Поломанный

      Такое не забывается. Никогда. Такое живет в сердце, разъедая его стенки. Такое не лечится, даже хирургическим способом. К такому привыкаешь, смирившись, потому что знаешь — это единственный способ жить дальше.       Первая любовь. Она такая чистая, искренняя и будто бы вечная. Так кажется, когда по уши вляпался в это жесткое чувство. Но она не вечная. Любовь постепенно разъедает твои внутренности, делает нестабильной психику, делает тебя слабым и неустойчивым. Она приносит такую невыносимую боль, от которой жить не хочется. Ты разбиваешься вдребезги, собираясь после по микро кусочку. И не факт, что ты когда-нибудь станешь прежним. Целым.       Особенно, когда любовь запретная. Неправильная. Грязная. Сумасшедшая. Тайная. Но суть в том, что ее все равно раскрывают. Вас разлучают, отправляя по разным странам без способа связаться. Вас разрушают. Вас избегают.       Потому что так нельзя. Что скажут люди о вашей связи? Позор на семью! Полное непринятие родителей и отказ от разговора. Потому что вы братья, хоть и сводные. ***       Холодно, сегодня чертовски холодно. После знойного Лос-Анджелеса погодка ветреного Сеула кажется северным полюсом. Кутаясь в безразмерное худи, парень вышел из здания аэропорта. Многое изменилось за четыре года в родном городе. Резкий контраст того, что было тогда, и сейчас режет глаза.       А ведь он помнит в мельчайших подробностях, как его прогоняли отсюда. В какой спешке провожали и сажали на самолет.       Брюнет поежился от нового порыва ветра и воспоминаний. Его голые ноги покрылись мурашками. Еще бы! Короткие шорты не способствовали укрытию от утренней прохлады.       Его никто не встречал. Хотя он не приехал сюрпризом. Его настойчиво и даже в приказной форме вернули на родину. Ведь в их семье важное событие. Свадьба брата. Тэхен не видел в этом повод возвращаться. Наоборот, он видел очевидную причину остаться в ссылке еще на пару десятилетий. Но родители снова все решили за него. И парню приходится преодолевать такое огромное расстояние, чтобы в очередной раз потрепать и так неустойчивые нервы. Тэ чувствовал, что после поездки домой ему придется снова посещать психотерапевта и сесть на таблетки. Это было неизбежно.       Во-первых, выслушивать треп папы и отчима само по себе наказание. Во-вторых, свадьба брата тоже не сулила ничего хорошего. В-третьих, вернуться в дом, где находится столько воспоминаний, это безжалостно, сравнимо с адским котлом. И, наконец, в-четвертых, встреча с ним. Хотя это нужно было поставить на первое место.       «Веселое будет времечко». Кричал сарказм в голове, и Тэхен не собирался с ним спорить.       Таксист посигналил, выводя из заморозки брюнета.       — Вы едете? — прокричал водитель из открытого окна.       Тэ только кивнул, а после забрался на заднее сидение. Из багажа была только маленькая спортивная сумка. Здесь он не собирался оставаться надолго.       Пейзаж мелькал за окном. Дома, улицы сменяли друг друга. Вот уже закончились многоэтажки. Вот уже показались островки густого леса по обе стороны от дороги. Вот уже виднеются первые элитные коттеджи.       Отчего-то стало волнительно. Сердце бешено застучало. Руки молниеносно взлетели вверх, начиная теребить веревочки на худи. Его бросило в жар, а затем резко в холод, когда машина остановилась около знакомого забора. Паника. К нему неумолимо приближалась паника. Она понемногу начала захлестывать сознание. Тэхен пытался справиться с ней, глубоко дыша. Но звон в ушах начал отражаться болью в висках, сбивая дыхание.       Он не сможет этого сделать. Не сможет зайти в дом. Не сможет увидеть родных. Его.       — Молодой человек! Парень! —кричит водитель, не замечая, как пассажира трясет. — Приехали!       Взгляд затуманился. Рассудок наотрез отказывается возвращаться в нормальный режим. По позвоночнику струится капля пота. Тэхен достает первую попавшуюся купюру и отдает мужчине. Он забывает, что находится в Корее. Что здесь совершенно другая валюта. Его это сейчас мало заботит.       