Смотритель автобуса

Земля растрескалась без влаги, но воздух прозяб сыростью. Им, казалось, было все неважно - до кладбища прямая дорога, спокойная, как течение судьбы. Растрепанные, одетые во что попало, живой толпой они перешагивали трещины, будто дети, играющие с плиткой в сквере, и напевали одну из любимых песен, делающих больно. И если этой песней был "Мистер Брайтсайд" - дела шли особенно плохо. Для меня. В ней кочегаром соединялись радость от причиненной боли и скорбь по счастливому, но раз Никита упомянул ее - все мое существование сводилось к доскональному изучению текста и переливов мелодий. Прошло, наверное. Прошло. Чем чаще Никита оглядывался на меня, тем страннее становилось мое поведение. Я начинал шаркать по земле своими старыми вансами, теряя баланс, и он ухмылялся моей неуклюжести. Когда он отворачивался, я снова обретал силы идти. На меня его взгляд действовал как что-то давящее и замедляющее. Как "Threefreze" станда Echoes, как гей-ремикс песни "Отпускай" Трех дней дождя. Никита гипнотизировал и превращал меня в желе. Жалко только, что Никита оборачивался не на меня, а на стаю собак, охранявших дорогу до кладбища, и ухмылялся, когда собаки отставали. Меня давно не стало - но, кажется, ребята этого даже не заметили. Вот и ответ на вопрос 53 методики "Неоконченные предложения" - когда меня нет, мои друзья просто продолжают жить своей жизнью. Догадались ли они, что я умер? Я вижу Катю и Кирилла, вижу, как они флиртуют и перекидываются юморесками друг с другом. Я вижу, как Никита, как обычно отрешенный, идет вдоль дороги и кутается в свой огромный черный шарф. Я вижу его растрепанные волосы и родинки на подбородке, вечно теплые и смуглые ладони. Когда до ворот оставалось метров триста, Никита заметно помрачнел. Я увидел, как бледнеет лицо Кати, а Кирилл прикусывает губу. Да, ребят, вспомните, что я вам сказал - автобус приходит редко, и, если его нет, вы присоединяетесь ко мне.