Трансформеры Прайм: Мечта

Темнота тюремного блока была липкой и вязкой, как свежее машинное масло. Пахло гарью, утечками, отчаянием. Но где-то здесь раздавался напев. Тихий, но отчётливый — он слабо отражался от голых металлических стен. В камере сидел автобот, упершись в стену и немного подтянув одну ногу. Простяк. Солдат. Без медалей, без звания. Разбитый, с вмятинами на корпусе, с оборванным кабелем на ключевом суставе. Его лицо всё ещё несло следы недавнего допроса: тёмная вмятина под окуляром, треснувшая губа со следами энергона. Кто-то явно пытался выбить из него больше, чем просто информацию. Но он не сказал ни слова. А вот теперь — поёт. — Проснулся — значит, жив, Сижу — а не лежу. Хоть корпус и разбит — Но я ещё держусь! Звучало хрипловато, но с почти жизнерадостной интонацией. — Хочешь, чтоб тебе горло вскрыли, а? — проворчал кто-то из соседней камеры. — Который день твоё творчество слушаю. Мы тут дохнем, а он, шлак, поёт. — Эй-эй, не обижайся, сосед. — бодро отозвался мех. — Я, между прочим, мог бы и оперу спеть. Только, знаешь… акустика тут не шибко вдохновляющая. Он посмеялся — настоящий, живой смех, со скрипом внутренних пластин. Петь автобот перестал. Но ненадолго. Только голос стал чуть громче — явно для соседа. — Жив — уже везёт, Пока Матрица молчит. Не вру — поверь, пилот, Оптимистом быть — кредит. — Ты ноешь, что темно? А я тут вижу свет: Ты дышишь — хорошо! А мог бы быть — скелет. — Жив — и это плюс, Пусть греет провод ток. А если уж капут — То спой хотя бы в строк. — Меня пытали? — Да. Убили? — Не дошли. А я сижу: звезда, Пою на всей тюрьме! — Так что, брат, не злись, И не бурчи в углу. Пока смеёмся мы — Мы не в конце, а в строю. Пока, в качестве передышки, мех напевал мелодию, где-то вдали, в конце коридора послышался скрежет. Открылась входная дверь, и по коридору раздались приближающиеся тяжёлые шаги. Один из стражей остановился у его камеры, а другие десептиконы начали открывать двери. Но автобот даже не шевельнулся. На его измученном, грязном и израненном лице сияла победная улыбка. Двери открылись. Главный из прибывших встал прямо перед автоботом. — Вставай, автошлак! — крикнул он. — Ну наконец-то. — сказал автобот с широкой ухмылкой. И лишь тогда посмотрел на стоящего перед ним. — А я уж подумал, вы про меня забыли. Уже начал планировать второй куплет. В гневе десептикон пнул автобота ногой. — Сегодня ты сдохнешь! Автобот выплюнул сгусток энергона и косо посмотрел на главаря: — Очередной допрос? Смените пластинку — у вас фантазии не хватает. Двое других резко схватили автобота за руки и грубо подняли. Глава группы снова ударил его в живот, от чего мех скорчился и сжал денты, но улыбку не потерял. Десептиконы крепче взяли пленного и вместе с ним покинули тюремный отсек.

