Оранжерея тысячи роз

      Летние грозы – это еще одно чудо света. Небо стремительно темнеет и на его фоне зеленые деревья и дома становятся такими яркими, нереальными. Ласточки летают низко-низко и поднимают крик, будто говорят людям, что сейчас будет буря. Налетает сильный ветер, поднимает пыль и песок, раздается первый гром и сияет первая молния. Наступает тишина – вся природа замирает и ждет, но чего? Первые капли дождя тяжелые, крупные и редкие, барабанят по крыше, листьям, дождь постепенно нарастает и становится самым настоящим ливнем. Теплым летним ливнем.       Лика всегда любила грозы, особенно в деревне – они были для нее каким-то невероятным событием, праздником. В такие моменты вся семья собиралась за столом и пила самый вкусный чай на свете, к слову, такой чай умела заваривать только ее бабушка. Взрослые вели разговор, обсуждали какие-то насущные проблемы, а Лика сидела около окна и смотрела за бушующей природой, параллельно макая самую сладкую и вкусную клубнику в сахар.       Детство прошло – а привычки не изменились. В этот день за окном вновь был ливень, Анжелика сидела у окна кухни и аккуратно ела первую в этом году клубнику, стараясь не запятнать распечатанные документы из архива – ужасная привычка есть во время работы также приелась к девушке с детства. Все это время, начиная с декабря Лика шерстила все архивы, Интернет, библиотеки – причем не только русские, но и архивы за пределами страны, благо, ее учеба позволяла делать такие запросы. И хотя зарубежные представители не особо хотели сотрудничать, но какую-то информацию они выдавали. После своего путешествия в Перекрестный замок, история Альтера и Авели не давала Анжелике покоя – все мысли были только о них.       Не сказать, что информации было много, но все-таки Лика могла собой гордится – она собрала достаточно, чтобы хоть немного разобраться в этой истории. И очень в этой истории помогли записи Ала, которые он просил забрать. Помимо портрета Авели и нескольких документов Лика нашла, если можно так назвать, личный дневник Альтера, сведения о самом замке и небольшие записки самой Авели. - Опять ты со своими бумажками засела, ну Ликуся, ну лето на дворе, хватит! Ты слишком много учишься, а ну прекращай, а то клубнику отберу!       Лика заулыбалась и обернулась. В проеме кухни, в своем переднике и милой цветастой косынке, стояла ее бабушка – Нина Константиновна. Женщина лет шестидесяти уперла руки в бока и с укоризной смотрела на внучку. Лика засмотрелась на бабушку, хотя, язык не поворачивался назвать ее бабушкой – в свои шестьдесят она выглядела достаточно молодо. Даже соседи в городе за глаза называли Нину Константиновну никак иначе, как Ниночка – особенно любил так ее называть старый прохиндей (по словам той же Нины Константиновны), профессор философии Павел Петрович. Это здесь, в деревне бабушка действительно была похожа на бабушку – цветастый халат, косынка, вязаные носки и мягкие тапочки, но в городе это была никто иная, как Нина Константиновна, кандидат исторических наук, строгая и властная женщина, до сих пор работающая в местном институте. - Ба, ну это очень важно для меня! Я еще чуть-чуть посижу и потом полностью в твоем распоряжении!       Бабушка вздохнула и села за стол. Уперлась щекой в ладонь и спросила: - Чего хоть изучаешь, горе ты мое луковое? Лика собрала все свои документы и пересела к бабушке. До этого никому из семьи Лика не рассказывала о том, чем занимается – родители не особо интересовались, да и бабушке было не до этого. Анжелика было хотела попросить у нее помощи, но не знала, как лучше объяснить такой интерес к этому всему, да и рассказать о своем путешествии в прошлое было нельзя, согласитесь, ее бы сочли за сумасшедшую. С каждой минутой рассказа бабушка становилась все серьезнее и серьезнее. Вскоре она уже читала архивные документы и щурясь смотрела на портрет Альтера – портрет Авели Лика решила не показывать, не хватало приступа, потому как даже подружка Лики – Маша, увидев портрет Авели еще долго отходила от такого точного сходства девушек. По окончанию повествования Лики о совершенной работе, Нина Константиновна тяжело вздохнула и потерла глаза. - Ох, детка, что ж ты сразу ко мне не подошла. Пойдем, я кое-что тебе покажу. Лика вместе с бабушкой вышла в сени – помимо летней кухоньки там располагалась кладовая, которой семья хранила соленья, закрутки, лук и прочие прелести деревенской жизни. Поднявшись по лестнице вверх, Нина Константиновна вытащила на свет тяжелую большую книгу. Вытерев ее подолом халата от пыли, она передела книгу внучке. Сев на старом диванчике, они открыли этот старый с уже пожелтевшими страницами альбом. - Я уже и забыла про этот альбом, а как ты показала ту фотокарточку, так сразу вспомнила, что где-то видела это лицо. Этот альбом из поколения в поколение передается. Тут не только фотографии, но и что-то еще должно быть, кармашков тут тьма тьмущая. Пролистав где-то страниц десять Лика увидела знакомые лица. Это была фотокарточка портрета, и даже несмотря на то, что портрет был выполнен красками лица Альтера и Авели угадывались. - Помню я историю про эту парочку – начала рассказ бабушка – если хорошенько разобраться в семейном древе, то эти двое наши с тобой дальние родственники, хотя если смотреть объективно – седьмая вода на киселе. Грустная у них история, девушку убили, когда она отправилась к родным, а парень, не смог смириться со смертью своей почти жены и слег, а через шесть месяцев и в вовсе вслед за ней отправился. Уж не знаю, каким образом тебя в тот легендарный замок занесло, но, видимо, судьба. - Легендарный? – переспросила Лика. - Да, знала бы какие бойни и дебаты устраивали за этот замок наши предки, одни легенды можно складывать, да баллады – хмыкнула иронично Нина Константиновна – да только хозяин так и не определился, хотя, как не определился – все оттуда сбегали через двое суток, жить там было просто нереально, кто про призрака говорил, а кто-то руки-ноги ломал.       Лика удивилась. Про такое она слышала впервые, ни в одной сводке, ни в одном архивном документе и слова не сказано об этом, о чем, собственно, девушка и сказала.       Бабушка рассмеялась: - Да как же они могут быть в архиве, если их туда никто и не отдавал? Все документы и сводки, все тут, в альбоме лежит. Был слух даже, что наш прапрапра и еще много раз этих «пра» прадед выкрал все документы из архива. Но это только слухи, хотя, наличие этих документов у нас все подтверждает.       Перевернув страницу альбома, девушка увидела мутную, нечеткую, но все же фотографию – черно-белую. На ней был изображен заросший не то сад, не то парк, посреди которого стояла статуя, у подножия которой стоял человек. - А это что, ба? - А это оранжерея замка, милая. Видишь статую? Эта статуя – надгробие той самой Авели, хозяин замка поставил его в память о своей любимой. Говорят, раньше в этой оранжерее росли дивные белые розы и каждое лето запах там был просто невероятный. Это фотография начала 20 века, так что, я думаю, если от оранжереи и осталось что-то, так только битое стекло, да искрошившаяся статуя. - А почему никто не интересовался всем этим? Все-таки, наследие семьи, память, да и история… - А кому это надо, Лик? Это раньше все интересовались историей, а сейчас интерес к науке спал, да и там одни сплошные революции были, нестабильная экономика, та же война – представляешь сколько сил и средств надо, чтобы восстановить такую большую территорию? Кому это все нужно? Правильно, никому, вот и пришел замок в запустение. Так что, раз уж ты заинтересовалась – держи альбом и беги, изучай, по глазам твоим вижу, что не терпится.

