Двойная ревность

После стольких лет брака и троих детей ты больше не была ревнивой женщиной. Конечно, твой муж был красив, конечно, много женщин вились вокруг него, но он смотрел только на тебя и никогда не изменял, несмотря на столько возможностей поиметь самых разных женщин по всей стране. Ты никогда не сомневалась в его любви — ни на секунду. Как ты могла? Как можно было сомневаться в его любви и привязанности, когда он уверял тебя в них каждый день, баловал материальными благами и комплиментами, заставлял чувствовать себя сексуальной в спальне и вне ее… Когда он даже убивал ради тебя…? И тем не менее, вот ты стоишь — с бокалом шампанского в руке, прислонившись к холодной мраморной стене, прищурившись, наблюдая за Томми и этой русской герцогиней. Или принцесса…? Неважно. Твой муж не хотел говорить о ней. Он никогда не делился всеми подробностями своего бизнеса, но про русских он вообще не делиться никакой информацией, что было для тебя в новинку. И он не рассказывал подробности о женщине, которая явно пыталась заставить его трахнуть ее — то, как она сверкнула своими красивыми зубами, смеясь над его шутками, как ее тонкие пальцы касались его локтя и как блестели ее глаза. Было очевидно, что она, по-видимому, не имела ни совести, ни стыда, поскольку все знали, что жена мистера Шелби тоже была на вечере — ты была здесь, впервые за много лет почувствовавшая ревность. Но дело было не только в том, что она не была типичным деловым партнером, дело даже не в том, что она была так откровенно кокетлива… Она была чертовски красива — настолько красива, что ты не стала бы винить Томми, если бы он решил присоединиться и сыграть в ее маленькую игру. После стольких лет брака и троих детей у тебя больше не было таких мыслей. Конечно, это все еще было частью твоей личности, и ты все еще помнила, какими сладкими были губы твоей лучшего подруги, когда вы целовались в свои шестнадцать лет, но теперь Томми был твоим мужем, и он был мужчиной. Человеком, которого ты любила. А теперь ты стояла, думая, что Татьяна Петровна была так красива, что ты бы сама с ней изменила, будь ты мужчиной. Переполненная всевозможными чувствами и шампанским, ты решила помешать их небольшой беседе — ты не хотела провести весь вечер, стоя у стены и глядя на них с завистью и растерянностью. Ты хотела чувствовать, что у тебя все под контролем — хотя бы немного. Ты поставила пустой стакан, поправила жемчуг на шее и пошла к мужу с его необычным гостем. Люди приветствовали тебя на пути к ним, так как это был не просто вечер, это был важный прием для благотворительного учреждения твоего мужа. Ты продолжала улыбаться им и благодарить их за то, что они пришли, что привлекло внимание Томми и Татьяны. — О, здравствуйте, миссис Шелби. — Она поприветствовала тебя, оглушив сильным акцентом, и после послав злобную улыбку. — Я так рада, что вы наконец решили присоединиться к нам. — Не хотела прерывать вашу короткую беседу. — Ты стиснула зубы и собственнически обняла Томми за талию. Он нахмурил брови, но его правая рука тоже легла тебе на бедро. Татьяна при этом чуть прищурила глаза, явно не радуясь тому, что твой брак был крепким и наполненным любовью. — Да, мы говорили о бизнесе. Я полагаю, вас не интересуют дела вашего мужа? — спросила Татьяна. — О, мне очень интересно, но зачем везде лезть, он все равно мне рассказывает! — Ты заверила ее и крепче сжала талию Томми. Он прочистил горло, но не осмелился открыть рот в знак протеста. В конце концов, то, что ты только что сказала, было не совсем правдой, но вы двое никогда бы не обвинили другого во лжи на публике. Вы с Томми всегда играли в одной