***

Дверь в отсек с лязгом отворилась. Охранники грубо втолкнули израненного автобота внутрь, втащили его на платформу, чуть возвышавшуюся над полом. Его подняли, повесили за запястья и затянули крепления до скрежета металла. Десептикон шагнул вперёд и, криво усмехнувшись, произнёс: — Сегодня твой последний день, автошлак. Не забудь загадать желание. Автобот с трудом приподнял голову и, сквозь боль, ухмыльнулся: — Хочу, чтобы мои песни сыграли на похоронах Мегатрона. Ответом стал удар по лицу. Цепи звякнули, мех застонал, но не проронил ни слова. Стражник бросил на него последний, почти брезгливый взгляд и вышел, дверь с шипением закрылась. Комната погрузилась в тишину. Теперь он остался один — висел, едва держась. Дверь открылась снова. Он поднял взгляд. Вошла фемм. Светло-голубой корпус отражал холод ламп. Всё в ней — движение, осанка, взгляд — дышало точностью. Безупречно. Безэмоционально. — Ну что, — с трудом выдавил он, криво улыбнувшись. — чем сегодня порадует фабрика смерти? Кстати, не слишком комфортно у вас тут. Жалоба в администрацию будет. — Мегатрон разрешил провести эксперимент. — ответила она спокойно, ровным голосом. — Ты будешь объектом. — Эксперимент? А я уж думал, просто утилизируете. Приятно, когда ценят. — Испытаем устройство, воздействующее на матрицу процессора. Без физического вмешательства. — То есть пытка без касания. — он хрипло усмехнулся и опрокинул голову назад. — Поздравляю, ваша наука наконец нашла достойное применение. — Это не пытка. Это эксперимент, — в её голосе мелькнула едва заметная жёсткость. — Скажи это моей нервной системе. Она не ответила. Через секунду воздух прорезал импульс. Автобот дёрнулся, стиснул денты, тело скрутило болью, короткий крик вырвался сам собой. — Шлак! — выдохнул он, и даже рассмеялся. — Больно! — Знаю. — коротко сказала она, не поднимая взгляда от экранов. — И ты даже не притворяешься, что тебе не плевать? — Ты всё равно умрёшь. Это вопрос времени. Я предпочитаю, чтобы твоя смерть принесла пользу. Он хмыкнул сквозь боль: — Хех, пользу? Кому? Вашему безумцу-папаше, помешанному на матрицах Праймов? — Мегатрон заботится о будущем Кибертрона. Он принесёт порядок и положит конец этой войне. — сказала она чуть быстрее, чем раньше. Он подался вперёд, цепи звякнули. — Думаешь, она закончится, если вы продолжите её такими методами? — Порядок требует жертв. Хаос берёт их вдвое больше. — её голос был по-прежнему ровным. — Мы просто делаем то, что необходимо. Импульс. Боль снова пронзила его изнутри. Он задыхался, но улыбался. — «Необходимость» — удобная маска. Её часто надевают, когда не хотят видеть правду. — автобот наклонил голову, наблюдая. — А ты ведь видишь. Просто боишься признать. — У тебя бред. — холодно сказала она. — Побочный эффект импульсов. — Нет. — прошептал он. — Твоя ошибка в том, что ты всё ещё веришь. Что всё это для чего-то большого. А это — просто игра. Ты не спасатель, ты пешка. Фемм резко подняла взгляд. Его слова задели. — Думаешь, ты особенный? Только потому что красиво говоришь? Он усмехнулся: — Я просто спрашиваю. Потому что вижу — ты не такая, как остальные. Ты не машина. Ты ещё… сомневаешься. — Достаточно! — в её голосе впервые прорезалась ярость. — Мы защищаем свои города. Свою систему! Она снова активировала прибор. Новый импульс срезал воздух, как лезвие. Он выгнулся, но не закричал. Сквозь дрожь пробился шёпот: — Систему страха? Ты уверена, что защищаешь, а не подчиняешь? Тишина. Он еле поднял голову и увидел, как её руки дрожат на рычаге. Видел, как взгляд прилип к экранам. И вдруг понял: трещит не металл, трещит она сама. — Послушай… — тихо сказал он. — Ты не похожа на тех, кто наслаждается этим. В движениях — точность. Но в глазах… нет пустоты. И это, знаешь… знак. — Не трать воздух. — бросила она глухо. — Я слышала всё это раньше. — Может, и слышала. Но отреагировала впервые. — он мягко усмехнулся. — Ты дрогнула, инженерша. — Я не дрогнула! — ответ прозвучал слишком резко, почти криком. И словно доказывая это, она запустила следующую волну. Он дёрнулся, но не закричал. Лишь усмехнулся сквозь кашель: — Спасибо. Теперь я точно проснулся. — Ты не понимаешь, что происходит. — наконец произнесла она. — Возможно. Но ты — умная. Понимаешь. Это и пугает. Потому что когда поймёшь, что тобой просто пользуются, будет поздно. Автобот говорил тише, но в голосе звучала уверенность: — Ты не плохая. Я это вижу. Просто веришь, что страдания оправданы. А если это ложь? Если ты стала инструментом без права выбора? — Я выбрала. — сказала она, сжимая кулаки. — Мегатрон дал нам путь. Он остановит это безумие. — Он его и начал. — спокойно бросил автобот. — Хватит. — произнесла она глухо. — Вы, автоботы, не лучше. — Мы делаем ошибки, да. Но мы не ставим уничтожение в основу системы. Не позволяем власти пожрать мораль. Мегатрон говорит, что борется за свободу — но где она, если ты не можешь сказать «нет»? Он прищурился, всматриваясь в её лицо: — Скажи-ка, инженерша… ты правда веришь, что всё это правильно? Она не повернулась. Её взгляд застыл на строках данных. — Вопрос неправильный. — спокойно и твёрдо отозвалась она. — Есть лишь то, что работает, и то, что нет. — То есть порядок любой ценой? Даже если в нём не останется тех, кого ты якобы защищаешь? — Я уверена в том, что делаю. — Тогда почему дрожат руки? Она опустила взгляд на ладони, застывшие над панелью. Через секунду — короткий выдох, движение, и система выключена. — Эксперимент окончен. — сказала она и направилась к двери. Он едва шевельнул губами: — Я мог бы спасти тебя… если бы ты позволила. Фемм-десептикон остановилась у выхода. — А кто спасёт тебя? Мех слабо улыбнулся: — На что мне свободный корпус, если искра в заточении? Я… уже свободен.