***

      С альбомом Анжелика просидела три дня. Кропотливо изучала фотографии, рассматривала их в деталях – даже где-то лупу среди старого хлама отыскала, чтобы более подробно их рассмотреть.       На самом деле Лика не знала, что именно пытается она найти. Ее одолевали странные чувства, как в тот раз, когда она только зашла в замок. Ей нужно было что-то найти в этом альбоме, в этих документах. Но что? Зачем она все это ищет? Лика не могла найти ответы на эти вопросы.       В одну из летних ночей, отчаянно зевая, девушка в который раз перелистывала альбом. Весь дом уже спал – тикали лишь старые часы с кукушкой на кухне, да щебетали соловьи за окном. Мягкий желтый свет лампы убаюкивал, но Лика все еще сопротивлялась.       Девушка снова застыла над портретом Ала и Авели и только собиралась перелистнуть страницу, как пальцами ощутила, что эта страничка какая-то слишком плотная. До этого она внимания на это не обращала, да и не замечала ничего, а сейчас ее пальцы нащупали какое-то уплотнение в станице, будто, два альбомных листа склеили и получился… карман!       Девушка аккуратно подняла страницу вверх, так, чтобы было видно толщину альбомного листа – да, действительно карман. Листы были соединены между собой клеем настолько аккуратно, что если не присмотреться – то не заметишь. Взяв канцелярский нож, Лика провела по границе листов – старый клей поддался моментально и карман раскрылся. В нем лежала какая-то тонкая бумага, сложенная в несколько раз.       Сердце Лики затрепетало – вот, вот что она искала, это оно! Нетерпеливо раскрыв ветхий и пожелтевший лист, Лика увидела чертеж – схему поместья. Рисунок немного стерся и потускнел, но хорошо прослеживались главные ворота, здание замка, внутренний двор, оранжерея…       Точно! Оранжерея! Снова чувство дежавю – вот что она ищет, вот что ей не дает покоя. Еще раз открыв страницу с фотографией оранжереей, Лика вяла лупу и низко-низко наклонившись к страницам медленно начала рассматривать ее. Через минуту девушка резко отпрянула от альбома, а волосы на ее голове зашевелились – на фотографии, в зарослях за статуей, стоял призрак Авели.