Поломанный

      День свадьбы волнительный и прекрасный, даже если ты не виновник торжества. Тэхен нервничает, и это очень сильно бросается в глаза, особенно когда парень начинает метаться по комнате, маяча перед глазами друга. Брюнет сам не понимает, от чего так переживает. Если в начале своего пребывания на родине нервозность обуславливалась недосказанными чувствами к сводному брату, то сегодня — щемящим чувством в груди.       Через двенадцать часов он сядет в такси и направится в аэропорт, через двенадцать часов снова прощание с домом, через двенадцать часов…       Стук дверь отвлекает от мыслей. Тэ вздрагивает, но тут же открывает ее. На пороге стоит Чон, улыбается.       — Есть минутка?       Брюнет кивает головой и выходит в коридор. В груди сердце гулко бьется, пытается докричаться до чужого.       «Слышишь меня! Я уезжаю! Сделай что-нибудь, скоро я снова разобьюсь!».       — Я сделал то, что ты просил, — он протягивает небольшой конверт.       Тэхен, улыбаясь, забирает конверт, а руки предательски трясутся. Альфа замечает это и тут же начинает хмуриться.       — Все в порядке? — взгляд участливый, даже можно сказать нежный, от этого становится только хуже.       «Нет!».       — Да. Просто сам понимаешь, скопление людей — не самое мое любимое место.       — А ты просто смотри на меня.       Ким и не знал, что так просто можно выбить воздух из легких. Они смотрят друг на друга, и весь мир замирает. В голове у брюнета мысли о несправедливости мира этого бренного, а в глазах — шторм взгляда напротив. Хочется послать все к черту, ринуться в сильные мужские объятья и умолять забрать его себе, отменить свадьбу. Бросить все и уехать вместе с ним в Лос-Анджелес. Все это висит между ними тягучей недосказанностью.       — Тэ, нам пора собираться.       Чимин прерывает бессмысленные гляделки, позволяя брюнету вдохнуть желанный воздух.       — Не буду мешать, — улыбается Чон, разворачивается и уходит в свою комнату.       — Чего он хотел? — любопытствует рыжеволосый, замечая конверт в руках друга.       Тэхен растерянно хлопает ресницами, переводит взгляд на руки. Смотрит на конверт как-то удивленно, будто не понимает, откуда он взялся.       — А, это… Прощальный подарок. Идем.       Чимин хмыкает и не задает вопросов. Сейчас не время лишний раз нервировать друга.       Восемь часов до назначенного отъезда. Ким стоит на берегу реки. С боку — стулья, украшенные цветами, и море гостей. Прямо — арка из живых цветов, счастливая пара и ведущий, а чуть дальше — красивые серые глаза. Тэ смотрит в них, тонет, но зато не ощущает давления толпы.       Его снова поставили перед фактом. Друг Гю не смог приехать, и омега предложил Тэхену стать другом жениха. Шатен расплакался от нервов и такой подставы. А Тэ… Просто Тэ, который не смог отказать зареванному омеге на грани нервного срыва, даже если этим решением сделает плохо себе.       Ким чуть не упал в обморок, когда встал на свое место и оглянулся. Его рассматривали, как зверушку, как клоуна на арене. Его всего затрясло. Глаза в панике бегали от одного к другому. Он даже успел сделать шаг назад, как кто-то позвал его по имени.       — Тэхен. Тэ.       Чонгук стоял на месте друга жениха-альфы, смотрел внимательно с нежностью. Он пригвоздил Кима взглядом, словно гипнотизируя, а тот подчинился. Смотрел, успокаивался, набирался уверенности. Тэ не помнит, как прошла церемония. Только решительные серые глаза, цвета шторма; омега тонул в них, погружаясь в самые темные глубины смерча. Он был рад упасть в эту воронку и позабыть обо всем на свете, остаться в этом стихийном бедствии, которое дарит безопасность.       Как только церемония заканчивается, молодожены удаляются, забирая все внимание гостей. Зрительный контакт прерывается, становится холодно, тело пробирает неконтролируемая дрожь. Омеге требуется время, чтобы прийти в себя. Чимин рядом, обнимает за талию, дарит тепло, которое забрал с собой Чонгук.       Четыре часа до отъезда. Они с Паком стоят в уголке, наблюдая за свадебным танцем молодоженов. Тэхен искренне улыбается, на душе тепло, нет той тревоги, злости или ревности. Совершенно пусто внутри и так приятно осознать, что прошлое в прошлом. Он, наконец, свободен.       