Birth of a Wish

      Он не знал, что побудило его купить билет. Он думал, что это могла быть лишь потребность в знакомстве, что-то, что он знает как свои пять пальцев.              Она оглянулась на него в последний раз, в сапфировых глазах стояла мольба: «Пойдем со мной».              Он не мог. Он знал, что нужен где-то в другом месте. Он чувствовал это сердцем, каждый шаг вёл его вниз, в конец пути полного шипов.              Ты идешь прямо в Ад.              Он хотел побежать за ней. Когда он смотрел на исчезающие локоны цвета воронова крыла, через которые так много раз проходили его пальцы, то думал об её мягкой коже.              Её голос задрожал всего на мгновение, а затем она взяла себя в руки и объявила о своем решении.              Где-то глубоко внутри он знал об этом. Это страстное и полноценное единение никак не могло продлиться дольше. Тосака Рин никогда бы ни за кем не последовала. Она следовала только тому пути, который подсказывало ей сердце. И он тоже.              Их пути неизбежно разошлись в разные стороны.                     

***

                    Холод её не беспокоил.              Ничего не произошло и ничего не происходило в течение долгого времени.              Но она никак не могла найти какую-то цель в своей глупой, никчемной жизни.              Поставив миску, она села и принялась ждать, когда кошки соберутся вокруг неё.              Густой запах мисо-супа и яиц, сосредоточенные золотистые глаза. Они работают бок о бок, и она спокойно решает победить его, доказать, как многому она научилась, какой хорошей стала. Однажды её стряпня станет такой же хорошей, как и у него. Теплой и полной любви.              Наверное, можно будет сегодня заказать какой-нибудь оякодон. В магазине, в котором она обычно делает заказы, не возникнет проблем с внесением дополнительных корректировок для их лучшей покупательницы.                     

***

                    Он посмотрел на многоквартирный дом, который стоял на том же месте, где он раньше жил.              Он знал, что, если бы его впустили в запертые ворота, он смог бы вспомнить каждую комнату.              Проницательные зеленые глаза смотрят на него сверху вниз, а золотистые волосы сияют в лунном свете. «Ты ли мой Мастер?»              Он больше не слышит её голоса, но от этих слов в глазах вновь щиплет.              Человек шёл по кладбищу.              Так правильно. Эти деньги были уплачены за еду и воду, за счастливые улыбки на истощенных маленьких личиках. Оно того стоило. Фуджи-нээ тоже поймет это и перестанет упрямиться. Они снова смогут есть вместе.              Он знал, что для него здесь больше ничего не было. Но на сердце оставалась тяжесть, словно нужно было попрощаться.              Словно у него не будет второго шанса увидеть это вместо.              Он знал, что будет дальше, но пока не мог попрощаться. Он этого не сделает. Тяжесть мира лежит на его плечах, Он больше не сможет избавиться от неё, но попытаться стоит.              Хотя бы чуть-чуть.                     

***

                    Она не знала, что заставило её пробыть в парке дольше обычного. Одной рукой она плотнее запахнула пальто, а в другой держала книгу.              Если бы кто-то спросил у неё что она читала, то она не смогла бы ответить даже если бы от этого зависела её жизнь.              «Прости, прости меня! Прости, сакура! Пожалуйста, прости меня!»              Но она не простила. Ей и не нужно. Только настоящие люди могут даровать прощение, а она так долго не была человеком, если вообще когда-то была. И потому только наблюдала как он исчезает в извивающейся массе слизистых червей.              Теперь он сможет воссоединиться с дедушкой. Последний истинный Мато стал единым целым с наследием рода. Теперь лишь ей охранять то, что осталось. И когда наконец придёт время она сожжёт этот дом дотла. Подходящий погребальный костер для места, наполненного только печалью и несбывшимися надеждами.              Похоже, нет нужды торопиться обратно.                     

***

                    Похоже, ноги сегодня сами принимают за него решения.              Он шёл напротив школьных ворот и почти мог поклясться, что слышит возмущенный визг учительницы, настаивающей на том, что она абсолютно не похожа на пантеру. И что Тигр Фуюки узнает об этом.              Затем он направился к парку, последней остановке.              Судьба звала его куда-то ещё, потому он хотел иметь хотя бы возможность взглянуть на то место, где всё началось.              Там, где человек, который вытащил умирающего мальчика из Ада, предложил ему новую жизнь, идеалы, которые удерживали на плаву его, дрейфующего в море пламени, которое никогда не потушить по-настоящему.              Рин попытается, но не сможет спасти его. Не в этот раз.              Путь впереди полон печали, полон надежды. Таков Путь Защитника Справедливости.                     

