Дурной и гениальный

В туалете раздевалки чертовски мало места, но только здесь можно не бояться, что их застанут. Замок в раздевалку выломали придурки из команды другой школы на прошлой неделе, когда было соревнование. Рено безумно бесился из-за того, что какие-то неадекваты создали ему и его команде проблемы, потому что жадная и ленивая администрация забила на эту проблему, видимо, ожидая, что школьники сами сделают себе замок на свои деньги. Но Рено был агрессивно против. Если эту администрацию не встряхивать, они им даже соревнования не устроят, забив на развитие учеников. Как бы это не бесило, но поделать с этим он мало что мог, кроме как злиться и требовать. И, черт возьми, в туалете вжиматься в стены было мало приятно, но ему уже было плевать. Переживёт, а если ему что-то не понравится, он просто заставит братца поднимать ему настроение. И всё равно какими способами, а тот, судя по всему, склонялся только к двум способам, абсолютно противоположным друг другу. Послать старшего брата в эротическое путешествие для вида и купить ему поесть после, или же щелкнуть замком, когда вся команда покинет стены раздевалки, и упасть на колени. Рено понятия не имел, как до этого дошло. Он терпеть не мог своего брата, этого напыщеного идиота, который едва-едва сдал проходной балл, чтобы остаться в школе. Он был абсолютно никаким в учёбе, за что часто трясли не только его, но и старшего брата. Видите ли, ему нужно следить за ним. Что ж, теперь он следит. Правда не так, как хотелось бы учителям. Сузу одним вечером вломился к нему в комнату и, швырнув в него волейбольный мяч, яростно уставился на него, тяжело дыша. Тогда Рено выкинул его из команды, потому что его оценки были хуже некуда. Даже родители обеспокоились, хотя до этого спускали ему всё с рук. Сузу вёл себя при них, как ангел, вот только старший знал, что его приёмный братишка тот ещё дьявол. Он просто ворвался к нему в комнату, когда он, между прочим, подумывал расслабиться. Как он был счастлив, что не успел ещё ничего сделать. Сузу же плевать хотел на его неудобства, он был зол, что его выкинули из команды, в которой он был вторым по важности игроком, конечно, после самого Рено. Объяснять тогда Сузу что-то про учёбу было бесполезно, про слова родителей тоже, поэтому он просто слушал его гневную речь, крутя меч в руках, а после поднялся, когда брат закончил, и уложил его на лопатки на кровать, чтобы вкрадчиво и доходчиво объяснить, где он облажался. Вот и где они повернули не туда? В туалете было мало места, но плевать им было на это, а потому Сузу опустился на колени, предварительно больно ударив брата по бедру, потому что так было проще. Сначала агрессия, а потом тихие стоны и влажные звуки, пока берёшь по самое основание. Казалось, Сузу это нравилось, либо же он не хотел признавать очевидное. Признавать то, что ему нравилось отсасывать брату, которого он ненавидел. Облизав губы, нетерпеливо дёрнуть спортивные штаны вниз, вместе с бельём, а потом поднять вгляд, чтобы ещё раз попытаться доказать, что это отвратительно и ему совершенно это не нравится. Не нравится настолько, что если приглядется, можно заметить бугор на штанах в районе паха. Когда горячий воздух обожжёт кожу, а потом скользкий гибкий язык скользнёт по головке, издать тихий приглушенный звук, потому что он делает это так же охренительно хорошо, как и играет. Сузу отличный игрок, который едва ли на самом деле уступает Рено, который был капитаном, он был сильнее, а потому играл несколько лучше, но Сузу был и быстрым, и с отличной реакцией, и у него были чертовски красивые и сильные пальцы и кисти. А ещё колени, которые привыкли разбиваться о твёрдый пол спортзала, чтобы удержать мяч. Он падал перед ним на колени так же жёстко, но даже не замечал этого. Рено же затыкал своё беспокойство. Он купил ему наколенники, но этот упрямый придурок не надевал их. Ему нравилось чувствовать эту боль, чего Рено никогда не понимал и не поймёт. Возможно, именно эта любовь к боли и заставила его пойти на это. Предложить этот дурацкий спор. Рено плевал на то, с кем он встречается, но тот постоянно оглядывался на него, когда после игры снова заигрывал с девчонками. Рено игнорировал брата, пока тот не заявил о том, что он ревнует его, а потому и выкинул из команды. Это была, конечно, ложь, но тогда он захотел немного поиграть. Брат испортил ему время для удовольствия и отдыха, и заявлял о какой-то чуше. Он вывалил ему всё, что замечал с его стороны. Сузу бил его. Но бил не для того, чтобы причинить боль, а чтобы обратить внимание и коснуться. Так же Рено видел то, как брат смотрел на него в раздевалке и на игре. На все его замечания Сузу рассмеялся и сказал, что он спятил, а потом заявил, что это Рено хочет его и просто проецирует свои желания на него. Так зародился спор. Кто влюбится первый, кто попадётся первый, кто первый всё это закончит. Рено понимал, что это чертов идиотизм, но тогда ему показалось это интересным. Азарт он любил. Кто же знал, что всё это выльется в это. В отсос в туалете раздевалки, в сорванные