Nevermind. Шаг до безумия

Чонгук не доехал до больницы. Но Чимин и так знал, что младший не продержится. Он это понял в тот момент, когда тот улыбнулся ему. Этой улыбкой с ним будто прощались. В горле стоял ком, сердце болело, а глаза жгло, но слез не было. Все это происходит не с ним. Это спектакль, кино, кем-то придуманный глупый рассказ. Чимин не помнит, как говорил с полицейскими. Он что-то отвечал, но это стерлось из памяти. Он не помнит, как его привезли в больницу, как врачи обрабатывали его раны и осматривали ногу. Очнулся он только в тот момент, когда на его шее повисли. Рыдание мамы Джунсо было таким отчаянным, что это привело в чувство. Из-за нескончаемого потока слез женщина не могла говорить. Она лишь с силой прижимала Чимина к себе, который до ее прихода несколько часов лежал на больничной койке, уставившись пустоту. Господин Мин в это время находился с Юнги. Старший, как и он, останется в больнице на несколько дней. Когда мужчина зашел в палату, стало понятно, что тот все знает. Знает о Чонгуке, господине Чоне, шантаже. Знает обо всем. Тот, наконец, понял, почему Пак попросил называть его Джунсо. Смотря на взволнованных мужчину и женщину, Чимин вспоминал первую встречу с ними. Кто бы мог подумать, что он снова окажется в больнице, и на него снова будут смотреть так, будто он самый важный человек в жизни этих людей. Вот только, в отличие от первого раза, здесь не было Чонгука… При воспоминаниях о младшем дыхание Пака перехватило. Кажется, цвет его лица побледнел, так как мама Джунсо снова всполошилась, спрашивая, как он себя чувствует. Объясняться сил не было. К счастью, отец Юнги подошел к жене, беря ее за руку. Сказав, что Джунсо нужно отдохнуть, он увел женщину из палаты. Как только «родители» вышли, Чимин сполз вниз, с головой накрываясь одеялом. Хотелось спрятаться, сбежать, никого не видеть. Хотелось оказаться как можно дальше от этого места, от этого города, который всеми силами пытается его добить. Сколько Чимин так пролежал, он не знал. Кажется, долго, так как в его палату кто-то заходил и уходил. С ним пытались говорить, но он не отвечал. Чтобы ничего не чувствовать, хотелось хотя бы уснуть. Но не получалось и это. Когда Пак вылез из своего укрытия, на улице была глубокая ночь. В его палате тускло светила лампа, на тумбочке находились тарелки с едой, а в кресле, стоящем возле его койки, сидел Юнги. Кажется, старший находился здесь довольно давно, так как того так и вырубило сидя. Почему-то к горлу в очередной раз подступил ком. — Хен… Я хочу покинуть этот город… Могу… Могу сказать всем, что я не Джунсо и просто сбежать? — Конечно, — голос Юнги был сонным. Старший с трудом открыл глаза. — Сейчас ты можешь вернуть свою жизнь. Что бы ты ни решил, я поддержу. Ни о чем не переживай и поступай так, как будет лучше для тебя. От этих слов сердце почему-то сжалось. — Он соврал, — когда глаза внезапно стало щипать, Чимин приложил к ним ладони. — Он сказал, что все будет в порядке. Но он соврал… На этот раз ему не ответили. Пак ничего не видел, но он почувствовал, как Юнги сел рядом с ним. Тот прижал его к себе, обнимая и оставляя легкий поцелуй у него на виске. И хоть от этого глаза стало щипать сильнее, а ком в горле увеличился в размере, как бы парадоксально ни звучало, но стало немного легче. Так, лежа в объятиях старшего, Чимин не заметил, как постепенно стал успокаиваться, и со временем у него получилось уснуть. *** Он не соврал. Когда говорил, что все будет в порядке, то имел в виду не себя. Чимин понял это только спустя несколько дней после того вечера. Чонгука отделял всего шаг от безумия. Одержимость сводила его с ума. И хоть он изо всех сил старался бороться с