***

                    Первое что она заметила, это как мало осталось алого.              Копна белоснежных волос с редкими рыжими прядями то тут, то там.              Глаза более чёрные, нежели золотые, но всё те же.              Теплые и добрые. Его глаза расширились от неожиданности их встречи.              — Ты!..              Его голос не так уж и изменился.              Но не важно. Она в любом виде бы его узнала.              Теплый. Единственное слово, которым можно было бы описать его голос. Так он приветствовал её каждое утро. Она не раз будила его в сарае, и хоть от вони магического искусства её тошнило, но его магия пахла нормально. Она бы отдала всё что угодно лишь бы заглянуть ему в лицо, пожелать доброго утра и услышать такое же пожелание в ответ.              В конце концов дедушка позволил себе вернуться в подвал. Он никогда не поднимался по лестнице наверх, даже когда туда забрался его единственный кровный внук.              Она запечатала вход, с горечью думая, что однажды вернётся чтобы уничтожить это место.              Но она не смела. Не посмела ослушаться дедушку. Как и дядя Кария давным-давно, она поняла, что это глупо. Она вернётся, как только он призовёт её на очередной Урок.              В глубине подвала её всегда ждал новый Урок.              — Са-Сакура?..              Инстинктивно она улыбнулась.              — С возвращением, сэмпай.              Что-то кольнуло в груди, но она больше не способна была понять что именно.                     

***

                    Он замер как вкопанный, заметив знакомый фиолетовый цвет волос.              Её волосы стали длиннее, но опять же, это было давно и ошибиться он точно не мог.              — Ты!..              Вырвалось у него, прежде чем он успел остановить себя.              Глаза её были точно такими же. Даже чуть более скучающими.              — Са-Сакура?..              Её глаза. Они не были скучающими.              Они просто были пусты.              Она улыбнулась и легко помахала рукой.              — С возвращением, сэмпай.                     

***

                    Порой её радовало то, что он так беспокоится об её благополучии, а порой и становилось жаль от того, что не приходится сталкиваться с его обеспокоенными взглядами, когда он осторожно пытался спросить у неё не доставляет ли брат ей неприятности, а она, в то же время, пыталась решить стоит ли продолжать притворяться, что не понимает о чём он говорит.              Интересно, что бы он подумал если бы узнал, что брат беспокоит её только тогда, когда она лежит на спине под ним и дрожит?              Только одно.              Она так отчаянно хотела всё рассказать и в драгоценные минуты одиночества могла лишь рыдать. Но только тех пор, пока золотоволосая Слуга не появлялась за столом, который они делили, потому что потом уже было нельзя.              Глупо было так отчаянно надеяться на него. Золотоволосый Арчер говорил ей об этом, и она молча благодарила его за то, что он облёк в слова то, что она пыталась доказать себе в течение нескольких месяцев.              Да.              Лучше бы она сама со всем этим покончила.              Когда он сел на самолёт в Лондон вместе с ней, она этого не сделала. Она молча вернулась в небытие. Из всех людей с ней. Покинул её, уничтожив последние осколки надежды, пока она мысленно кричала — Не уходи!              Она жила, видя перед собой только конец и больше ничего.              Несправедливо, что один только взгляд на него лишний раз заставляет её отложить в сторону всё, к чему она стремилась.              Сердце, которое она заставила оцепенеть, смотреть только в собственную кончину, вспомнило, каково это — надеяться.              Он мягко улыбнулся ей в ответ, и она едва на заплакала.              — Да. Я вернулся, Сакура.                     