команде. А теперь ты пыталась напомнить ему об этом. — Тогда я уверена, что ваш муж расскажет вам о вечеринке, на которую он приглашен. Я надеюсь, вы не возражаете, что он останется на ночь, у нас есть много дел, которые нужно обсудить. —Ее глаза заблестели от гордости, но ты не позволила ей увидеть, насколько ты зла. — О, разве я не приглашена? — Ты вдруг надулась. — Я люблю вечеринки, где надо оставаться на ночь. — Боюсь, вам может не понравиться такая вечеринка, миссис Шелби. — Боюсь, вы меня плохо знаете, Татьяна Петровна. — Ты ухмыльнулась ей, и ее широкая улыбка исчезла. — Ну, если меня не пригласят на вечеринку, тогда обидно, но я бы с удовольствием присоединилась. — добавила ты, и Томми неловко пошевелился, когда его хватка на твоем бедре усилилась. — Ой! — Татьяна расхохоталась, и на этот раз не фальшиво. — Не знала, что вам будет интересно присоединиться. — Честно говоря, присоединение звучит не так весело, как вечеринка на двоих. Мы, женщины, лучше всех понимаем друг друга. — Ты подмигнула ей после своего смелого комментария. Хватка Томми сжалась так сильно, что ты была уверена, что завтра утром на твоем бедре будет синяк, но не то чтобы ты возражала. — Мне очень нравится ваша жена, мистер Шелби. Я бы хотела, чтобы она тоже пришла на нашу вечеринку. — Татьяна хихикнула. — Как я уже сказал, я не думаю, что буду присутствовать. — Томми хмыкнул. — Позор. Но вы все же должны позволить вашей жене прийти. Зачем портить ей удовольствие только потому, что вы не в настроении? — Она посмотрела на Томми своими блестящими глазами. — Боюсь, я немного старомоден и не позволяю жене выходить на улицу без меня или моего разрешения. — процедил Томми, сжав челюсти. — Бедная миссис Шелби! Должно быть, очень тяжело жить с таким мужчиной, как ваш муж. — Татьяна снова посмотрела на тебя. — Иногда. — ухмыльнулась ты. — Нам пора идти. — внезапно заявил Томми, и ты нахмурила брови. — Спокойной ночи, мисс Петровна. Ты хотела открыть рот, чтобы пожелать спокойной ночи, но он уже тащил тебя за локоть наружу. — Томми, Петровна — не ее фамилия! И, ай, отпусти мою руку, ты делаешь мне больно! Мое бедро уже в синяках из-за тебя, скотина! — резко воскликнула ты, выходя из здания. Томми отпустил тебя, но продолжал смотреть на тебя широко раскрытыми глазами, а его грудь вздымалась и опускалась быстрее, чем обычно. — Нам надо вернуться, невежливо так уходить. Ведь это вечеринка для нашего же учреждения. — Ты потерла локоть и строго посмотрела на него. — Что это было за выступление, а? — Он указал на тебя пальцем. — Позоришь меня перед ней вот так. — Сомневаюсь, что она считает это постыдным, Томас… — Сейчас же в машину. — приказал он, открывая дверь его Бентли. — Я завтра скажу им, что моя жена заболела. Они не рассердятся. — Добавил он. — Это нелепо. Ты что, ревнуешь? — Ты фыркнула, чтобы позлить его. Чтобы он мог чувствовать то же, что и ты ранее. — Я не узнаю тебя сегодня вечером, (Т/И). Ты явно не пьяна, так что просто ведешь себя по ребячески без всякой на то причины. — Я не веду себя как ребенок. Я немного пофлиртовала с ней, вот и все. — Ты пожала руками и села в машину с поджатыми губами. В окне можно было увидеть, что его челюсти сжались, как и кулаки. Он был в ярости. Твой муж не знал о ваших маленьких приключениях до того, как ты с ним познакомились — не то чтобы ты их стыдилась, а скорее боялась его реакции. — Насколько я помню, миссис Шелби…— В конце концов он присоединился к вам в машине и завел двигатель. — Ты моя жена. — строго заявил он. …… Томми не сказал ни слова, пока вы ехали домой, но ты уже знала, что тебя там ждет. Это было видно по его сжатой