ней, его мысли, а порой и действия, были устрашающими. Но, даже если казалось, что сопротивляться сил не осталось, даже если внутри него чувствовалась агония, которая могла стихнуть, только если он утолит свои желания… Даже тогда он ни разу не перешел черту с Чимином. Чувства, которые он испытывал к нему и Джунсо немного отличались. И из-за этого маленького, еле уловимого отличия, он и держался изо всех сил. Сгорая изнутри от желания сделать его своим и страхом напугать, оттолкнуть от себя, навредить, он балансировал на краю. Гук метался между желанием закрыть на все глаза, чтобы Пак всегда был рядом с ним, и необходимостью защитить его. Тем не менее, когда пришло время, он без сомнений сделал выбор. Оказалось, Чонгук уже как несколько недель рыл информацию на своего отца. Причина, почему он задержался, была в этом. Так как младшей всей душой ненавидел Юнги, он решил рискнуть и довериться господину Мину. Он обо всем рассказал мужчине. Довериться взрослому было наверняка непросто, но Гук слил ему все, что мог. Так как он должен был унаследовать компанию, взять полностью на себя ее управление, он имел доступ ко всему. Ко всей черной бухгалтерии, ко всем счетам. Господин Чон натаскивал Чонгука, обучая его всему, что знал сам, поэтому тот знал людей, которых его отец держал за горло. Он знал, где и что хранится. Он знал не только способ, как расширить бизнес, но и как в одночасье разрушить все, что его отец создавал годами. Уничтожив бизнес, он собственными руками уничтожил бы и отца. Гук это понимал. Он никогда не задумывался, что мужчина поступает неправильно, аморально и противозаконно. Ему было все равно, так как он хотел стать сильнее ради Джунсо. Он хотел иметь такую власть, чтобы защитить того. Джунсо был неким рычагом, с помощью которого им можно было управлять и контролировать его. Тот был мотиватором, из-за которого он уничтожил бы всех. И господин Чон прекрасно это понимал. Узнав о шантаже, Чонгук, даже не задумываясь и не осознавая в полной мере, понял, что нужно что-то предпринять, так как его отец ни перед чем не остановится, делая все ради бизнеса. В конце концов, однажды Джунсо непременно бы пострадал. То, что тот уже пострадал, младший понял слишком поздно. Когда узнал правду, окончательно не сойти с ума ему помогло лишь понимание, что он должен спасти хотя бы Чимина. Лежа в кузове скорой и смотря затуманенным взглядом в потолок, Чонгук испытывал лишь одно сожаление. Он должен был умереть еще в тот день, когда умер Джунсо. Ничего бы этого не было. Он так легко позволил отцу и собственной психике обмануть себя, из-за чего снова стал испытывать жадность и эгоизм, но уже к Чимину. И все привело к тому, что... он чуть не убил и его... Потому что, даже узнав правду, даже поняв, что Чимин не Джунсо, он не смог бы его отпустить. В конце концов, он обещал, что не позволит тому умереть. Он защитит его не только от Лиджуна и своего отца. Он защитит его ото всех... *** Вскоре после того дня на отца Чонгука завели дело. В течение следующих пару месяцев мужчина потерял все. Судили не только его, но и еще нескольких человек, причастных к его махинациям. Более же крупным людям удалось отмазаться. Мужчина провел в тюрьме пару недель, после чего его отпустили под залог до конца следствия. Больше всего по этому поводу переживали Юнги с господином Мином, но… Отец Чонгука внезапно пропал. Сначала было подозрение, что тот сбежал, но вскоре нашли его тело. Мужчину убил кто-то из его бывших партнеров. У Чонгука и его отца было много родственников, но… В то же время у них не было никого. Чимин это понял во время похорон младшего. Никто не пришел. Пак знал, что Гук был мягким только с ним и Джунсо, но… Как