***

                    Он позволил ей поболтать о жизни, настолько фальшивой, что он даже притворился что поверил. Нетерпеливо подождал, пока она закончит, изучая её лицо, и почувствовал, что ему захотелось дать пинка своему прошлому «я».              Как он мог не заметить пустоту за хорошо сотканной маской? Она так оживленно рассказывала о своей обычной жизни, которой, как им обоим известно, у неё не было, что хотелось закричать на неё, заставить замолчать. Перестать лгать.              Он молча ждал пока она закончит.              Давным-давно, когда они с Рин напились дешевой выпивки и опьянели, она рассказала ему о своей младшей сестре. Сестре, о существовании которой она не могла заставить себя забыть. Это был шок, быстро забытый в потоке пьяных слез, поцелуев и много другого, но горький вкус во рту после правды никогда не исчезнет.              Тосака больше никогда об этом не говорила, да и он не был уверен, что она запомнила свои слова. Но это не важно. Мато Сакура уже давно стала воспоминанием. Одним из многих. Воспоминанием о жизни, которая казалась слишком далекой.              По крайней мере так должно было быть.              Вот только сейчас, глядя на своего кохая, Эмия Широ мог лишь гадать что было бы если бы он поступил иначе.              Женщина, стоявшая перед ним, определённо, не была наследницей магического искусства Мато.              Эмия Широ уже давно привык к людям, которые только и делали что двигались вперед по жизни, ожидая смерти.              Сакура была сестрой, человеком, который придавал его жизни некоторый смысл, помимо, конечно, цели, которую он сам для себя избрал. Было практически неловко от того, как быстро он пожертвовал ею во имя осуществления своей мечты.              Почти так же просто как пожертвовал своим домом, Фуджи-нээ, Фуюки и мольбами Тосаки — отбросить детскую мечту.              Ему хотелось схватить её за плечи, и трясти, трясти до тех пор, пока она всё не выложит.              Он так хотел извиниться.                     

***

                    Почти что забавно было вернуться к старым привычкам. Она думала, что всё еще сможет удивить себя тем, как легко начала болтать без умолку, придумывая свою жизнь, просто чтобы увидеть, как он улыбается ей своей милой улыбкой.              Всё лишь для того, чтобы дать ему что-то, чтобы успокоить себя, чтобы было легче оправдать его неспособность найти то, что скрывалось за фасадом.              Или скорее нежелание.              Разница больше была не важна. Интересно важна ли была вообще когда-нибудь? Она ещё раз даст ему уверенность, которую он не хотел признавать, которая нужна была ему, и будет вознаграждена теплой улыбкой и добрым взглядом.              Так почему? Почему он не смотрит на неё?                     

***

                    Он дал ей договорить, но комок в горле душил его.              Он не мог смотреть на неё.              На первый план в сознании всплыло заплаканное лицо Фуджи-нээ, за которым быстро последовала Рин отчаянно умоляющая его отправиться с ней всем, кроме слов.              Сакура улыбалась на прощание в аэропорту много лет назад, когда он садился в самолет до Лондона — к началу своей мечты.              До него внезапно дошло что он больше её не увидит. Никого из них.              Это был его последний день.              Последний шанс.              Он потянулся к ней, в первый и в последний раз.                     

***

                    Она замерла от прикосновения.              Неприкасайсякомнеягрязнаягрязнаягрязная…              — Сакура.              В голосе его не было теплоты. Напряжение, сожаление — словно он пытался выдавить из себя слова. Его рука на её щеке была такой теплой, это было самое мягкое прикосновение, которое она когда-либо чувствовала в своей жизни, несмотря на то, какими мозолистыми были его руки.              — Сакура, я…              И в отчаянном взгляде, который впился в её, она могла прочитать всё, что он хотел сказать, и приняла это так за истину.              Прежде чем он успел закончить, она легонько положила свою руку поверх его руки.              — Сэмпай. Всё хорошо.              Когда его глаза поднялись, она почувствовала, как что-то сломалось внутри, словно рухнула невидимая стена, которая похоронила все глубоко внутри. Её переполнили эмоции, подавляемые так долго, что на пару мгновений у неё перехватило дыхание.                     

***

                    Он увидел, как её лицо исказилось и боль, написанная на нем, казалось, вспорола ему грудь. Всхлип вырвался из его горла, и он прижал её к себе, отчаянно пытаясь дать убежище, которое не смог предоставить когда-то очень давно. Её руки обвились вокруг его груди, предлагая ровно то же самое.              Хрупкие плечи затряслись, и они заплакали в объятиях друг друга.                     

