Nevermind. Шаг до безумия

Проведя по животу рукой, Чимин слегка поморщился. Живот болел, и на месте удара все отчетливее проявлялся синяк. И вот что с этим делать? Вряд ли получится скрыть его от Чонгука. Рассказать о Лиджуне? Все же уверенности нет, что от этого не станет только хуже. Джунсо ведь почему-то не рассказал о нем… Пак настолько погряз в своих мыслях, что не услышал, как дверь в его комнату открылась. Подойдя, Юнги схватил его за руку, после чего, заставив подняться, потащил за собой. — Хен… В чем дело?.. Юнги отпустил его только тогда, когда они зашли в спальню. Старший сразу потянулся к пуговицам на его ночной рубашке. Чимин попытался остановить Мина, вцепившись в его руки, но… — Стой спокойно! Пак видел однажды старшего злым. Когда выяснилось, что Чонгук установил камеру. Сейчас он был разъярен не меньше. Его брови нахмурены, а в глазах мелькали такие искры, которые заставляли послушно застыть. Когда рубашка была почти расстегнута, и показался синяк на животе, Юнги замер. С силой сжав ткань, он выдохнул, стараясь успокоиться. — Чимин… — хоть Мин и старался говорить спокойно, было видно, как тяжело ему это дается. — Можешь назвать мне хоть одну причину, почему этот уёбок еще рядом с тобой? — Ну… — Ты боишься, что Чонгук убьет его, поэтому молчишь? Для тебя будет проще, если это сделаю я? — Нет. Его нельзя трогать. Пока нельзя… — Он избивал Джунсо? — так как Пак не торопился отвечать, Мин нахмурился сильнее. — Чимин..! — Кажется, да… На этот раз Юнги ничего не сказал, но от его взгляда по спине пробежал холодок. Все так же молча старший дернулся в сторону двери. — Куда собрался? — Чимин мгновенно перегородил ему дорогу. — А ты как думаешь? Чонгук ломает кости тем, кто тебя трогает. Что, по-твоему, он сделает, если всплывет, что Лиджун избил тебя? Давай просто сойдемся на том, что мелкий ничего не узнает, а Лиджуну пару костей переломаю я. Убивать не буду, обещаю. Тем более, это для него будет слишком просто. Он должен помучиться. Юнги выглядел действительно злым, но почему-то это не пугало. Это сложно объяснить, но злость у Чонгука и старшего совершенно разная. — Хен, ты сказал, что я могу прийти к тебе, — сделав шаг, Чимин обнял Мина за талию. — На самом деле, я очень устал. Устал сдерживать Чонгука, устал всех избегать, устал бояться и устал от кошмаров. Знаешь, мне довольно часто снится Джунсо. Смотря сон с ним, я теряюсь в догадках, это просто сон или воспоминания. Для меня с каждой ночью он становится все живее. И это пугает, но… Причина, по которой он себя так вел… Она, правда, существенная. Наверняка, узнав, как именно умер отец, Джунсо был шокирован. Кроме того, он до смерти боялся за маму. Для Чимина эти люди чужие, но даже он безумно переживает за женщину. Каково же было ему? — Жить так довольно выматывающе, поэтому… Могу я вот так иногда приходить к тебе? Не став ждать ответа, Чимин наклонился к Мину, касаясь его губ своими. На самом деле, он просто хотел отвлечь старшего и немного успокоить его злость, но… Чувствуя, как тот стал отвечать на поцелуй, как, обняв, аккуратно прижал к себе, Чимин и сам стал потихоньку успокаиваться. Находясь рядом с Юнги, все проблемы почему-то казались решаемы, все страхи несущественными. Казалось, жить так, как он живет сейчас, вполне можно, если изредка, лишь изредка, приходить в эту комнату и растворяться в объятиях старшего, забывая обо всем. В этой комнате не хотелось думать ни о Джунсо, ни о рисках, ни о Лиджуне. В этой комнате все просто переставало существовать. Как тогда в палатке, поцелуй был неспешным. Как тогда чувствовалось, что Юнги не хотел отстраняться. Казалось, он был уверен, что как только он разорвет поцелуй, Чимин уйдет. Но Чимин не планировал уходить. Не сегодня. Возможно, завтра он пожалеет об этом. Возможно, завтра он не сможет разобраться с последствиями. Но сейчас и правда хотелось забыться. Хотелось полностью