***

Лаборатория была пуста. Только ровный гул генераторов и мягкое мерцание панелей нарушали тишину. Тесса стояла перед голографической проекцией схемы — недостроенного энергетического оружия, над которым работала последние несколько циклов. Но сегодня расчёты не сходились. Фемм никак не могла избавиться от слов того меха, застрявших в её голове. Последний разговор с автоботом не давал покоя. Это была манипуляция? Или он говорил искренне? Этого она не могла понять. Его голос звучал раздражающе живо. Усталый — но не сломленный. В нём чувствовалась боль, но не страх. Это… злило. — Зачем ты вообще с ним разговаривала?! — выкрикнула фемм, ударив кулаками по столу. Это не было нужно. Эксперимент — просто процедура. Пленный — всего лишь переменная. Она понимала это. Но она ответила. Фемм отключила схему. Села и закрыла оптику.

«Автоботы — такие же.»

«Мы не позволяем идее власти пожрать мораль.»

Что вообще значит «мораль» в условиях войны? Уравнение. Результат. Цель. Победа. Конец конфликта.

«Война — значит оправданные меры.»

А если нет? Она вздохнула, откидываясь назад, закрывая глаза. Почему её так тревожат эти вопросы? Почему его слова заставляют сомневаться? Сомневаться в Мегатроне? Проблема была не в том, что она не верила Мегатрону. Проблема была в том, что слова автобота звучали слишком правдоподобно. И это было невыносимо. Тесса резко встала. Отошла от консоли, будто пытаясь уйти от самого вопроса. Но он уже был задан. И ответ требовал большего, чем просто формулы.