На трясущихся ногах покидает салон автомобиля. Спотыкается на небольшом бордюре, подходя к воротам. Ему уже не кажется, что слишком холодно. Нет. Теперь слишком жарко. Все давит на него. Воздух. Атмосфера. Этот забор и ворота. Одежда. Он оттягивает ворот кофты. Снова пытаясь привести дыхание в порядок. Но у него не получается. От слова совсем.       Воспоминания. Они провоцируют флэшбеки в голове.       Вот они держатся за руки, убегая из дома к озеру неподалеку. Вот он выходит из этих ворот и садится к нему в машину. Вот они возвращаются поздно ночью. Он целует прямо на этом месте, прежде чем войти. Вот их первая ссора. Вот Тэ весь в слезах с сумкой в руках позади родители. В этот день он улетел на четыре года.       Это тяжело. Стоять и смотреть на недалекое прошлое. Прокручивая в голове непроизвольные картины. До сих пор больно.       Неожиданно ворота открываются, заставляя вздрогнуть. На него смотрят внимательные карие глаза папы. Добрая улыбка и распахнутые объятья.       — Чего не заходишь? Мы тебя уже заждались.       Кан Бин — миниатюрный крашеный блондин омега пятидесяти лет, но ему ни в коем случае не дашь столько. Выглядит он на десятилетие моложе.       Тэхен колеблется. И это не ускользает от папиной проницательности. Все же это его ребенок, которого он не видел четыре года. Хотя он прекрасно помнил, как некрасиво они расстались. Он знает своего сына, поэтому не надеется на горячую встречу со слезами радости. Бин понимает, что виноват в этом сам. Поэтому смиренно ждет, когда его чадо решит преодолеть свой внутренний барьер.       — Я не… — брюнет замялся, видя грусть в папином взгляде, — не могу тебя обнять. — Выдохнул парень.       И эта была чистой правдой. Он не то, чтобы не любил прикосновения и обнимания. Тэхен не переносил, когда его обнимают или прикасаются чужие люди. А мужчина перед ним был чужой, хоть и папой. Парень приобрел эту фобию четыре года назад и никак не мог ее побороть. Единственный человек, который мог позволить любого вида вольность, сейчас находился за океаном.       — Хорошо, — не теряя теплую улыбку, но опуская руки, проговорил мужчина. — Пойдем в дом?       Он действительно спросил об этом. Хотя знал, что выбора у парня нет. Тэ только кивнул.       Его ноги дрожали, когда он пересекал невидимую черту между улицей и двором. Хотелось развернуться и рвануть обратно за границу. Где не будет этого дома, людей, воздуха.       За час пребывания на родине он пережил сплошной стресс, а ведь дальше — больше. Он ведь просто-напросто не выдержит всего этого.       Сбоку послышалось рычание. Брюнет остановился, прислушался, а потом и увидел виновника звука. Огромный черный доберман стоял на террасе и скалил зубы.       — Лютер! Нельзя! —крикнул папа, но собака его проигнорировала.       Тэхен улыбнулся, садясь коленками на газон.       — Лютер! Малыш! —ласково, с улыбкой проговорил брюнет.       Доберман навострил уши, но скалиться не перестал. Начал медленно подходить.       — Малыш, ты забыл меня? Вспомни. Тэ и Лютер. Мы парочка злодеев, — улыбнулся парень.       Собака перестала скалиться. Подошла и начала нюхать гостя. Секунда. Другая. И вот доберман уже налетел на парня, виляя хвостом и облизывая лицо. Тэхен, заливисто смеясь, упал на газон, увлекая за собой пса.       Рядом стоящий мужчина улыбнулся, но ему было больно, от того, что собака удостоилась и объятий, и поцелуев, и искренней улыбки.       — Ничего не меняется. Тэ и Лютер, парочка злодеев снова вместе.       У парня все похолодело внутри. Сердце сделало последний удар и остановилось, падая в ноги. Тэхен узнает этот голос из миллиардов подобных. Он стал грубее и мужественнее, но не утратил своей очаровательности. Омега услышал насмешливые нотки, которые раньше сводили с ума.       