они могли не прийти? Как оказалось, Джунсо и правда был для младшего всем… — Ты решил, что будешь делать дальше? Чимин ничего не ответил. Он сидел на земле рядом с Юнги. Напротив них была безымянная могила. Смотря на нее, возникали довольно странные чувства. Он никогда не встречался с Джунсо, но складывалось впечатление, что знает его всю жизнь. Он знает и понимает все его чувства, которые тот испытывал последние несколько лет. За все это время Пак лишь пару раз навещал Чонгука. Находиться рядом с ним невыносимо. Всякий раз кажется, что он просто напросто задохнётся, смотря на его фото. Он физически не может дышать рядом с младшим. Его душит чувство вины и сожаления, что он ничего не смог сделать, не смог помочь и спасти его. Вместо него, он довольно часто приходит к Джунсо. — Да. Решил. Месяц назад отцу Юнги каким-то чудом удалось выпытать у господина Чона, что тот сделал с телом Джунсо. Найдя, мужчина похоронил его на кладбище, но… По какой-то причине он не смог установить табличку с именем. Кажется, он тянет время. Так же, как тянул его, не рассказывая Чимину о том, что узнал. — Хен, ты ведь поддержишь меня? Потому что я… Я сомневаюсь, что это решение верное… — Конечно. Я всегда буду на твоей стороне. *** Вздохнув, Чимин постучал в дверь. Он стоит перед спальней мамы Джунсо уже довольно давно, не решаясь войти. — Да, входите. — Мы можем поговорить? Женщина сидела на кровати, но как только Чимин зашел, она буквально подскочила, начиная метаться по комнате и собирать какие-то вещи, которые затем скидывала в сумочку. — Джунсо, это ты… Извини, мы можем поговорить чуть позже? В салоне аврал. Если честно, я уже опаздываю. Чимин молча смотрел на то, как мама Джунсо впопыхах доставала какую-то одежду из шкафа. И невооруженным взглядом было видно, как сильно она волнуется, так как пара кофточек оказалась на полу. Последнее время она избегала встреч с ним. Она что-то знает или всего лишь подозревает? Мама Джунсо за эти недели осунулась довольно сильно. Она и без того была худой и маленькой. Сейчас же казалась еще меньше. Кроме того, кажется, большую часть времени она только и делала, что плакала. Походы в больницу и организация похорон Чонгука… Для нее это не прошло бесследно. — Мама… Женщина, которая уже прошла мимо него и взялась за ручку двери, замерла. Повернувшись, она посмотрела на Чимина. Ее слегка поджатые губы дрожали довольно сильно, глаза же стремительно заполнялись слезами. Но она все еще держалась, не позволяя ни одной капле скатиться по щеке. Увидев это, Паку с трудом удалось подавить улыбку. А ведь он и забыл, что пару дней назад она пообещала ему больше не плакать. Она поэтому так вела себя эти дни? — Я хотел лишь сказать, чтобы ты больше не переживала так сильно. Мои воспоминания не вернулись до конца, но… — Чимин подошел к женщине, обнимая ее. Как только он это сделал, в его футболку на спине вцепились. Из-за того, что ему лицом уткнулись в плечо, ткань на том месте стала стремительно мокреть. — Но кое-что я вспомнил. Я помню тебя. И помню, кем являюсь сам. Я больше не буду тебя избегать, не буду говорить о той жизни, что мне приснилась во время комы. Я вспомнил, каким жестоким был по отношению к тебе последние несколько лет. На то была причина, но мне очень жаль. Все будет хорошо. Теперь я в порядке. Правда. Все эти дни Чимин очень сомневался. У него не было родителей, и он всегда мечтал иметь именно такую семью, какая была у Джунсо, но… Он сомневался, что ему можно занимать место этого парня. Смотря на женщину, его сердце разрывалось. Если он расскажет ей правду… Выдержит ли она? Ради нее он готов стать кем-то другим, но… Что, если он не имеет на это право? Что, если Джунсо