broken

      В клубе ужасно пахнет сигаретами и потными телами, которые набивают танцпол и каждый угол зала. Громкая музыка бьет по ушам, заставляя морщиться от противного звона в голове. Заглушить его алкоголем не получается, но Джисон все равно пытается, вливая в себя виски стакан за стаканом. Он уже не чувствует его вкуса, но противная тупая боль в груди все еще никуда не делась. Идея прийти сюда, чтобы отвлечься от раздирающих душу и голову мыслей, уже кажется не такой удачной, как пару часов назад. Джисон думает, что стоит уйти, но, как только слезает с высокого барного стула, темное помещение клуба начинает кружиться перед глазами. Джисон садится обратно. Видимо, до дома он доберется не скоро. Черт, не стоило столько пить. Джисон падает головой на сложенные на стойке руки и тихо скулит, что сквозь оглушающую музыку все равно никто не слышит.              Он почти засыпает, несмотря на музыку и громкие разговоры вокруг, когда кто-то садится на стул рядом с ним и почти незаметно трогает за плечо. Джисон сквозь мутную полудрему думает, что его задели случайно, и поднимать голову даже не собирается. Но, как только он начинает снова проваливаться в сон, прикосновение к плечу повторяется уже более ощутимо. Джисон снова скулит и кое-как поднимает голову, пытаясь разглядеть того, кто его побеспокоил.              Взгляд никак не хочет фокусироваться, и через мутную пелену перед глазами Джисон видит только светлые волосы, острые скулы и мягкую улыбку. Этот мутный образ так сильно выбивается из всей атмосферы прокуренного клуба, что Джисон на секунду думает, что у него галлюцинации. Или, может, он все-таки заснул?              — Ты в порядке? — вдруг доносится до ушей громкий голос. Парень пытается перекричать музыку.              — Я? — в голове все еще густой туман, который не позволяет связать мысли в одну, поэтому Джисон только смотрит на парня перед собой и хлопает глазами.              — Ты здесь кого-то еще видишь? — усмехается парень, а мутная пелена перед глазами, наконец, рассеивается, позволяя Джисону увидеть незнакомца полностью. В темноте и разноцветных бликах светомузыки его лицо выглядит загоревшим, а глаза хитро прищурены. На губах все та же улыбка, а на щеках Джисон вдруг замечает ямочки. Это точно его пьяный бред.              — Вижу только странного парня, который мешает мне спать, — бурчит в ответ Джисон, чувствуя, что язык во рту еле шевелится.              — И почему я странный? — музыка вдруг становится тише, и голос парня слышится отчетливее. Или это алкоголь, наконец, оглушил его.              — Потому что такие, как ты, по клубам не ходят и к пьяным незнакомцам не лезут, — Джисон говорит, а сам чувствует дикое желание упасть обратно на стойку и проспать еще часов десять.              — Такие, как я? — бровь парня взлетает вверх. — Это какие же?              — Ну… как с обложки журнала, — Джисон даже не пытается думать, что вообще говорит. Хочется только спать. — Может, ты мой пьяный глюк?              Парень вдруг смеется, закидывая голову чуть назад, а Джисон залипает на его широкой улыбке, ямочках и длинной шее, на которой соблазнительно напрягаются мышцы, когда он смеется. В голове вдруг что-то щелкает. Если алкоголь не помог заглушить его боль, возможно, поможет что-то другое?              — Приятно, конечно, что я мог бы стать плодом твоих фантазий, но, увы, я вполне реальный, — отсмеявшись, отвечает незнакомец, и Джисон теперь слушает его с заметно большим интересом. — Я просто увидел, как ты чуть не свалился со стула, а потом упал лицом в стойку, и решил тебя проверить.              — Благородный значит, — улыбается Джисон, двигая руку, лежащую на стойке, ближе к руке незнакомца. — Это круто. Я в порядке, не беспокойся. Просто, кажется, перепил.              Джисон старается улыбнуться своей самой обольстительной улыбкой, но, судя по вновь засмеявшемуся парню, получается не очень. Он придвигается еще ближе.              — Тогда хорошо, может, тебе помочь? — предлагает незнакомец, все еще улыбаясь своей очаровательной улыбкой. Джисон разглядывает его лицо до деталей и вдруг замечает родинку под глазом. А затем еще одну на щеке. Мило. — Вызвать такси?              Джисона вдруг вырывает из мыслей прикосновение прохладной ладони ко лбу. Он не теряется и тут же перехватывает чужую руку, прижимая к своей щеке.              — Не надо такси, — отвечает он, смотря удивленному парню прямо в глаза, — но помочь ты мне явно можешь.              Тот вдруг теряется и начинает бегать глазами по всему клубу, будто боясь, что кто-то их увидит. Джисон тем временем придвигается ещё ближе к нему, не отпуская руки. Глаза парня расширяются, и он выдергивает руку. Джисон едва успевает схватиться за стойку, чтобы не упасть со стула. Его придерживают за плечи все те же руки, а глазами Джисон вдруг натыкается на слегка виноватый взгляд.              — Прости, — опустив глаза, говорит парень, — ты пьян. Тебе нужно домой и поспать. Давай, я все-таки вызову тебе такси?              Джисон смотрит в растерянные глаза парня еще несколько секунд, а потом вдруг горько усмехается, садясь ровно на стуле и разворачиваясь к стойке. На душе вдруг стало в тысячу раз противнее. Его даже незнакомцы в клубе отшивают, на что он вообще надеется?              — Не надо мне никакого такси, — хмуро отвечает Джисон. — Если хочешь помочь, закажи мне еще выпить.              — Я думаю, тебе уже хватит, — отвечает парень, пытаясь снова заглянуть ему в глаза. — У тебя что-то случилось?              Джисон снова усмехается и поворачивается к незнакомцу. У него, наверное, на лице написано «неудачник». Парень смотрит на него, ожидая ответа, а Джисон думает, что не хочет отвечать. Случилось у него что-то? Определенно да. Знает ли он, что именно в его дерьмовой жизни пошло не так? Ни черта.              — С чего ты взял, что у меня что-то случилось? — в конце концов, отвечает Джисон.              — Ну… — парень неловко чешет шею, — ты не похож на человека, для которого привычно вот так сидеть в клубе, напиваться до потери сознания и искать приключения на одну ночь.              — Увидел меня первый раз в жизни и уже думаешь, что знаешь меня? — Джисон вдруг огрызается, и сам не знает почему именно. Этот парень всего лишь пытался быть милым. Возможно, именно поэтому. Джисон не привык, чтобы о нем кто-то заботился. — Ну, давай, расскажи, на какого человека тогда я похож?              Незнакомец молчит несколько секунд, а, может быть, минут. Внимательно рассматривает лицо Джисона, будто сканирует своими лисьими глазами. Джисону под этим взглядом становится неуютно, и он опускает взгляд, рассматривая собственные руки на коленях.              — На сломленного, — вдруг отвечает парень, а Джисон от неожиданности едва снова не валится со стула. Он вскидывает голову и смотрит на парня широкими глазами. Таких выводов о себе от незнакомца из клуба он явно не ждал.              — Молодец, можешь идти в психологи, — Джисон хмурится и снова отводит взгляд. Чувство, будто ему залезли в душу и начали там ковыряться, ему совсем не нравится. Душа и так болит, разбитая сегодняшним утром, в чем уж там копаться. — А теперь возвращайся к своим делам. Спасибо за заботу, но мне не нужна помощь.              — Уверен? — незнакомец складывает руки на стойке, а через секунду сцепляет пальцы в замок. — Я мог бы выслушать тебя. Незнакомцам легче высказываться, чем близким. Попробуй?              Парень выжидающе смотрит на Джисона, а тому вдруг так сильно хочется вывалить все, что в душе давит болезненным комом, хоть куда-нибудь. Хоть на бармена, который, будто чувствуя, рядом с ним сегодня не задерживался, хоть на зеркало в туалете, хоть на этого красивого незнакомца, который отшил его пять минут назад.              — Я просто никому не нужен, — Джисон начинает говорить и чувствует, как слова сами собой льются и друг друга подгоняют. Хочется вскрыть грудь, раскрыть нараспашку, чтобы все осколки разбитой души высыпались, переставая царапать легкие. — Понимаешь… я такое ничтожество. Учусь хуево, работаю вшивым продавцом за гроши, у меня в жизни ни целей, ни мечт, ради которых я мог бы что-то изменить. У меня ни одного хорошего качества, ни внешне ни внутренне. Я урод, понимаешь? Никому не нужен рядом такой человек, который даже внешность свою убогую изменить не может, а из планов только ходить на бесполезную учебу и еще более бесполезную работу. Я ничего не хочу, ни о чем не мечтаю, я такой… пустой, блять. Я чувствую, как тону и тащу за собой на дно всех, кто оказывается рядом. Поэтому все уходят. И Джэ ушел… он все правильно сделал. Я ему не нужен, никому не нужен.              Джисон вдруг чувствует, как из глаз начинают литься горячие слезы, а дальнейшие слова проглатываются в всхлипах. Парень все это время сидел напротив и внимательно слушал, ни разу не перебивая. Джисон бросает мутный от слез и алкоголя взгляд на него и видит на лице сочувствие и жалость. Все правильно, он такой жалкий.              — Я достоин только умереть в этом вонючем клубе на этом долбаном стуле, перепив паленого алкоголя. Зачем мне вообще пытаться жить дальше? Я лишь занимаю чье-то место. Чье-то, кто хочет от жизни больше, чем я.              Джисон захлебывается в слезах и опускает голову на сложенные руки, уже чувствуя, как завтра ему будет стыдно за эту истерику. Хотя идея не дожить до завтра уже кажется слишком соблазнительной. Когда он пьян, не так страшно. Нужно всего лишь…              Его выдергивает из мыслей все тот же незнакомец, притягивая его вдруг к себе и позволяя уткнуться в свою шею. Джисон, чувствуя чужое тепло и тонкий, едва заметный, запах одеколона, снова проваливается в истерику, хватаясь руками за рубашку парня. Тот стоит рядом с его стулом и осторожно гладит по спине, будто ему действительно есть до Джисона какое-то дело. Джисон плачет, но не позволяет этой мысли пустить корни в пьяной голове. Всем на него плевать. И этому красивому незнакомцу с родинкой под глазом тоже.              — Слушай, — начинает говорить парень. У Джисона от звука низкого, но мягкого голоса прямо над ухом, мурашки бегут толпой по спине. — Я тебя не знаю и понятия не имею, как ты живешь, какой ты человек и кто такой твой Джэ. Но одно могу сказать точно, — ты не занимаешь ничье место и никогда не займешь. Оно твое от самого рождения и даже после смерти будет твоим. Ты слишком много на себя берешь. Сколько тебе лет?              — Двадцать два, — Джисон отвечает прямо незнакомцу в шею и даже не уверен, слышит ли тот его.              — Вот видишь! Всего двадцать два. Многие и в тридцать не знают, чего хотят от жизни. У тебя еще все впереди, и цели, и планы, и мечты. Уверен, что ты обязательно найдешь себя. А всякие Джэ… если он ушел, пусть катится. У тебя еще тысяча таких будет, поверь. На одном человеке мир не закачивается.              — Кому я нужен? — Джисон отстраняется и чувствует, как горит от слез его лицо. Взгляд падает на мокрое пятно на рубашке парня. — Меня отшил даже парень в ночном клубе.              Незнакомец вдруг снова смеется и гладит Джисона по голове. Джисон всхлипывает и внимательно следит за его лицом. Глаза от слез болят, как и голова, но парень от этого как будто стал еще красивее.              «Не красивее его», — врезается в голову, и слезы тут же снова наворачиваются на глаза. Он серьезно хотел попытаться забыть его случайной связью с красивым парнем? Какой же он идиот. Неужели и правда думал, что достоин избавиться от этой боли хоть когда-нибудь? Он сам все разрушил. Он ее заслужил.              — Во-первых, я отшил тебя не потому что с тобой что-то не так, а потому что за столом напротив сидит мой парень, — незнакомец улыбается и указывает пальцем куда-то вбок. Джисон поворачивает голову, хотя ему совсем не интересно. Поблуждав взглядом между столиками, он натыкается на компанию из трех парней, которые о чем-то оживленно разговаривают. — Вон тот, в красной рубашке, его зовут Сынмин. А во-вторых, даже не будь его, я не такой человек, который будет одноразово трахаться с парнем, у которого явно что-то случилось, и он ищет в этом утешение.              Джисон опускает взгляд, и ему вдруг становится жутко неловко. Хочется пойти извиниться перед тем парнем, но усилившееся головокружение останавливает его. Желание пойти утопиться в унитазе никуда не делось, а стало еще сильнее. Если бы не он, сейчас они с Джэ могли бы тоже быть вместе. Все было бы хорошо, если бы не он.              — Прости, — бурчит Джисон. — Вызовешь мне такси?              Оставаться в этом прокуренном и пропотевшем клубе нет никакого желания. И сидеть рядом с этим парнем, которого там ждет любимый человек, а он тратит тут время на вытирание соплей первому встречному, тоже.              — Конечно, — незнакомец улыбается и достает телефон. Джисон наблюдает за каждым движением его пальцев и сосредоточенным выражением лица и думает, что его парню определенно повезло.              — Готово, — улыбается тот и вдруг протягивает свой телефон Джисону. — Дашь мне свой номер? Все-таки теперь я чувствую, что в ответе за твою сохранность по пути домой.              Джисон заторможенно забирает телефон из его руки, не понимая до конца, зачем он это делает. Он вбивает заученный номер в строку и отдает телефон обратно. Незнакомец улыбается и добавляет его в контакты.              — Как тебя зовут? — вдруг спрашивает он, а до Джисона только сейчас доходит, что они так друг другу и не представились. Жутко неловко.              — Джисон, — хриплым голосом отвечает он, устав перекрикивать музыку. — Хан Джисон.              — Приятно познакомиться, Джисон, — улыбается парень и нажимает кнопку вызова. Джисон чувствует вибрацию в кармане, которая затихает через пару секунд. — Я сделал прозвон. Сохрани мой номер, пока не забыл. Я Хван Хенджин.              Джисон достает телефон и на автомате вбивает новое имя. Сохраняет номер и убирает телефон обратно. Мысли действиями не управляют совершенно, летая где-то в районе размышлений о том, зачем же все-таки этому Хенджину его номер, и что сейчас делает Джэ? Джисон резко крутит головой, пытаясь отогнать колючие мысли, и снова едва не валится со стула.              — Ты сегодня трижды едва не разбил голову, — смеется Хенджин, подхватывая его под руки. — Пойдем, я выведу тебя на улицу. Такси уже скоро приедет.              Джисон кивает и слезает со стула, цепляясь руками за тонкие предплечья Хенджина. Голова начинает кружиться сильнее. Будет успех, если его не стошнит в такси.              — Секунду, я только предупрежу Сынмина, — говорит Хенджин и отпускает его руки, — постарайся не упасть. Я быстро.              Джисон смотрит, как Хенджин убегает к указанному ранее столику, наклоняется к своему парню, шепчет ему что-то на ухо и, получив кивок, возвращается к Джисону.              — Он так легко отпускает тебя с каким-то левым парнем? — удивляется Джисон.              — А почему не должен? — спрашивает Хенджин. Его голос звучит уверенно, но его взгляд становится растерянным.              — Ну… это… — Джисон не знает, как объяснить. Джэ никогда не позволял ему никуда ходить с другими парнями. Это ведь ненормально, разве нет?              — Он знает, что я на пару минут, — перебивает его Хенджин твердым голосом, явно показывая, что не хочет продолжать говорить об этом.              Джисон кивает и снова цепляется за плечо Хенджина, направляясь с ним к выходу из клуба. Все мысли вдруг отключаются, и в голове пустота. Он устал думать. От всего устал.       