С трудом он поднялся. Доберман не переставал кружить вокруг него. Прыгал, пытаясь облизнуть лицо. Это была его собака, которую подарил он.       Когда Кан Бом зашел во двор и увидел эту картину, первым порывом было присоединиться к ним. Стать этой собакой и хоть немного побыть так близко. Он отметил, как изменился сводный брат. Повзрослел. Стал еще красивей, если это вообще возможно, а его заливистый смех пробудил воспоминания о том времени, когда они были моложе и глупее. Мужское сердце заныло от нахлынувших чувств. Он не видел и не слышал его целую вечность. Целых четыре года.       Когда Тэхен поднялся и в упор посмотрел в его глаза, вселенная остановилась, погружая этих двоих в свой маленький мирок, который так хрупко разбился, оставляя за собой шлейф тех чистых чувств. Он никогда не сможет его забыть.       — Ой, Бом, я не знал, что ты сегодня прилетишь, — встрепенулся старший омега, намеренно руша затянувшийся зрительный контакт этих двоих. Тэ отвел взгляд.       — Так получилось, — пожал плечами молодой альфа.       У этого «так получилось» была причина. Которая сейчас стоит, словно замороженный и смотрит куда-то вдаль, но не на него. Как только Бом узнал, что Тэ прилетает именно сегодня, он поменял билеты и прилетел раньше. Нужно ли говорить, что они были в одном самолете? Нужно ли говорить, что он узнал его еще в аэропорту, когда он делал пересадку, и наблюдал издалека? Нужно ли говорить, что он выкурил несколько сигарет подряд, когда омега сел в такси и поехал в их когда-то общий дом? Нужно ли говорить, что не один Тэ испытывает противоречивые чувства, которые рвут душу в клочья?       — А где Гю? — Не унимался старший омега, пытаясь развеять возникшее напряжение.       — Он прилетит позже, возникли дела. Но я не один, со мной друг.       Рядом с ним действительно стоял высокий молодой альфа, его чёрные кудрявые волосы спадали на глаза, а губы скривились в ухмылке. Парень внимательно наблюдал за происходящим. Он знал всю историю, и ему было интересно, что за парень когда-то свел с ума друга.       — Чон Чонгук, приятно познакомиться. Можно просто Гук.       Молодой мужчина перевел внимание папы на себя. Пока тот подходил и обнимал вновь прибывших.       Тэ снова посмотрел на сводного брата, который неотрывно наблюдал за ним. Он увидел, как альфа одними губами произнес «здравствуй». Тэхен хотел улыбнуться, честно-честно, но не позволил себе эту слабость. Заставил себя с непроницаемым лицом в ответ покачать головой, стирая улыбку на родном лице. В этот момент, омега будто умирал. Снова.       — А это мой сын Тэхен, —донеслись издалека слова папы.       Парень перевел взгляд на нового персонажа, заметил, как серые глаза изучали его. В них горел огонь, который давно погас в самом Тэ.       — Приятно познакомиться, — улыбнулся Чон. Но попытки подойти ближе не предпринял.       — Ага, — кивнул омега, — добро пожаловать в дурдом!       И он улыбнулся незнакомому человеку, своей обворожительной квадратной улыбкой. В ответ ему подмигнули. Будто понял, к чему намек. Будто говоря «я знаю, что было между вами».       — Тэхен! —возмутился папа.       Но парень не собирался забирать слова обратно, потому что это была правда. Они все попали в дурку. А их родители — главные надзиратели.       — Пойдем Лютер, обоснуемся в палате.       Папа что-то недовольно причитал. Сводный брат хмурился от его черного юмора. А новый знакомый оценивал вид сзади, когда парень наклонился за сумкой. Хотя Бом тоже завис на его длинных ногах в шортах, от чего получил тычок в бок от друга и насмешку. Да, это будут трудные недели. ***       Тэхен чувствовал себя некомфортно последующие два дня. К ним приходило много гостей, знакомых и незнакомых, которые давно не видели или вообще не знали детей семейства Кан и отдельной ячейки общества Ким Тэхена. Папа взял фамилию своего второго мужа. Демонстрация воссоединения счастливой семьи элитному обществу порядком напрягала одного единственного представителя семьи Ким.       