хотел бы, чтобы его мама знала правду? Оплакала его? Изредка навещала? Что, если он нуждается в табличке с именем на своей могиле? Джунсо всеми силами пытался всех защитить, беря удар на себя. Поэтому оставалось надеяться, что он поймет его и не осудит. Если расскажет правду… Станет ли от этого лучше? В конце концов, эту самую правду будут знать несколько человек. Юнги, его отец и Хосок с Намджуном. Для Чимина этого было достаточно. Он лишь надеялся, что этого достаточно и для Джунсо… — Я решил, куда хочу поступать. Медицинский. — Правда? — отстранившись, женщина посмотрела на Пака. Хоть ее лицо было залито слезами, сама она выглядела воодушевленной. — На кого конкретно? Хирург? Офтальмолог? Как насчет педиатра? Пока его мама быстро перечисляла всевозможные медицинские профессии, губы Чимина все сильнее растягивались в улыбке. И он даже не сразу заметил этого. Все-таки эта женщина невероятная. Ему нравится, когда она выглядит счастливой. Ему нравится ее взаимоотношения с отцом Юнги. И ему нравится, как она относится к Джунсо. Немного жаль, что она никогда не назовет его по имени, и что все ее слова и действия предназначены не ему, но… Это не страшно. Пусть лучше она воодушевленно представляет его будущее, основанное на выбранной профессии, чем всю жизнь страдает по умершему после рождения ребенку и Джунсо. — На самом деле, я еще не думал так конкретно. Когда его мама стала описывать больницу, в которой он будет заведующим, Чимин все же решил прервать ее. — Это ничего, — женщина улыбнулась. — Главное, ты наметил цель. А сейчас извини, мне нужно позвонить. Когда Пака вытолкали из комнаты, он почти сразу услышал голос мамы. Она с не меньшим энтузиазмом стала рассказывать отцу Юнги все то, что говорила ему. Если кратко, то Чимин станет известным на весь мир врачом и обзаведется несколькими клиниками… Если подумать, она была рада не тому, что он выбрал профессию. Она радовалась, что впервые после аварии ему действительно стало лучше. — Медицинский? Серьезно? — когда Пак зашел в свою комнату, там уже был Юнги. Тот встал с кровати при виде него. — В курсе, что нужно будет учить латинский? — кажется, на лице Чимина отразились все те маты, что пронеслись у него в мыслях, так как старший усмехнулся. — Уверен, ты справишься. — Меня пугает то, как вы в меня верите, — Пак устало вздохнул. Его мама нечто. Когда она успела Юнги-то позвонить. — Я больше склонялся к ветеринарии, но сейчас… — Ты поступил правильно. Уверен, Джунсо поддержал бы твое решение, — подойдя, Юнги обнял Чимина. — Да… — от прикосновений старшего всегда становится спокойнее. Тем не менее из Пака все же вырвался очередной усталый вздох. — Я тоже убеждаю себя в этом изо всех сил. — Я тут подумал… Фамилия Джунсо — Ким. Твоя — Пак. Наверное, из-за такого противоречия тебе не просто. Как насчет компромисса? Давай сменим тебе фамилию на Мин. Говорить у Пака получилось только после нескольких секунд охреневания. — И как мы это объясним родителям? Или… — Чимин улыбнулся. — Это предложение? Но в нашей стране супруги не берут одну фамилию. И вообще, вопрос остается, как мы объясним это родителям? Чимин хотел лишь пошутить, так как думал, что и Юнги шутит, но… — Ну, мой отец все поймет. А твоя мама, кажется, и так уже в курсе о нас. Однажды она подходила ко мне и пыталась выпытать, что я к тебе чувствую. Ее смущало то, как я смотрю на тебя. Я ей ничего не ответил, но, кажется, для нее мое молчание и так послужило ответом… — Так, стоп! — улыбка мгновенно исчезла с лица Пака. — Как это, знает… — Вот так, знает. Так что проблем с оправданием смены фамилии не будет, — на этот раз улыбка появилась на лице Мина. — Думаю, можно даже устроить пышную