челюсти и побелевшим костяшкам пальцев, сжимающим руль сильнее, чем нужно. Его глаза по-прежнему были сосредоточены на дороге, намеренно игнорируя тебя. — Да ладно, Том. Ты можешь флиртовать, сколько хочешь, а я не могу повеселиться? — Ты усмехнулась, пытаясь снять напряжение после того, как он припарковал машину перед твоим особняком. Наконец он обернулся и посмотрел на тебя своим горящим взглядом. — Иди наверх. Сейчас же. — он стиснул зубы. — Ты не веселый! — Ты игриво подразнила его, прежде чем выйти из Бентли. — О, поверь мне, я очень веселый. —протянул Томас и последовал за тобой до дома. — Мистер и миссис Шелби! — Мэри подошла к вам двоим и помогла вам снять пальто. — Дети уже спят. Сегодня у Эйлин не было лихорадки, я думаю, ее грипп прошел. — Спасибо, Мэри. — ты кивнула головой. — Спокойной ночи, теперь можешь идти спать. — Спасибо, миссис Шелби. Спокойной ночи, мистер Шелби. — Она развернулась и оставила вас двоих в холле. Ты поднялась наверх, как и просил твой муж — не слушаться его, когда он так зол, никогда не было хорошей идеей. Томми следовал за тобой — он шел очень близко, так близко, что ты чувствовала его дыхание на своей шее, а его рука то и дело касалась твоей талии и ягодиц. Но когда ты, наконец, добралась до верха лестницы, ты повернулась к детскому крылу дома, и он крепко схватил тебя. — Нет. — он сказал. — Я просто проверю их. — Мэри только что сказала, что они спят. Ты только разбудишь их. — Томми указал на этот факт и повернул тебя в другом направлении. Он толкнул дверь, ведущую в вашу спальню, и ты вошла внутрь на дрожащих ногах — взволнованная и немного напуганная тем, что грядет. — Что ты делаешь, Томас? — спросила ты и закусила губу. — Напоминаю жене одну очень важную вещь…— Он, не собираясь терять времени, подошел к ящику твоего туалетного столика и вынул из него шелковые ленты. — Кому она принадлежит. — Он ухмыльнулся, и ты тяжело сглотнула. — Томми, это бессмысленно. — Ты пыталась убедить его. Не то чтобы ты не хотела того, что должно было случиться — ты просто не хотела, чтобы он поверил, что ты действительно имела что-то, из-за твоего поведение. — Это был не первый раз, не так ли? — Томми поднял бровь. — С женщиной? — Между мной и Татьяной Петровной ничего не было, я ее никогда не видела! — Но были другие. — указал он. — До того, как я встретил тебя…— Ты смутилась. — Томми, да ладно, ты ведь не ревнуешь и не злишься? — Нет. — Он начал быстро расстегивать твое платье. — Но я все еще хочу доказать свою точку зрения. — Какую точку зрения, Томми? — ты нахмурила брови. — Что тебе нужен мой член. — Он ответил, и ты ахнула от этих слов, как будто это была самая возмутительная вещь, которую он когда-либо говорил тебе. — Думаешь…? — ты усмехнулась. — Может быть, я и хочу его, но сомневаюсь, что мне это нужно. — Скоро ты будешь просить о нем. — Он схватил тебя за подбородок и посмотрел тебе в глаза, а другой рукой расстегнул последнюю пуговицу, после чего твое платье упало на пол. Твои глаза расширились от его собственничества и вульгарности, когда он толкнул тебя на кровать и наклонился, чтобы завязать шелковые ленты на твоих запястьях к изголовью кровати. Плотно и крепко. — Я бы завязал ими твой милый ротик, дорогая, потому что сегодня он был очень грязным, но я не хочу скучать по твоему попрошайничеству. — Томми подмигнул тебе и встал. Он начал медленно — очень медленно — снимать пиджак, жилетку, рубашку и брюки, а ты лежала на кровати, смотрела на него и закусывала губу в предвкушении, а твои трусики становились все более и более влажными с каждой секундой. . — Смотри, как нуждаешься, а? — Он ухмыльнулся, увидев