А потом происходит это. Красивая длинноногая омега тепло обнимает Чонгука и целует в щеку. Они улыбаются с нежностью и о чем-то мило разговаривают, оставаясь в объятьях друг друга.       Внутри все переворачивается. Больно колет. Громко стучит. В ушах звенит.       «Один. Снова один».       Тэхен пытается бороться со своими мыслями в голове. Они подавляют. Заставляют выйти на свежий воздух, чтобы не смотреть. Не чувствовать. Не рассыпаться у всех на виду. Снова больно. Невыносимо больно.       Два часа до отъезда. Он сидит в беседке, рядом Чимин. Молчат.       — Я знал, что так все и будет, — тихо говорит Тэхен, смотря невидящим взглядом куда-то вдаль. На заднем плане — веселье, громкие разговоры и смех. — Но я так и не смог себя подготовить к этому. Наверно… — тяжелый вздох. — Наверно, мой внутренний ребенок надеялся на счастливый финал. Я должен перестать читать книги с хеппи эндом. Они плохо влияют на мое подсознание.       Снова молчание. Снова сердце в клочья. Снова…       — И все же я сумасшедший, раз надеялся, — он грустно смеется.       — Не говори глупостей.       — Я не хочу здесь больше оставаться. Я выполнил свое обещание, пора возвращаться.       Тэхен заходит в помещение, где идет праздник, а веселье сбивает с ног. Но он упорно идет, игнорируя все и всех. И даже взгляд серых глаз не может остановить. Достаточно. Насмотрелся, да так, что утонул.       Ким не хочет сцен прощания. Ему и не с кем. В последний раз поддается порыву, останавливается, обводит грустным взглядом людей, ни на ком особо не задерживаясь. Понимает, что на этом праздники жизни он лишний.       Такси приходится подождать, и это немного напрягает брюнета. Он смотрит в одну точку. В голове беспредел, а пальцы давно истерзали лямки маленькой сумочки. Тэхен выдыхает, когда долгожданная машина подъезжает. Он был около дверцы, когда слышит родной голос.       — Уедешь, не попрощавшись?       Ким дергается и останавливается, разворачивается очень медленно, будто это движение приносит невыносимую боль. Но боль приносит родительский взгляд: там грусть, там слезы, там океан сожаления.       — Не хотел отвлекать.       Брюнет не узнает свой голос, он хрипит и дрожит, к горлу подступает ком, а грудь стискивается как тисками. Нечем дышать.       — Мне пора, — более уверенно.       Папа стоит, молча наблюдает, как его дитя снова уезжает, а он даже не может его обнять. Тэ словно чувствует это. Он стискивает пальцы в кулак, зажмуривает глаза до звездочек, выдыхает. Резко разворачивается, направляясь к единственному родному человеку, который у него остался. Тэхен обнимает так крепко, насколько хватает сил. Он разговаривает этими объятьями. Прощает. Папа плачет, обнимает еще сильнее. Хватается за сына, словно он его спасение.       — Можно… — всхлип, — можно я буду тебе звонить?       — Да, — выдыхает парень.       — Ты правда мне ответишь?       В голосе слышится такое отчаяние, что у сына мурашки по телу.       — Да, — Тэхен мягко отстраняется. — Мне пора.       — Конечно-конечно, — тараторит папа, вытирает слезы, размазывая макияж по лицу.       Тэ больше не оборачивается, садится в такси и уезжает. Легче не становится, становится пусто.       Омеги заезжают домой, забирают уже собранные сумки. Ким прощается с псом. Тот чувствует, не отлипает от хозяина и начинает поскуливать. Брюнет извиняется, чуть ли не плача. Он снова оставляет своего четвероногого друга.       — Я что-нибудь придумаю и заберу тебя, — шепчет через слезы.       Весь путь до аэропорта проходит молча. Друзья обмениваются несколькими фразами, не более. Киму нужно все переварить и пережить внутри, Пак это понимает. У них будет время поговорить и все обсудить.       В аэропорту у них есть час времени до вылета в другую страну. Чимин прекрасно все рассчитал, учел разницу во времени между городами, поэтому они забирают свой багаж и бегут на регистрацию.       На полпути Тэхен останавливается, странно смотрит на друга и начинает копошиться в сумочке.       — Тэ, сейчас не время. Опоздаем, — нервничает рыжеволосый.       Но брюнет игнорирует его. Достает тот самый конверт, который Чим видел у него с утра и протягивает Паку.       — Что это?       — Это тебе, — Тэхен улыбается.       