Nevermind. Шаг до безумия

Тело дрожало. Его не получалось успокоить. Это был не страх. Ужас. Причина, по которой Джунсо общался только с Чонгуком и Лиджуном с Хенджуном. Причина, по которой он отталкивал от себя всех. Отталкивал Юнги… Это неправда… Чимин знал ответ, но его взгляд буквально умолял сказать, что он все не так понял, что это ошибка. Вот только… — Хен, почему ты смотришь на меня таким взглядом? Почему боишься? Я никогда и пальцем тебя не трогал. — Что… Что насчет всех остальных? — Остальных? — младший слегка приподнял бровь. — Какое мне до них дело? Хен, ты не отвечал на мои чувства. Что мне оставалось? Я никогда ни к чему тебя не принуждал. Мне достаточно было просто быть рядом. Но рядом должен был быть только я. Иначе ты мог полюбить кого-то другого. Чонгук не выглядел злым, он не выглядел напуганным или хотя бы виноватым. Смотря на него, возникало ощущение, что он полностью уверен в своей правоте. Кроме того, он был немного растерян, что его не понимают. — У нас был уже такой разговор. Я не могу ничего с собой поделать. Как представлю, что ты говоришь с кем-то, смотришь на кого-то, кроме меня, как тебя кто-то касается, кровь буквально кипит. У меня не получается это контролировать. Ты не отвечал на мои чувства так долго. И продолжаешь отталкивать сейчас. Я просто боюсь, что тебе понравится кто-то другой. Чувство, из-за которого Чимин не мог подпустить к себе Гука, переросло в ужас. Почему он говорит об этом, как о чем-то нормальном? В нем нет и доли сомнения в своей правоте. Перед глазами предстали образы Джэсока и брата Хосока, которые лежали на больничных койках. — Ты… Ты запугал Джунсо… — Что?.. Нет конечно! Хен… — Не трогай меня! — когда Чон потянул к нему руку, Пак сделал шаг назад, прижимаясь к подоконнику. — Я очень тебя люблю, — проигнорировав этот жест, младший подошел к нему, обнимая. — Не отталкивай меня. Чимин все еще не пришел в себя, поэтому смог оттолкнуть Гука не сразу. Мысли путались. Чувства путались. Происходящее казалось нереальным. — Не подходи! — Хен… Пожалуйста, не говори таких слов… Когда Чонгук сделал шаг, намереваясь снова заключить в объятия, Чимин откинулся на подоконник, упираясь в него руками, после чего с силой ударил младшего в грудь ногой. За всю свою жизнь он никогда не дрался, поэтому не знал, какую силу нужно применять. Чон отлетел довольно далеко. На всю комнату разнесся грохот, когда он упал на столик, скидывая с него за собой все, что там было. Прошло несколько секунд, прежде чем младший смог сесть. На его руке, чуть ниже локтя, был порез, из которого довольно сильно сочилась кровь. Он порезался, когда упал на одну из статуэток. Все еще прижимаясь к подоконнику, Чимин в страхе смотрел на Чонгука, пытаясь предугадать дальнейшие его действия, но младший не шевелился. Он смотрел на красную дорожку, которая стекала по его руке. Капли, падающие с его указательного и среднего пальца, окрашивали бежевый ковер в темный цвет. — Что за шум? Что… — спустя несколько секунд в комнату забежала мама Джунсо. Она замерла, когда ее взгляд остановился на Чонгуке и его руке. Прийти в себя ей удалось не сразу. — Чонгуки, — подбежав, она помогла ему встать, — ты как? Нужно срочно перевязать рану! — Я в порядке. — Какой в порядке! Нужно остановить кровь! Сильно больно? Пошли скорее! — Это не больно… Чонгук все еще выглядел растерянным. Он не смотрел ни на женщину, которая сокрушалась о его порезе, ни на Пака, который так и не отлип от подоконника. Казалось, он и правда не чувствует боли в руке. Только когда комната оказалась пуста, Чимин смог выдохнуть. Опустившись на пол, он оперся спиной о стену, сжимая голову руками. Сердце стучало настолько громко, что его стук отдавался в ушах. Перед глазами почему-то предстал он и Чонгук. Нет… Не он… Джунсо. Парень выглядит напуганным. Он отталкивает от себя младшего. Что-то кричит ему. Затем картинка меняется. Он в клубе. Рядом никого нет. Опустошает одну стопку за другой. Хочется забыться. Не знать ничего. Исчезнуть… Это желание такое сильное, что он возвращается в это место снова и снова. Со временем рядом с ним появляются какие-то силуэты. Но их нельзя разглядеть, потому что все, что существует для этого парня — это выпивка у него в руках. Что это? Воспоминания или простое воображение? В мыслях все еще не получалось разобраться. Понятно, что все эти нападения были рук Чонгука. Джэсока и брата Хосока он избил сам. Боясь, что его раскроют, к Намджуну и Юнги кого-то подослал. Непонятно только, почему, зная о такой стороне младшего, Джунсо продолжал находиться рядом. Почему поддался ему и отталкивал от себя всех. Почему стал встречаться с ним. Дрожащими руками Чимин потянулся к телефону, который младший положил на подоконник. — Ты знал, что это был Чонгук? — Нет. Но