мокрое пятно на шелковой ткани между твоими ногами. — Думаешь, она заставила бы тебя так себя чувствовать? — Я думаю, она бы легко справилась с этим. —закатила ты глаза. — Ты так думаешь…? — Томми усмехнулся, но его глаза наполнились дикой тьмой, которую он обычно пытался скрыть в твоем присутствии. Он наклонился над тобой и, наконец, коснулся пальцами твоего одетого входа, дразняще играя с краем твоих трусиков. —Ты так думаешь? — Он повторил свой вопрос и посмотрел тебе в глаза. — М-м-м. —Ты кивнула головой, но на этот раз твой ответ был неуверенным. — Ну, мы никогда не узнаем, не так ли? Потому что эта пизда принадлежит мне, верно? Кому он принадлежит? —Он ухмыльнулся и легонько шлепнул тебя, пока его взгляд оставался угрожающим. — Т-тебе, Томми. Она принадлежит тебе. — Ты ахнула, когда он стянул трусики в сторону и начал играть с твоим клитором. — Что принадлежит мне, любовь моя? — дразняще спросил он. —Моя киска принадлежит тебе, Томми. —Ты заикаясь произнесла в то время, как он сосал кожу на твоей обнаженной шее. Ваша спина выгнулась в ответ, а ноги раздвинулись еще больше. Ты хотела запутаться пальцами в его волосах, чтобы прижать его ближе к своему телу, но не могла, поэтому просто продолжала раскачивать бедра и выгибать спину, надеясь почувствовать его больше. — Терпение, моя девочка. — Томми пробормотал в твою шею, когда его рот начал опускаться вниз твоего тела, оставляя на пути небрежные влажные поцелуи. Его первой остановкой была твоя грудь, прикрытая шелковым лифчиком. Томми спустил его и начал нежно массировать твою грудь, время от времени пощипывая твердеющие соски и водя языком по ним, пока ты продолжала стонать и извиваться под ней. Твое влажный вход чувствовал себя заброшенным, и ты ничего не мог с этим поделать — только раскачивать бедра и пытаться получить некоторое трение от его широкого бедра, расположенного между твоими ногами. — Т-Томми, хватит… Вниз… — ты заскулила, а он усмехнулся. — Мне просто очень нравятся твои сиськи, милая…— Он еще раз поцеловал твою левую грудь, а затем слегка прикусил твой сосок. — Очень очень сильно. — Н-но… — Ты же не запрещаешь мне повеселиться там, не так ли? — Он строго посмотрел вверх. —Потому что твои сиськи принадлежат мне. Здесь все… — Он указал на твои ноги, а затем на твое лицо. — Принадлежит мне. —Д-да, Томми…— Ты закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на удовольствии, исходящем от твоих возбужденных сосков и спускающемся прямо к твоей киске. Через некоторое время рот Томми вернулся к небрежным поцелуям по всему твоему животу, и ты, наконец, почувствовала его теплое дыхание на своем влажном входе. Ты раздвинула ноги настолько, насколько могла, чтобы открыться ему, и он очень нежно коснулся твоего клитора, что заставило тебя застонать. — Боже, как мокро…— Он похвалил тебя. — Почему такая мокрая, хм, любовь моя? — спросил он, слегка касаясь тебя пальцем. Ты открыла глаза и посмотрела на него, гордо ухмыляющегося, между твоими ногами. — Для тебя, Томми. Я такая мокрая для тебя. — Ты кивнула головой. — Для меня? — Он сделал вид, что удивлен. — А не для нее? — Н-нет, для тебя. Только для тебя. — ты заверила. — Только для меня, говоришь? — М-м-м… Томми, пожалуйста… — заскулила в ответ. Он ухватился за пояс твоих трусиков и одним быстрым движением окончательно сорвал их с тебя. Томми уткнулся лицом в твою сердцевину, и ты издала короткий визг, очень благодарная за то, каким большим был твой дом, потому что твои дети не могли тебя слышать. — Так мило, любовь моя… — пробормотал он и начал целовать внутреннюю сторону бедер и попку, время от времени опуская язык между твоими