Чимин озадаченно открывает конверт и замирает.       — Я благодарен тебе за помощь. Ты — мое спасение, моя защита и опора. Ты столько раз заботился обо мне, теперь тебе нужно позаботиться о себе. Я желаю тебе счастья, Чим-Чим. А ты никогда ни почувствуешь это чувство, пока не вернешь свое. Пора, Чимин. Пора вернуться домой и разобраться. Пора вернуть ребенка.       Рыжеволосый плачет, всхлипывая. В его руках поддельные документы и билет в его родной город.       — Твой отец будет думать, что ты вернулся со мной в Лос-Анджелес. Так что у тебя есть время собраться с мыслями, продумать стратегию, а я прилечу, как только смогу. Помни, что ты сильный, и все у тебя получится.       — Спасибо, — шепчет Чимин и душит друга в своих объятьях. — Я никогда бы не решился на такой шаг.       — Это мой тебе волшебный пинок под зад. Верни ребенка, Чимин, хватит плясать под дудку отца. Ты давно искупил свои грехи, так что твоя очередь обрести свободу. Пак целует друга в щеку, до сих пор захлебываясь слезами, не переставая шептать слова благодарности. Ким отходит на пару шагов и оборачивается.       — Передавай привет Богому. Скажи ему, что еще незнакомый для него дядя Тэ его любит и ему не терпится с ним увидеться.       Рыжеволосый кивает, утопая в новой слезной волне, но улыбается.       Тэхен счастлив ровно до того момента, пока не вливается в поток пассажиров. Все толкаются в нетерпении. Омега вздрагивает от случайных прикосновений, но терпит сквозь сжатые зубы. На свое место садится с заметно трясущимися руками и четким пониманием, что ему предстоит проделать много работы над собой. Как хорошо, что соседнее место пустое, не нужно никого касаться.       Он позволяется себе немного расслабиться только в небе. А вместе с этим вырываются наружу несколько слезинок из-под прикрытых ресниц. Плохо. Больно. Одиноко. Полет прошел незаметно.       В голове воспоминания, в глазах моменты, внутри — смертельная тоска. Омега держится до последнего, живет образами, словами, прикосновениями. Идя вместе с толпой — перед глазами знакомая широкая спина, которая всегда защищала, даже сейчас. Ким ловко вливается в очередной поток людей с сумкой в руках и идет к такси. Его случайно толкают, но он будто не замечает этого, хотя подсознательно вздрагивает каждый раз.       Лос-Анджелес душный, жаркий, выматывающий. Тэхен задыхается. От города. От мыслей. От себя. Наружу что-то рвется, очень знакомое, желанное, подавляющее разум. Нет больше сил этому сопротивляться.       Брюнет заходит в квартиру, проходит до середины гостиной. Стены давят, они сжимаются вокруг него, выбивая весь воздух. Одиночество, оно обвивается вокруг него, словно змея, подавляя. Кто-то кричит, подвывая протяжно, словно раненый зверь. И до Тэхена не сразу доходит, что это он сам. Сидит на коленях и кричит.       Потому что больше не вывозит нахлынувших чувств. Он в них тонет, захлебываясь в истерике. Все, что омега сдерживал неделями, вырвалось наружу, сметая все картонные внутренние стены похлеще всякого торнадо. Там такое месиво из чувств, эмоций, воспоминаний — все горит адским пламенем, вертясь в разбитом калейдоскопе искалеченной души. Он сходит с ума. Хочется вырвать душу, чтобы не так больно, чтобы не так одиноко. Больше не хочется вариться в своей ненормальности. Устал.       Тэхен на четвереньках ползет до ванной комнаты, то и дело натыкаясь на преграды. Нужна вода. Она поможет. Смоет хотя бы эти липкие противные касания людей. Тело жжется, чешется, зудит, и ко всем эмоциям присоединяется брезгливость. Брюнет чувствует себя грязным. Ким залезает в одежде в ванную, включает ледяную воду, трясущимися руками находит вехотку и гель. Намыливает ее и начинает оттирать свое тело. Он трет, трет, трет. До красноты, до чистоты, до безумия. И снова плачет, воет, ревет.       Силы покидают омегу, вместе с энергией. Руки наливаются свинцом и бессильно опускаются. Он все еще грязный, мерзкий и липкий, но уже все равно. Безразличие. Это самый страшный режим. Тэхен сидит в ванной под ледяной водой. Весь промок, кожа натерта докрасна, а тело пробирает дрожь. От холода, от пугающей пустоты, от одиночества.       Ему придется начинать все с начала. Не сейчас. Завтра. Сегодня слишком больно.