с губ стоны, в запутанные в волосах пальцы, давящие на затылок, вынуждающие брать глубже. —Не подавись, — издевающийся голос срывается на тихое шипение, когда зубы задевают чувствительную кожу. Пальцы крепче фиксируют голову, но член выскальзывает из такого тёплого рта, когда Сузу решает заткнуть брата какой-нибудь колкой фразой. Но пока он на коленях и пока его волосы в пальцах у Рено, главный он и решать ему. Он дёргает его обратно, и тот поддаётся, снова принимая член почти до основания, а потом стонет, посылая вибрации, заставляя откинуть голову и впиться в нижнюю губу. Рено прикрывает глаза, снова давит на затылок. Сузу расслабляет горло и член беспрепятственно проскальзывает глубже. Прямо в горло. Это всепоглощающее чувство, которое нравится Сузу не меньше, чем Рено, что тот давно понял по тому, как бешено дрочил его младший брат, вытащив член из штанов. Когда он это сделал, Рено представления не имел. Сузу был всего на год младше, но Рено обожал тыкать в это, словно данный факт имел большое значение. Ни черта подобного, но красный от злости Сузу был произведение искусства. В такие моменты у Рено появлялось больное желание схватить его за эти восхитительные запястья, притянуть к себе и жадно впиться в губы. Старшие классы были сложными, но только для Сузу, который был прекрасен лишь в спорте. Рено было сложно лишь из-за брата и недавно появившегося желания вытрахать из него душу. Сузу был красив, силён и вынослив, что до дрожи возбуждало старшего, что он даже скрывать не пытался. Впрочем, именно поэтому они сейчас и здесь. Он следил за тем, как переодевается брат и возбудился. Ему было бы стыдно, если бы не было плевать. А Сузу с горящими глазами схватил его и толкнул в туалет. Убедив в том, что от этой проблемы лучше избавиться сразу, сказав о том, что его брат придурок, он взял его по горло. Двигая головой слишком медленно, давая себе привыкнуть, Сузу впивался пальцами в сильные бедра, которые часто кусал после отсоса. Ему хотелось пометить брата, но зубы не успевали добираться до шеи или же ключиц. Сузу был кровожадным и немного мазохистом. Иначе то, почему он так страстно и довольно стонал, не в силах держать себя в руках, когда Рено трахал его, он объяснить не мог. Впрочем, Рено стонал так же яростно, когда брат нагибал его, что он ему порою позволял. Вздрогнув всем телом, Рено несдержанно простонал, надеясь, что стены поглотят звук, а потом крепче перехватил тёмные волосы в руке и толкнулся в покорно открытый рот, заставив брата жалобно всхлипнуть, наслаждаясь от этого действа. Сузу кончил в ту же секунду, как он грубо, с силой, толкнулся ему в рот. —Ты испачкал свои штаны, — тяжело выдохнул Рено, следя за тем, как по тонким сильным пальцам стекает сперма. — Черт. Толчки стали быстрее, Сузу подстраивался, ласкал языком, сжимал губами член, глотал предэякулят и тихо стонал, двигая головой. Рено посмотрел на его покрасневшее лицо, на котором читалось чистое блаженство и пошлость, грязные желания, которые он прятал в себе до этого момента. Кто из них и проиграл в этом споре, так это они оба. Невозможно трахаться с приёмным братом и оставаться равнодушным, если сам же им до этого и восхищался. Рено думал о том, что не будь Сузу таким отличным игроком, он бы не чувствовал к нему ничего, кроме жалости и неприязни. Но выражение лица, которое он видел, когда брат играл, он бы хотел запечатлеть и повесить в своей комнате. Он им восхищался и хотел сделать всё, чтобы этот идиот в учёбе, но гений в игре, оставался рядом. Сузу впился в бедра сильнее, сдерживая нарастающий темп, а потом зажмурился, почувствовав, как горло обожгла сперма. Рено распахнул рот, стараясь сдержать громкий стон, когда почувствовал, что сейчас кончит. Он не успел отстранить брата, но тому, судя по всему, не было противно. Но он встал с колен и выплюнул всё в туалет, вытерев рот. —В следующий раз я тебя трахну, — пообещал Сузу, облизав покрасневшие и припухшие губы. —Как бы тебя самого не трахнули, — закатил глаза Рено, пока по телу бежали мурашки. Сузу сделал точно такое же лицо, как тогда, когда играл. С этим было невозможно бороться, он почувствовал, как снова зарождается возбуждение. Лёгкость после оргазма пропала, как не было. Но навряд ли брат снова согласиться опуститься на колени, а им пора возвращаться, пока их не потеряли. —Родителей сегодня не будет. —Вот и проверим, кто победит. Сузу припечатал Рено обратно к стене, прожигая яростным взглядом. Его злило то, что брат играл лучше чем он в волейбол, бесило, что он не может его обогнать, уступая всего на чуть-чуть. Поэтому упоминания чьей-либо победы было спусковым механизмом. Он столько раз пытался победить брата, которым вдохновлялся и восхищался так же сильно, как и терпеть его не мог. —После тренировки. Я всё равно тебя обгоню, — оттолкнувшись, Сузу покинул туалет. Пока он менял штаны, Рено вяло прикидывал, когда вернутся родители. Когда Рено просил брата, он не думал о подобном стечении обстоятельств, но сейчас он не жалел. Да и, честно признаться, никогда не жалел.