***

             Утро встречает Джисона жутким похмельем и сушняком. Желание умереть здесь и сейчас растет прямо пропорционально головной боли. Джисон переворачивается на кровати и скулит, чувствуя, как боль давит на виски, угрожая прямо сейчас расколоть его бедную голову на части.              — Джэ-э… — тихо зовет Джисон, молясь, чтобы он принес ему воды. Через секунду в голову врезается осознание, перекрывая всю головную боль. Джисон распахивает глаза и садится на кровати, игнорируя подступившую тошноту.              Джэ не придет. Джэ здесь нет и больше никогда не будет. Джисон чувствует, как горячие слезы снова начинают катиться по щекам, и вдруг вспоминает все события вчерашнего вечера. Резко становится стыдно за свою истерику и пьяные откровения и… Боже, он серьезно пытался подкатить к тому парню? От стыда и вины перед Джэ начинают гореть щеки, и Джисон, накрывшись одеялом с головой, падает обратно на подушку. Пить он больше не будет. Легче все равно не стало, только паршивее. Так ещё и заставил незнакомого парня с ним нянькаться и слушать пьяный бред, а еще едва не изменил Джэ. Или это уже не считалось бы изменой? В любом случае, он доставил неудобства тому парню, и Джисону хочется его отблагодарить.              Вдруг в голове всплывает сцена обмена номерами, и Джисон нащупывает рядом с подушкой телефон. Как его там зовут? Он находит в последних вызовах пропущенный и вспоминает. Хван Хенджин. Точно. С красивой улыбкой и родинкой под глазом.              Он заходит в сообщения и закусывает губу, думая, должен ли вообще что-то писать. Вряд ли его парень оценит, если Хенджину начнет писать парень, который пытался завалить его вчера в клубе. Но, с другой стороны, Хенджин ведь сам попросил номер, да?              Джисон вздыхает и все-таки печатает короткое сообщение.              «Привет. Это я вчера ревел у тебя на плече в клубе. Прости еще раз. И спасибо тебе.»              Он отправляет сообщение и откидывает телефон. Джисон утыкается в подушку, тут же чувствуя от нее знакомый запах. Запах Джэ. Черт. Естественно он не сменил постельное белье, прежде чем пойти нажраться в клубе. Джисон откидывает подушку от себя и снова хватает телефон, на который в этот момент приходит новое сообщение.              «Привет. Не за что. Рад, что ты цел.»              И все. Больше ничего. Глупо было рассчитывать, что это странное знакомство может перейти в какое-то общение. Джисон на пьяную голову умудрился рассказать Хенджину все свои недостатки. Ни один нормальный человек не захочет общаться с таким ничтожеством. Джисон собирается уже отбросить телефон и вылезти из кровати в душ, как ему приходит еще одно сообщение. Сердце начинает колотиться в груди с бешеной скоростью, когда Джисон видит имя отправителя. Джэ…              «Я сегодня зайду забрать оставшиеся вещи. Будь дома.»              И это бьет по сердцу больнее, чем вчерашние слова и хлопок дверью. Джисон выскакивает из кровати, стягивает с нее постельное белье и бежит в ванную. Нужно успеть убраться и привести себя в порядок. Быть может, если сегодня он будет хорошо выглядеть и не будет ему перечить, Джэ поймет, что не хочет уходить? Всего лишь нужно вести себя так, как ему нравится. Ничего сложного.              Джисон игнорирует собственное опухшее отражение и проводит в ванной больше часа, стараясь привести себя в человеческий вид. В конце концов, ему это удается с помощью миллиона масок, которые ему покупал Джэ, чтобы на лице не было прыщей и неровностей. Джисон смотрит на себя в зеркало и думает, что нужно было согласиться подумать о диете или пластике. Его щеки просто отвратительны, кому они понравятся? Нужно будет сказать об этом Джэ. Джисон вздыхает и выходит из ванной, принимаясь убираться в квартире и готовить обед. Завтрак он все равно уже проспал              Джэ приходит ближе к вечеру. Заходит в квартиру, окидывая Джисона презрительным взглядом. Джисон чувствует, как от этого взгляда в сердце впиваются тысяча иголок, но старательно игнорирует. Он мягко улыбается и отходит в сторону, давая Джэ пройти.              