утонуть в том спокойствии и трепете, которое он испытывает рядом со старшим. Это как наркотик, привычка, зависимость. Начав, остановиться уже невозможно… Обняв за шею, Чимин углубил поцелуй. Как только он это сделал, Юнги внезапно резко прижал его к стене, предусмотрительно обхватив голову рукой. Казалось, таким образом он пытался отрезать все пути отступления. Поняв, что Пак и не собирался останавливаться, его руки потянулись к пуговицам, которые он не успел расстегнуть до этого. Все еще целуя Мина, Чимин чувствовал, как пальцы старшего скользили по его груди к плечам. Как только они оказались под тканью, он слегка отстранился от стены, опуская руки и позволяя рубашке соскользнуть. Едва она успела коснуться пола, как Юнги внезапно схватил Пака за бедра, приподнимая его и тем самым заставляя обхватить себя ногами. Все произошло быстро, но почему-то для Чимина это не было неожиданностью. Он будто этого и ждал, по инерции поддаваясь всем движениям Мина. От такого действия поцелуй все же пришлось разорвать, но старший и развернуться не успел в сторону кровати, как он снова впился в его губы. Когда они оказались на кровати, Пак схватился за футболку Юнги, снимая ее и кидая на пол. Следующей целью были ремень и штаны. Их поцелуй был нежным и неторопливым, сейчас же все их движения были быстрыми. Чимин и сам не мог понять, куда они торопились. Но остановиться было нереально. Даже просто сбавить скорость казалось чем-то очень сложным. Возможно, тело и разум сходили с ума из-за долгого воздержания. А возможно, во всем виноваты цепи и оковы, которыми Чимин заковал себя, стараясь оградиться от Юнги, и которые сейчас валялись на полу рядом с их одеждой. Сердце вырывалось из груди, тело горело, каждый поцелуй, каждое касание после себя оставляло на коже ожог. Казалось, от их сбившегося дыхания воздух накалился. Юнги всего его покрывал поцелуями. Губы, шею, плечи, грудь. Тело было возбуждено до предела. Оно было настолько чувствительным, что на коже чувствовалось дыхание старшего, когда тот отстранялся от очередного поцелуя. Но сводили с ума не только касания. Чимин каждой клеточкой своего тела чувствовал возбуждение и желание Юнги. Его сердце билось так же громко, его тело было напряжено так же сильно, и его дыхание было таким же сбившемся и горячим. Было видно, как сильно старший старался сдерживать себя и делать все не спеша. Как сильно он старался оставаться в сознании и не сорваться, забив тем самым на все прелюдии. Сейчас не время, но Чимин слегка улыбнулся, когда в его мыслях промелькнуло желание проверить силу воли старшего на прочность. Если он прямо сейчас скажет ему, что любит, насколько это пошатнет его стойкость? И хоть желание подразнить Юнги было довольно большим, Чимин так и не произнес ни слова. Вместо этого он с силой вцепился в его плечи, когда почувствовал прохладу смазки. Пальцы старшего были обильно ей смазаны. И Пак упустил тот момент, когда тот успел подготовиться. Ему, если честно, было и не до этого. Закрыв глаза, он прислушивался к своим ощущениям, всеми силами стараясь при этом не задохнуться. Медленно двигая рукой, Юнги всего его покрывал поцелуями. Он следил за каждым его вздохом и взмахом ресниц. Возникало ощущение, что он прислушивался даже к стуку его сердца. Чимин ни к кому не испытывал таких сильных чувств, какие он испытывает к Мину. И он никогда не чувствовал себя настолько любимым и желанным. Это, правда, заставляло забыть обо всем. Это заставляло сходить с ума и поверить, что кроме них никого больше не существует. Когда тело резко бросило в жар, а с губ неосознанно сорвался стон, Чимин впервые за долгое время открыл глаза. Глаза Юнги, нависающего над ним, прожигали. Они, как всегда, смотрели пристально. Но помимо привычного, в них было кое-что и новое… В них была вера, что они будут вместе всегда. Что эта ночь не последняя. Что, хоть это и не было произнесено вслух, их