влажными складками и целуя твой набухший клитор. Ты задыхалась и извивалась, пытаясь освободиться от туго завязанных шелковых лент, но каждый раз терпела неудачу. Ты просто хотела прижать его лицо ближе, почувствовать больше его языка, наконец-то кончить, но он прекрасно знал твое тело. Он знал, когда дать тебе передышку и какое давление оказать, чтобы ты оставалась на грани столько, сколько он хотел. После четырех или пяти отказов в оргазме твоей гордости больше не существовало. Все, о чем ты могла думать, это освобождение. — Томми, пожалуйста, пожалуйста, умоляю тебя… — Умоляешь меня о чем, моя девочка? — дерзко спросил он. — Мне нужен твой член, пожалуйста. Трахни меня уже, Томми… — ты закричала, и он отодвинулся от твоего нуждающегося входа, заставив тебя скулить еще больше. — Громче, любовь моя. Мне нравится слушать, когда ты умоляешь… — Он ласкал твои дрожащие бедра левой рукой, а пальцы его правой медленно входили в тебя, заставляя тебя задыхаться. Слезы удовольствия и разочарования наполнили твои затуманенные глаза. — Я умоляю тебя, Томми, мне нужен твой член во мне. — Ты закусила губу, чувствуя приближение оргазма, но когда ты уже собиралась кончить, он убрал пальцы. — Пожалуйста! —ты зарыдала. — Ну, раз ты так мило просишь…— Он избавился от нижнего белья, и его возбужденный член выпрыгнул наружу. Он уже болел от напряжения и блестел от прекуляра, и он никогда не признается в этом, но он был более чем счастлив, когда ты, наконец, стала умолять об этом. — Такая нуждающаяся шлюха, не так ли, моя девочка? — дразнил он, останавливаясь, наклонившись над тобой. — Д-да… — Ты энергично закивала головой и всхлипнула. — Так нуждаешься в моем члене? — Он погладил твои влажные щеки, и ты снова кивнула. —Да? — Д-да. — Ты согласилась с ним и ахнула, когда он наконец вошел в тебя. Твоя пульсирующая пизда, которой слишком много раз отказывали в оргазме, тут же сжалась вокруг него, и он издал громкий стон. — Б-блять, (Т/И)… — Он зашипел и начал быстро входить в тебя, заставляя тебя извиваться и визжать под ним, пока его руки впивались в твои бедра, оставляя на них еще больше следов. Ты кончила с громким криком, но он продолжал безжалостно трахать тебя, и вскоре ты почувствовала, как нарастает очередной оргазм. — П-пожалуйста, развяжи меня… — ты смогла прошептать, несмотря на то, что твой разум был затуманен — у вас обоих было все в тумане, была только одна цель, и это не имело ничего общего с мышлением. Томми снова застонал и укусил тебя за плечо, но его правая рука развязала твои ноющие запястья, как ты и просила. Ты тут же обняла его грудь, приблизив к себе, лаская все шрамы на его спине. Он поднял голову и слился с твоими губами в страстном, отчаянном поцелуе. Ты могла попробовать себя на нем вместе с виски и сигаретами. Томми положил свою правую руку между твоих ног и начал тереть твой набухший клитор, заставляя тебя кончить во второй раз, твои крики и стоны были приглушены поцелуем. Он тоже кончил через несколько секунд после тебя, потому что твои стены так крепко сжамались вокруг него. — О, черт… —прохрипел он, задыхаясь и прижимал свой потным лбом к твоему, переплетая ваши пальцы, пока ваши грудные клетки тяжело вбирали воздух, дотрагиваясь друг к другу. — Правда? — Ты усмехнулась, несмотря на усталость. — Я так тебя люблю, ты знаешь это, да? — спросил он и чмокнул тебя в кончик носа, а затем в щеку. — Да, я знаю, Томми. Я тоже тебя люблю. — Ты мило улыбнулась и погладила его подбородок кончиками пальцев. — Я бы никогда не предпочла тебе какую-либо женщину, любовь моя. — Правда? — Он издал смешок, прежде чем снова поцеловать тебя с улыбкой.