***

Зал заседаний пустел. Командиры уходили один за другим, оставляя за собой наскоро развешанные приказы и гул шагов. Фемм ждала у двери — спокойно. Когда последний покинул помещение, она вошла. Мегатрон навис над столом с картой Кибертрона. На лице — раздражение, рука всё ещё рука сжата на столе. — Мегатрон. — её голос прозвучал тихо, но чётко. — Что нужно? — резко выкрикнул он. Но, увидев её, тут же смягчился. — Ах, Тесса… — Он сделал шаг вперёд. — Я не звал тебя, но ты всегда приходишь вовремя. Есть хорошие новости? — Технически — да. — коротко ответила она. — Всё работает. Но… во время эксперимента я допустила ошибку. Мегатрон не двинулся. Смотрел прямо, молча. — Автобот заговорил со мной. — продолжила она. — И я ответила. Разговор зашёл дальше, чем должен был. Он посеял во мне сомнения. Я пришла, чтобы избавиться от них. Мегатрон не сразу ответил. Угол его губ едва заметно дрогнул. — Сомнения — это не слабость.— произнёс он спокойно. — Это испытание. Преодолеешь их — станешь сильнее. Что именно он сказал? — У меня вопросы по методам. — тихо ответила она. — Мы уничтожили три города за последние два цикла. Среди них были медицинские комплексы и склады с нейтральными ресурсами. Это не стратегия. Это — демонстрация силы. Он позволил ей договорить. Не перебивал. Смотрел, как в прицел — спокойно, сосредоточенно. — Скажите честно. — сказала она. — всё это действительно приведёт нас к миру? Мегатрон не усмехнулся, не отвернулся. Только смотрел — долго, почти задумчиво. — Знаешь, Тесса… Когда-то я верил, что порядок можно построить разумом. — произнёс он тихо. — Что слова способны убедить. Но Кибертрон глух к словам. Он понимает только силу. Сначала страх. Потом уважение. И только потом — порядок. — Но мы уничтожаем тех, кто не способен защищаться. — тихо возразила она. — Это неизбежно. Жертвы — не цель, а следствие. Всё, что легко достаётся, легко теряется. Мы строим новую структуру, новый мир — без слабости, без гнили, без хаоса, что породил эту войну. — Значит, разрушение старого — необходимость? — её голос стал тверже. — Да. — ответил он. — Чтобы возвести новое, нужно сломать старое. Оптимус хочет мира, но он мягок. А мир, основанный на мягкости, рушится. Порядок требует силы воли, решимости и твёрдости. — А если мы ошибаемся? — спросила она. — Почему мы так уверены, что мир при Оптимусе хуже, чем наш, где всё горит и рушится? Мегатрон слегка усмехнулся. — Потому что я видел оба мира, Тесса. Я не выбирал этот путь. А выбрал единственный, который был возможен. Я воевал и против Оптимуса, и рядом с ним. Я видел его идеалы. Благородны — да. Эффективны? Нет. Когда рушился порядок, он искал компромиссы. Я выбрал решимость. Если бы я уступил тогда, Кибертрон погиб бы под тяжестью собственной слабости. Порядок не рождается из жалости. Он рождается из силы. — А цена? — прошептала она. — Цена всегда высока. — сказал он негромко. — И я её плачу. Каждый день. — Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо. — Я чувствую вес каждого разрушенного города. Но сильнее чувствую ответственность. За тех, кто выживет. За тех, кто потом сможет жить. Он чуть наклонил голову, глядя прямо ей в оптику. — И если для этого нужно быть монстром — я стану им. Потому что никто другой не осмелится. Он наклонился ближе, глядя прямо в её оптику. — А ты? Сможешь осмелиться? Тесса опустила взгляд на секунду, потом кивнула. — Да. Сомнения есть… но они не ослабляют. Они выравнивают. Мегатрон улыбнулся — медленно, спокойно. В этой улыбке не было ни безумия, ни гордыни — только холодная уверенность и довольство. — Вот почему я ценю тебя больше остальных. Ты не слепа и не покорна — ты умна. Именно таких я хочу рядом, когда всё закончится. Он убрал руку. — У тебя есть ещё вопросы? — Нет. — произнесла она тихо. — Я готова вернуться к работе. — Прекрасно. — довольно произнёс он и вежливо протянул руку, позволяя Тессе покинуть отсек. Когда фемм вышла, в отсек зашёл Сундвейв. — Передать проект под управление Шоквейву. — грозно произнёс Мегатрон. — Пусть прочистит ей процессор. Саундвейв лишь молча кивнул и ушёл.

***

Тесса снова зашла в отсек с мехом. Он всё так же висел на цепях — израненный, обугленный. Его голова бессильно свесилась вниз, корпус не двигался. На мгновение Тессе показалось, что он мёртв. Она медленно и осторожно подошла ближе. Когда оказалась перед ним, из глубины металлического тела донеслось глухое бормотание — то ли мычание, то ли сбивчивые слова. — Так… не злись… и не бур…чи… пока смеёмся… мы… Мы… не на кон…це… а… всё ещё… в строю… — Ты чекнутый. — тихо сказала она, скрестив руки на груди. Мех еле улыбнулся. Он узнал этот голос. — Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Умер бы, как и твои товарищи. Не мучился бы. — Я лишь… допеть хотел… — он хрипло усмехнулся. — Ты больше не сможешь влиять на меня. Я больше не веду этот эксперимент. — Что, Мегатрон неожиданно просветлился? — сшутил он, не поднимая головы. — Шоквейв теперь руководит им. — твердо сказала она. — Да неужели? Он же со своим окуляром только половину увидит? Она вздознула, но потом наклонила голову, чтобы лучше видеть лицо меха. — Я хочу задать тебе вопрос. Он с трудом опрокинул голову назад, потом медленно кивнул. — Валяй. — Если бы ты мог остановить войну… ценой гибели тысяч. Миллионов. Ты бы сделал это? Он не ответил сразу. Подумал. Взгляд его потемнел. — Нет. — сказал он наконец. — Потому что тогда… это уже не победа. — Он с тяжестью покачал головой. — Это просто другой вид поражения. Только хуже — потому что ты его выбрал сам. Тесса никак не отреагировала, стояла прямо и твердо. — Мой коллега считает тебя слабым. Наивным. — Он прав. Я верю в добро, в мир, в чепуху из старых историй. Прямо-таки ходячая мотивационная речь. — Он усмехнулся, а потом серьёзно добавил: — Но я хотя бы всё ещё верю.