свадьбу. Есть предпочтения в свадебном торте? Чимин не знал, от чего охренел больше — от того, что его мама нормально восприняла их отношения, или что старший на полном серьезе стал перечислять, кого позовет на их свадьбу. Пока он смотрел на Мина, который строил какие-то невозможные планы на их будущую совместную жизнь, по телу внезапно стало разливаться тепло, а сердце ускорять свой темп. Он думал, что все это шутка. Но Юнги выглядел слишком нервным. Тот никогда так много не говорил. Оказывается, старший может быть безумно милым. Только сейчас Пак понял, что пока он вот так разговаривал с Юнги, на время забыл обо всем. Обо всех страхах, переживаниях и сомнениях. Наверное, если бы не старший, он бы не смог справиться с происходящим. Он и правда хочет провести с ним всю жизнь. Поэтому, если подумать, идея брака не такая уж и плохая. К нему обращаются настоящим именем лишь несколько человек, и было бы неплохо иметь хотя бы фамилию, которую бы он действительно мог считать своей. Кроме того, он очень хочет сбежать из этого города. Он не сможет жить здесь спокойно. Не сможет отпустить Чонгука. Здесь все напоминает младшего. — Когда обустроим квартиру, как насчет того, чтобы завести кота или собаку? Ты кого больше предпочитаешь? Можем и того, и… — Сбежим из страны или поменяем законы Кореи? На время Юнги растерялся, но вскоре его губы расплылись в улыбке. — Предпочитаю изменение законов, — старший коротко коснулся его губ своими. — Но для начала давай просто сбежим. — Тогда идем собирать вещи! Но перед этим… — Предупредишь о побеге маму? — Точно! Побег, заключение брака и смена фамилии — не повод рушить мой образ примерного заключенного! Хотя я начинаю подозревать, что за все мои выходки, однажды родители меня все же запрут в психушке… Пройдет совсем немного времени, и они с Юнги переберутся в другую страну. Будут жить там, где никто не знает Джунсо. Он заведет много новых друзей, которые хоть и будут называть его чужим именем, но станут именно его друзьями. Поступит в медицинский, выучит английский и, если нужно будет, даже этот долбанный латинский. Он будет жить, слыша свое настоящее имя лишь от нескольких человек. Но ему будет достаточно и этого. Его нога заживет, но раз в год в ней будет чувствоваться легкая ноющая боль, которая напомнит о событиях, произошедших в то время, когда она была повреждена. И хоть он так и не решится избавиться от надписи на теле, Nevermind, находящуюся под ребрами, он больше не будет думать, что проживает не свою жизнь и играет чужую роль. В конце концов, больше не нужно переживать о будущем. Больше не нужно скрываться. И хоть из-за этого чувствуется легкий осадок, который останется с ним на всю жизнь, хоть периодически ему с Юнги будут сниться кошмары, а сердце сходить с ума из-за воспоминаний о Чонгуке, они смогут со всем справиться. — Хен. Юнги, который на полном серьезе направился к себе в комнату собирать вещи, замер оборачиваясь. В его взгляде прослеживалось легкое беспокойство. Кажется, тот переживал, что до Пака дошло, насколько это все спонтанно, абсурдно и даже безумно. Никто не срывается вот так внезапно с места в другую страну. Особенно с такой целью, какая была у них… — Я люблю тебя. Конечно, после таких слов была вероятность, что сегодня они никуда не поедут, но Чимин очень хотел сказать это. Впервые за то время, что они встречаются, эта фраза звучит от него вслух. — Очень люблю. И хоть он никогда не сможет забыть Чонгука, хоть его сердце будет разрываться каждый раз при воспоминаниях о младшем, со временем у него обязательно получится стать счастливым. С фамилией Юнги и именем Джунсо. На долгие годы сохраняя в себе образ брата лишь для одного человека.