Парень будто был цирковой собачкой. После второго вечера игры в идеальную семью, Тэ начал откровенно психовать.       — Долго еще это будет длиться? — сразу же спросил он, когда ушла последняя пара гостей, обращаясь к родителям.       — Что именно, дорогой?       папа с улыбкой обернулся к сыну и попытался сделать шаг ему навстречу, но увидел, как парень отступил. Старший омега нахмурился.       — Все эти показательные выступления. Долго еще притворяться?       Все стояли посередине гостиной и внимательно смотрели на брюнета. Друг брата находился чуть в стороне, почетно занимая место зрителя.       — Зачем меня заставили прилететь на три недели раньше до свадьбы? Чтобы быть витринным экспонатом в вашей вымышленной картинке идеального семейства?       Парень начинал терять над собой контроль. Ему нужно было срочно взять что-то в руки. Занять их. Они уже заметно тряслись, от чего ему пришлось скрестить их на груди и начать теребить рубашки по бокам, собирая ткань в кулак.       — О чем ты говоришь? — не понимал папа. Он снова попытался приблизиться к сыну, но тот только отступал.       — Не подходи! —предостерегающе проговорил Тэ. Папа остановился.       Душа скулила, разум туманился, и в глазах начало то темнеть, то светлеть, да так ярко, что их резало.       — Мы просто хотим побыть все вместе. Мы так давно не виделись, — не унимался старший омега, который смотрел на побледневшее лицо сына и ничего не понимал. — Ты бы хоть улыбался нашим гостям, а то ведешь себя как… как… нелюдимый.       — Я не хочу улыбаться. Не хочу делать вид, что рад здесь находится. Я не хочу здесь быть. Мне неприятна обстановка, люди. Просто оставьте меня в покое. Дождитесь будущего мужа Бома и демонстрируйте его. Четыре года я вам не нужен был. А сейчас что?       — Тэхен, ты перегибаешь палку. —раздался грозный голос отчима.       Трясло уже все тело, и парень не понимал, как этого еще не заметили окружающие? Гул в голове усиливался, а зрение окончательно расфокусировалось. У него начинался приступ.       — Тэ, что с тобой?       Бом видел, как плохо сводному брату и не на шутку испугался. Начал двигаться в сторону Тэхена. Тэхен уловил движение, хотя и не видел кто.       — Не подходи.       Если его сейчас коснуться, то у него точно начнется припадок.       Он почувствовал прикосновение жесткой шерсти к оголенной ноге и тихий скулеж собаки. Парень выдохнул с облегчением. Он сфокусировался на черной шерсти пса.       — Пойдем, малыш. Веди меня, —прошептал так, чтобы никто не слышал. Шаги давались с трудом.       — Мы еще не закончили. Тэхен! — тон отчима был угрожающим. — Ты что, подсел на наркотики?       Но парень не слушал, шел за черным пятном.       — Тэхен!       — Не надо, отец. Отпусти его.       Бом преградил путь разгневанному родителю.       — Мы должны знать, что с ним. А вдруг он стал наркоманом? Ты видел, как его трясло и какой он бледный?! —гневался отец.       — Я поговорю с ним.       — Нет, только не ты! —спохватился старший омега, в голове рисуя картинки того, что может произойти, если бывшие любовники останутся наедине.       Чонгук с большим интересом наблюдал за семейной драмой. Все были так увлечены спором, что не заметили, как он удалился. Зашел на кухню и набрал в стакан воды, поднялся по лестнице у всех на глазах, не таясь. Он прошел по длинному коридору до самого конца и остановился около двери напротив его собственной комнаты и постучал. Прошло несколько минут, прежде чем дверь отворилась.       Парень перед ним выглядел уставшим и бледнее обычного. Он без слов протянул стакан с водой. Немного поколебавшись, омега протянул руку. Схватился за стакан сверху, так, чтобы не касаться чужих пальцев. Кивнул. И захлопнул дверь.