преследуя ее и дальше. Слышит сдавленные стоны Нила и полностью отключается от внешнего мира. Впервые дает своему телу принять все без остатка, впервые дает себе шанс расслабиться на мизерное мгновение, впервые выпускает стон, не наполненный болью и унижением.
Это я...
Тянет Нила за запястья, заставляя лечь сверху. Джостен точно не такой, как они. Он расставляет руки по обе стороны от Эндрю, позволяя обхватить себя ногами, не прикасаясь к нему. Смотрит так томно и с такой непозволительной нежностью, что Эндрю зажмуривается. А затем снова входит, заставляя ноги Эндрю затрястись от этого.
Нил аккуратный и предусмотрительный, и это интересует Миньярда. Его губы скользят по лицу Эндрю, и он принимает каждый поцелуй. Цепляется за него, простанывая в чужие губы имя.
По венам Эндрю бежит электричество, когда он позволяет Нилу обхватить ладонью свое лицо.
— Абрам…
Шепчет он раз от раза, чтобы остаться в этой вселенной, чтобы не видеть под сильно зажмуренными веками всех. Всех их. Только Нила. Его огненные волосы и пленительные ультрамариновые глаза.
Чтобы помнить, что Нил все ещё держит поводок в своих костлявых пальцах сильно. Натягивает каждый день все сильнее, дёргает так, что материал врезается в гортань с тихим треском.
Чтобы помнить, что это не галлюцинация. Что это Абрам.
Пока скорость набирает обороты, Эндрю точно знает, что они не разобьются. Он открывает глаза и громко бесконтрольно стонет, хватаясь за волосы Нила двумя руками.
Эндрю стонет так громко, что растворяется где-то на задворках этого звука. И он позволяет Нилу утягивать его в свой собственный мир, пока краски не взрываются в нем окончательно. Словно свежая рубиновая кровь по бежевым стенам.
И он ненавидит Нила. За то, что тот заставляет его чувствовать.
Но он так сильно любит Нила за то, что тот заставил его чувствовать.
В доме царит мрак, пока Эндрю курит в распахнутое окно и выпускает клубки дыма, оглядываясь через плечо на спящего, такого спокойного Нила. Где-то глубоко внутри него поселяется неизвестное чувство безопасности.
Он стряхивает пепел с сигареты, стараясь никогда не стряхнуть это ощущение со своей души.
В доме царит мрак, но искра, которая зажигается в его сердце, не дает Эндрю потонуть во тьме.