чувства взаимные. — Я люблю тебя. Чимин. Накрыв губы Пака своими, Юнги аккуратно стал входить в него. Его движения были медленными, плавными. Первый толчок был сделан только после того, как Пак расслабил тело. До этого его снова всячески пытались отвлечь поцелуями. С каждым новым толчком внутри все сильнее что-то горело. В зоне таза. Дыхание было громким, глубоким, но среди этих выдохов все чаще стали прорываться стоны. Чимин всеми силами старался сдерживать голос, но иногда контролировать себя не получалось. А когда Юнги переплел их пальцы, прижимая руки к матрасу, и слегка увеличил скорость, это оказалось вообще невозможным. Из-за физических ощущений, из-за чувств к Юнги, из-за возбуждения, от которого хотелось то ли стонать, то ли скулить, Чимин и правда готов был поверить, что вся его жизнь до аварии — это всего лишь сон. Потому что он ни разу не испытывал ничего подобного. Хотелось не останавливаться. Хотелось быстрее, ближе, сильнее. Но старший вел себя все еще слишком аккуратно. Разорвав поцелуй, Чимин скинул с себя Юнги, в следующую секунду сам оказываясь сверху. На самом деле, как выяснилось, сверху ощущения были не такими приятными. Но это даже и к лучшему. В конце концов, он сможет продержаться дольше и установить ту скорость, которая ему больше понравится. Наклонившись, Пак накрыл губы Мина своими. Разорвав поцелуй через пару секунд, он уперся руками в изголовье кровати, начиная медленно двигаться. Постепенно увеличивая скорость, Чимин закрыл глаза, с силой при этом закусывая нижнюю губу. Он хотел сдержать все те звуки, которые просились из него наружу, но… Из него все же вырвался протяжный выдох, перемешанный со стоном, когда он слегка выгнулся, откидывая голову назад. Новая волна возбуждения накрыла с такой силой, что он даже не сразу заметил кое-что странное. Все это время Юнги аккуратно держал его за бедра, помогая двигаться. Но чем сильнее увеличивалась скорость, чем протяжнее раздавались выдохи с его стороны, тем сильнее пальцы старшего впивались в кожу. И именно после этого случайного стона, который оказался, на самом деле, довольно громким, не выдержав, тот чуть ли не с рычанием стянул с себя Пака, снова подминая под себя. Да, все же снизу ощущения гораздо сильнее и ярче. Как только Юнги вошел, Чимин выгнул спину, в очередной раз с силой прикусывая нижнюю губу. Как оказалось, не только старший был на пределе, но и он сам, потому что ему хватило лишь пару движений рукой, чтобы кончить одновременно с ним. Чимин и отдышаться не успел, как в его губы впились. Правда, поцелуй продлился недолго, так как дыхание Мина все еще было сбито. — Ты ведь останешься? Не в силах ответить, Чимин кивнул. За что получил контрольный поцелуй в лоб. После него старший встал, направляясь к шкафу и доставая оттуда два полотенца. Расправив кровать, Юнги лег, утаскивая с собой и Пака, который успел надеть не только трусы, но и пижамные штаны с рубашкой. Сам же он ограничился только трусами. Обняв со спины, Мин прижал Чимина к себе. В его руках было довольно много силы, но со временем она стала ослабевать. Прежде чем старший уснул, он успел прошептать «Очень тебя люблю. Сильнее, чем ты думаешь. Поэтому… не исчезай». Эта фраза еще долго звучала в ушах Пака. Он прокручивал ее раз за разом. И каждый раз сердце трепетало, но… Пролежав рядом с Юнги пару часов, Чимин аккуратно убрал от себя руки, которые все еще обнимали его, после чего медленно пошел к двери. Но прежде чем он дошел до нее, его ноги замерли. — Я тоже люблю тебя. Хен. Эта фраза, которую Чимин до дрожи боялся говорить, была произнесена одними лишь губами. Настолько тихо, что даже если бы Юнги стоял прямо перед ним, он все равно не услышал бы ее. И даже если услышать было невозможно, даже если старший спал, он хотел произнести это вслух. Прежде, чем вернуться в свою комнату. Прежде, чем наступит утро. Прежде, чем вернуться к жизни Джунсо…