***

                    Время для них словно остановилось. Лишь для них двоих, но теперь оно снова пошло, и она не могла возмущаться, как бы иррационально это ни было. На сердце у неё впервые за очень-очень долгое время стало легко. Они едва обменялись парой слов, но в этом и не было необходимости. Они сказали все что нужно, пускай и не словами.              — Широ.              Когда-то она хотела вот так произносить его имя. В глубине души она хотела разрушить ту стену, которую вынуждена была построить вокруг себя — терпеть, всё для того, чтобы защитить его.              Но теперь его больше не от чего было защищать, и она была опьянена своей новообретенной легкостью.              Она хотела сказать ему. Хотела сказать, как сильно любила его. Как глубоко её тронула его доброта, как много он для неё значил. Как она надеялась, что, быть может, он выберет её прямо здесь и сейчас.              Он выжидающе посмотрел на неё, и она открыла рот чтобы всё ему сказать.              Она больше его не увидит.              Знание обрушилось на неё словно приливная волна и она не могла объяснить откуда узнала эту истину.              Он не вернется домой.              Он прощался.              Я люблю тебя. Я так долго любила тебя. Не оставляй меня.              — Когда вернешься, давай встретимся вновь.              Он поколебался, и маленькая надежда внутри неё разлетелась вдребезги.              — Сакура…              — Когда вернешься, — с нажимом повторила она.              Пусть даже в другой жизни. Не важно. Вернись ко мне.                     

***

                    На мгновение он оказался потрясен. Своими убеждениями. Идеалами.              На мгновение он замечтался о жизни, в которой они могли бы попробовать собрать воедино маленькие фрагменты того, что могло бы быть.              На мгновение это оказалось не прощанием, а теплым «с возвращением».              Но мгновения проходят, порой слишком быстро и, это, не исключение.              Он улыбнулся ей.              — Да. «Когда».                     

***

                    Её сердце затрепетало. Совсем ненадолго.              Она не знала кричать ей или смеяться от того, что его спина исчезла за углом, потому что знала, что они больше не увидятся до конца его жизни.              И хоть это и причиняло больше боли, чем можно выразить словами, она знала, что у неё не было другого выбора кроме как двигаться дальше.              У неё заурчало в животе, но сегодня она ничего не стала заказывать.              Сегодня вечером она снова хотела попробовать его омлет с рисом.              Даже спустя столько лет она была уверена, что помнит, как его приготовить.                     

***

                    И я объявляю.       Твое тело под командою мой.       Моя судьба станет твоим мечом.       И если подчинишься ты зову Святого Грааля… ответь!              Должно быть в миллионный раз, Героическая Душа Эмия чувствовал притяжение Войны Святого Грааля.              Ему стало интересно, сколько из них происходит прямо сейчас, сколько уже окончились и сколько он переживет.              В любом случае все это лишь большое пятно в его памяти.              Больше это не важно.              И я клянусь!       Я стану воплощением добра мира иного.       Я стану крушителем зла мира иного!              Он последовал зову и подготовился к неизбежной боли в спине. Хоть сейчас он и был Слугой, но мебель семьи Тосака, какой бы производитель у неё ни был, всё равно оставалась довольно качественной.                            О, Семь Небес, что скованы Тремя Великими Словами,       Явись из Круга Призыва, Страж Равновесия!              Первый изменение проявило себя тем, что он не провалился сквозь крышу.              А второе оказалось фиолетовыми глазами, смотрящими на него широко и в замешательстве раскрытые.              — Ты!..                     

***

                    Она не могла избавиться от ощущения чего-то знакомого. Голос Слуги был знакомым, и она не могла понять почему.              — Ты!..              Она узнала бы его голос где угодно.              — Сакура…              Её глаза расширились. Этого не может быть.              — Сем… пай?..              Он посмеялся про себя, а затем посмотрел на неё и улыбнулся.              Это определенно был он. Его улыбка, которая всегда вызывала тепло в сердце, ничуть не поменялась.              Когда он протянул руку чтобы обхватить ладонью её щеку, она почувствовала себя дома.              — Прости что припозднился. Я вернулся, Сакура.              Она не имела ни малейшего понятия о том, что он имел ввиду, но всё равно улыбнулась в ответ.              — Да. С возвращением, сэмпай.