***

Шоквейв стоял у пульта. В его взгляде — лишь холодная решимость. Всё шло по плану. Фемм у противоположной консоли машинально делала записи, но в её голове бушевала буря: слова Мегатрона, Автобота и собственные сомнения смешались в один поток. Мегатрон знал всё. Он доверял Фемм, но понимал: каждому нужна проверка. Именно поэтому приказал Шоквейву довести эксперимент до конца — извлечь информацию и «переписать» сознание Фемм. — Готовность системы: 100%. — ровно произнёс Шоквейв. — Ожидаю подтверждения. Тесса замерла. В голове снова вспыхнули слова Автобота: «Это уже не победа,». Но она стиснула кулаки, отбросив все мысли. — Всё готово. Начинай. Шоквейв отошел к рычагу и сразу же активировал установку. Автобота дёрнуло — мощный импульс прошёл по цепям, вырвав из него крик. На мониторе линии данных взметнулись вверх. Впервые перед фемм были не просто цифры — это было буквально отражение боли. — Энергетический всплеск превышает норму. — дрогнувшим голосом сказала Тесса. — Продолжай. — не оборачиваясь, ответил Шоквейв. Крик повторился — уже не звук, а боль, пронзившая её искру. Тесса замерла, взгляд прикован к автоботу. — Шоквейв! — крикнула она. — Достаточно! — Процесс не завершён. Не позволяй эмоциям вмешиваться. Тесса снова посмотрела на автобота. И вдруг бросилась к пульту. Одним движением вырубила питание. Гул стих, цепи обмякли, и автобот рухнул на пол с тяжёлым звоном. Шоквейв резко обернулся. — Твои действия нелогичны. — Это больше не эксперимент. И даже не убийство. — сорвалась Тесса. — Это зверство! Он не выдержит. — Он не должен выдержать. Цель — сломать. — Этот проект — мой! — она шагнула вперёд. — В нём не разрушение, а контроль. — В твоих формулах есть слабость. Слабость недопустима. — ответил Шоквейв, а потом грозно произнес: —Включи прибор. Тесса молчала. — Нет. Удар пришёл внезапно — тяжёлый, точный. Её отбросило к стене, внутренние пластины застонали от перегрузки. Тесса привстала и подняла взгляд. — Если ты испытываешь сомнения — ты нестабильна. — прошипел Шоквейв, подходя ближе. — А нестабильность — угроза цели. Дуло вспыхнуло и в тот же миг Шоквейв получил удар сзади. Мех пошатнулся, обернулся — и получил второй удар металлической штангой. Это был автобот. Его корпус дрожал, оптика едва горела, но он стоял. Тесса выхватила электрошокер и вонзила его в корпус Шоквейва. Разряд вспыхнул, и гигант рухнул. Повисла тишина. Тесса перевела взгляд на автобота. Он качнулся, оптика тускнела. — Ха… инженерша один, одноглазый ноль… — прохрипел он и рухнул на пол без сознания. — Нет! — Тесса подбежала, схватила его за голову. — Держись! Она выхватила из шкафа шприц с ярко-синим веществом, вонзила в его руку. Мех тут же подскочил, а потом упал обратно. — Что… это?.. — Адреналиновый стимулятор. На короткое время почувствуешь себя героем. Он слабо улыбнулся: — Да я и так хорош. Тесса помогла ему опереться на стену, а потом ища его взгляда, сказала: — Мегатрон уничтожит меня, если узнает. Пообещай, что Оптимус примет меня. Джой взглянул на неё с благодарностью. — Не переживай. Оптимус не такой, как ваш чудак папочка.