догадывался. — Знал, почему он это делал? — Догадывался. — Сколько раз на тебя нападали? Молчание. — Сколько?! — Три. Чимин до боли закусил губу. Знал, и не сказал. Знал, и ничего не предпринял. Знал, и не пытался избегать его, хотя понимал, чем это для него обернется. — Хен, ты кретин! Сбросив вызов, Чимин кинул телефон на пол. Выдохнув, он снова закрыл глаза. Сколько так просидел, он не знал, но в себя его привел голос мамы Джунсо. Он даже не заметил, как она зашла к нему. Женщина сказала, что отправила Чонгука домой. После она стала расспрашивать его о случившемся. Пак переживал, что мама Джунсо будет слишком настойчивой, но она, поняв его состояние, лишь сказала, что он всегда может обратить к ней, если возникнут какие-то трудности, после чего просто ушла. *** Чимин не покидал комнату три дня. И все это время Чонгук пытался связаться с ним. Он звонил ему слишком часто, приходил и стоял под дверью его комнаты. — Хен, давай поговорим. Пожалуйста. Хен… «Хен...». Голос, пропитанный болью. Голос, раз за разом зовущий его. Кажется, он впечатался уже в мозг, потому что, даже когда Чонгука нет, Чимин все равно слышит его. Но пугало не это. Пугал образ Джунсо, который появлялся каждый раз, как раздавался голос младшего. Все эти дни он пытался понять его. Почему он был с Чоном, если ничего к нему не испытывал? Неужели у него так и не получилось остановить его, и это был единственный способ? Находясь в этом доме, Чимин не раз хотел спрятаться, исчезнуть, хотел, чтобы о его существовании просто забыли. Потому что он не знал, кто он, не понимал, что должен делать, и что вообще происходит вокруг. Это не лучший способ решения проблем, но сделать что-то другое был не способен. Даже если он Джунсо, он не может отождествить себя с ним, не может понять его, не может решить, как поступить. Поэтому прячется. Но прятаться вечно невозможно. В конце концов, все это время он не просто пытался разобраться с мыслями. Он пытался решиться на то, к чему его не раз подталкивала интуиция, на то, что должен был сделать уже давно. — Хен… Цвет лица Чонгука был слишком бледным. Кажется, все это время он не только не спал, но и не ел. Под его глазами были довольно ярко выраженные синяки. Возникало ощущение, что он большую часть суток проводил возле этой двери, дожидаясь, когда она откроется. — Гуки, я не Джунсо. — Но… — А даже если и он, не помню ничего из его жизни. Я не знаю, почему он был с тобой и мирился с твоими поступками. Я долго думал… Ты ведь не остановишься, я прав? Именно так ты заставил его находиться рядом и отталкивать от себя всех. — Хен… — Но, повторюсь, я не он. Я ничего к тебе не чувствую. Я ничего не чувствую к этому дому и его обитателям. Для меня ничего не стоит покинуть его. Прямо сейчас нам нужно решить, кто уйдет. Я или ты. Другого выхода нет. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Чем дольше Чимин говорил, тем хуже выглядел Чонгук. Ему было больно. Следующая фраза же и вовсе заставила его слегка вздрогнуть, как от удара. — Или ты не способен и на это? Скрутишь меня и запихаешь в подвал, где уж точно никто не сможет ко мне прикоснуться? — Нет… Как я могу… — голос Чонгука был тихим. Казалось, ему не только трудно говорить, но и дышать. — Ты прав. Я очень старался, но у меня не выходит себя контролировать. Хочу, чтобы ты ответил на мои чувства. Хочу, чтобы ты был только со мной. Я так тебя люблю, поэтому как только представлю, что ты будешь с другим… С пятнадцати лет, с того мгновения, как признался тебе, как получил отказ, каждую секунду я находился в отчаянии, но… — слегка нахмурив брови, младший с силой сжал зубы, замолкая на несколько секунд. — Ты этого не помнишь, поэтому я скажу это тебе еще раз. Хен, я никогда не смогу и пальцем тебя тронуть без твоего согласия, поэтому, если у меня нет и шанса, если ты действительно этого хочешь, все в порядке, я уйду. Чонгук выглядел разбитым. Пока он говорил, в его взгляде четко была видна мольба остановить его и не позволить договорить. Но Чимин молчал. На самом деле, все эти дни он настолько загнался из-за всего происходящего, что в один момент стал вздрагивать, когда слышал голос младшего. Но сейчас, смотря на него, испытывал смешанные чувства. Они не встречались, но возникало ощущение, что прямо сейчас он разбивает сердце тому, кого обещал всегда любить. Рядом с ним Чонгук выглядит безобидным. Его лицо довольно часто окрашивается детской непосредственностью, которая чуть ли не кричит, что ему всего восемнадцать лет, но… То, что он сделал. То, как он меняется рядом с другими. То, каким жестоким он может быть. То, каким способом он заставил Джунсо быть с ним… — Мне жаль. — Да, хен… Мне тоже… Но, даже зная все это, младший важен для него, поэтому говорить такие слова и прощаться оказалось сложнее, чем он думал…