***

Только они выскочили из-за поворота, как тут же наткнулись на десептиконов. Джой резко оттолкнул Тессу назад и сам ринулся в бой. Едва враги успели поднять оружие, как он выбил пушку у одного, направив выстрел в другого. Резкий удар — и голова несчастного десептикона с глухим треском врезалась в стену. Джой нырнул в сторону, оказавшись уже за спиной другого. Удар, выстрел — и корпус врага разорван его же орудием. Последний попытался стрелять, но Тесса метнула в него электрошокер. Разряд прошёл по корпусу, и металлическое тело рухнуло на пол, с тихим звоном ударившись о сталь. — Мне нравится твой адреналиновый коктейль! — выдохнула он, тяжело дыша. — Надеюсь, рецептик запомнила. — Не привыкай. — сказала она. — Вызывает зависимость. Проверено… на автоботах. — Ладно. — с нежной улыбкой произнёс он. — Всё это в прошлом. Бежим. Надо спасти остальных пленных. Тесса застыла. — Что? Там ещё четверо! Мы не справимся! — возразила она. — У нас нет времени! Джой хмыкнул, покачав головой. — У нас нет права бросить их. — твёрдо сказал он. Искра Тессы сжалась. Он изранен, еле держится на ногах и всё равно готов рисковать для других. — Если мы пойдём туда, нас поймают! — прошептала она. — Ты рухнешь, как только стимулятор перестанет действовать. А я… я уже подписала себе смертный приговор! — Послушай, инженерша. — перебил он спокойно, с добротой. — Они такие же, как я. Менее разговорчивые, менее приятные — но автоботы. Мы братья. Мы не оставляем друг друга в беде. Тесса закрыла глаза, чувствуя, как время уходит, как мысли рвут её в разные стороны. — Ладно. — выдохнула она наконец. — Как ты вообще выжил? Джой хмыкнул, и на исцарапанном лице мелькнула тень улыбки. — Именно так. — ответил он.

***

Темный отсек заброшенного склада служил им убежищем. Автоботы, которых они спасли, сидели вокруг, чиня повреждённые корпуса. Тесса сидела у грязного окна, руки сжаты в кулаки, оптика направлена в пустоту, будто ищет там утешение. — Хей! — дружелюбно откликнул её автобот. Несмотря на сияющую радость на лице, его повреждённый корпус дрожал при каждом шаге, едва удерживая его на ногах. Он присел рядом, положив руку на колено. — Я тут вспомнил… Я же имени твоего не знаю. Фемм лишь мельком посмотрела на него и отвернулась. — Тесса… — ответила она почти шёпотом, с тяжестью в искре. Он заметил печаль сразу. Несколько секунд молчал, а потом осторожно сказал: — Не переживай. — Голос его был усталым, но лёгкость, присущая ему, всё ещё ощущалась. — У нас есть шанс. И я обещаю, что ты не пожалеешь. — Как мне избавиться от прошлого? — спросила она, оптика дрожала. — Не нужно пытаться его стереть. — мягко ответил автобот. — Любое прошлое — это часть нас. С ошибками, с болью, с победами. И если ты забудешь, что пережила среди десептиконов… — он немного замялся. — ты станешь такой же, как большинство автоботов. Но тогда потеряешь то, что делает тебя тобой. Фемм нахмурилась, не сразу поняв его слова. — Я был автоботом с самого начала, как и все. — продолжал он. — Но лишь часть из нас попала в плен к десептиконам. Мы видели мир, которого никто другой не видел… мир, где правят страх и насилие. И знаешь… когда я увидел, что происходит вокруг Мегатрона, я ещё больше убедился, что Оптимус был прав. Фемм поняла, что мех был прав, и боль в искре немного ослабла. — Если ты боишься других автоботов. — сказал один из пленных, подошедший чуть ранее. — мы заступимся за тебя. Так же, как ты заступилась за нас. — Да. — добавил другой. — Ты рисковала собой. Мы это ценим. — Спасибо… — тихо сказала Фемм, и на мгновение её оптика заблестела. Одиноко, но с искоркой надежды. Джой облокотился о стену и тихо, с хриплым, но радостным голосом запел: — Проснулся — значит, жив, Сижу, а не в цепях. Хоть корпус и разбит — Но вновь свободен я. — Жив — и это радует, Каждый вдох — подарок. Смотрю на мир — он светел, Смеюсь тихо себе в лицо. — Темно вокруг, но в сердце свет, Дышу — и это всё. Прошлое осталось там, Где не дотянулась боль. — Меня держали? — Да. Убили? — Не дошли. Я стою: звезда, Пою в свободы дни! — Так что, сестра, не злись И не переживай. Пока смеёмся мы — Мы в строю, мы живём.