Он идет в спальню, открывает шкаф и начинает закидывать вещи в сумку, даже не стараясь складывать. Джисон чувствует себя так, будто вместо футболки мнут его собственное сердце и кидают в кучу таких же мятых сердец. Джэ на него больше не смотрит, а Джисон стоит у двери и не знает, что сказать. Но что-то сказать нужно. Ведь иначе он уйдет и больше не вернется.              — Джэ, ты… — начинает Джисон тихим голосом, но закончить не успевает.              — Готовился перед моим приходом? — Джэ раздраженно перебивает его. — Убрался, еду готовил. Я буквально чувствую, как от тебя несет всеми этими гелями для душа. Так стараешься угодить мне?              Джисон слушает его жесткие слова и даже не дышит. Он ведь сделал все, как нравилось Джэ, так почему…              — Меня тошнит от тебя, — выплевывает Джэ, застегивая сумку, — ни черта не можешь сделать, когда тебя просят, а теперь вдруг становишься таким послушным? На все готов, лишь бы не остаться одному? Боишься, что больше никому не будешь нужен? Правильно боишься. Никому такое ничтожество не нужно, и мне тоже. Я устал от тебя. Я могу найти человека намного лучше, который не будет перечить мне в ответ на простые просьбы. Я даже видеть твои щеки больше не могу.              — Я… — еле выдавливает из себя Джисон сквозь ком в горле. Он запрещает себе плакать. Только не здесь, только не перед ним. Он во всем прав, такое ничтожество никому не нужно, но… ему то что делать? — Я могу сесть на диету, или… накопить на пластику…              — И как ты накопишь на нее? — Джэ берет сумку в руку и подходит к Джисону. — Со своей зарплаты продавца? Я состарюсь, пока дождусь.              — Я могу занять у родителей, — голос Джисона дрожит. Он смотрит вверх на Джэ, который стоит уже совсем близко и нависает над ним.              — Будто я не знаю твоего папочку, — усмехается Джэ, — он тебе ни воны не даст, если узнает, зачем.              — Я… я скажу, что-то другое. Я придумаю что-нибудь, — Джисон едва сдерживает предательские слезы. Если он сейчас уйдет, Джисону действительно не за чем будет жить дальше.              — Это все хорошо, — говорит Джэ и вдруг ловит Джисона за подбородок, — вот только мне больше не нужно. Хотя… — он хищно усмехается и давит большим пальцем на губы, — я мог бы трахнуть тебя в последний раз. В конце концов, когда еще ты сможешь найти член, который захочет войти в тебя. Согласен?              Джисон часто кивает, даже не осознавая до конца смысл сказанных слов. Он сейчас на все согласен, лишь бы Джэ не уходил. Сделает все, что он скажет. Джэ тянется к его губам с той же ужасающей ухмылкой и, когда Джисон уже закрывает глаза готовясь ощутить желанный поцелуй, вдруг с силой отталкивает его от себя. Джисон отлетает и ударяется спиной о дверной косяк.              — Ничтожество, — выплевывает Джэ и проходит мимо. Входная дверь захлопывается за ним второй раз за сутки, а Джисон медленно сползает вниз по стене, чувствуя нарастающую в груди истерику. Он ушел. Джисон ничего не смог сделать, чтобы его удержать. Разве заслуживает он после этого жить?              Джисон вдруг срывается с места, вытирая слезы, бежит на кухню и достает из ящика нож, который они купили совсем недавно. Он еще достаточно острый, чтобы справиться с задачей. Джисон идет в ванную и, набирая воду, примеряется к руке. Лезвие большое и должно прорезать хорошо. Если бы Джисон не пренебрегал диетами, сейчас ему было бы проще прорезать худую руку. Но свои ошибки признавать уже поздно. Для всего уже поздно. Когда вода набрана в ванной, а Джисон уже готовится сесть в нее с ножом, телефон, оставленный на диване в комнате вдруг звонит, пугая Джисона. Он едва не подскальзывается, выбираясь из воды, в которой успел замочить только ноги, и мчится к телефону в надежде увидеть на нем имя Джэ. Когда Джисон, наконец, берет его в руки, на экране он видит только …. Хван Хенджин?              За весь день Джисон успел уже забыть об этом парне и сейчас удивленно пялится в экран, думая, для чего тому понадобилось ему звонить. Спустя пару секунд он все-таки нажимает кнопку, принимая вызов.              — Алло? — говорит он неуверенно, все еще думая, что Хенджин просто ошибся номером.              — Алло, Джисон? — не ошибся. Голос Хенджина звучит… иначе. Не таким веселым и бодрым, как в клубе. Сейчас он похож скорее на его собственный.              — Да, — отвечает Джисон, чтобы не молчать. — Ты что-то хотел, Хенджин?              — Скажи, — Хенджин говорит тихо и его голос настолько печальный, что у Джисона щемит сердце, — почему ты вчера хотел ко мне подкатить?              Джисон давится воздухом от такого вопроса. Он тут минуту назад собирался вены вскрыть, а теперь парень из клуба спрашивает его, почему он на пьяную голову захотел его трахнуть. Вина за это снова больно кусает в груди.              — Что? Что за вопрос?              — Просто ответь, — говорит Хенджин, а голосе ни намека на интерес. Ему будто правда жизненно необходимо знать это.              — Ну… как ты и сказал, я был пьян. И ты показался мне очень красивым и привлекательным, — Джисон щипает себя за предплечье, настолько нереальным ему кажется происходящий диалог.              — Только показался? — спрашивает Хенджин, а Джисону хочется заплакать от неловкости.              — К чему вообще эти вопросы? — отвечает он, желая поскорее отделаться от странного допроса. — Ты и сам знаешь, что ты правда очень привлекательный. Зачем тебе подтверждение? Твоему парню очень повезло.              — Повезло… — бездумно повторяет Хенджин и вдруг как-то судорожно вздыхает. Джисону становится страшно от этого вздоха. Ему кажется, что Хенджин по ту сторону линии сейчас просто заплачет.              — Ты в порядке? — какая ирония, спрашивать о самочувствие человека, когда пять минут назад пытался убить себя в ванной. Джисон морщится. Но состояние Хенджина его действительно волнует. Что могло произойти за один день?              — Ты свободен сейчас? — вдруг спрашивает Хенджин. — Я так устал быть один. Ты можешь прийти ко мне?              — К тебе? — переспрашивает Джисон, мысленно цепляясь за его «один». — Куда к тебе?              — Я на набережной. Здесь холодно и кричат чайки. Хорошо проветривает мозги.              — Если тебе холодно… можешь прийти ко мне? — Джисон не успевает подумать, прежде чем предложить. — Если хочешь.              — Хочу, — отвечает Хенджин, и в телефоне вдруг начинает шуршать ветер.              — Я скину адрес, — говорит Джисон и сбрасывает вызов. Он отсылает сообщение с адресом и садится в кресло, думая, что он только что сделал? У него полная ванна воды и нож рядом, а он позвал домой человека, которого знает сутки и у которого явно что-то случилось. Он вздыхает и идет в ванную, убирать последствия своего неудачного суицида. Видимо, еще не время. Если именно сейчас он понадобился Хенджину, то сначала он поможет ему. А потом уйдет.       

***

             Хенджин приходит к нему через час, и Джисон сразу улавливает грусть в его глазах. Он снимает ботинки, неловко проходит в комнату и осматривает скромный интерьер. Ему как будто самому неловко за то, что он позвонил и пришел. Джисону безумно хочется узнать, что случилось у человека, который вчера доказывал ему, что все впереди и все будет хорошо. Буквально вчера.              — Прости, что побеспокоил, — наконец говорит Хенджин, пряча руки за спиной. Он выглядит слегка смущенным, но больше на его лице безразличия. Как будто кто-то взял и выкачал из него всю радость, которая в нем была. — Надеюсь, я не оторвал тебя ни от чего важного?              Джисон нервно хихикает, вспоминая, от каких дел отвлек его звонок Хенджина, и мотает головой. Хенджин кивает и осторожно присаживается на стул.              — Хочешь чай? Или поесть? — предлагает Джисон, не зная, с чего начать разговор на трезвую голову.              — Не хочу, — Хенджин качает головой и вдруг его телефон звонит в кармане куртки. Он вытаскивает его, и его лицо вдруг искажается гримасой злости, когда он сбрасывает вызов и кидает телефон на пол. Через секунду он снова начинает звонить, а на экране Джисон видит имя Сынмина. Он смотрит на Хенджина, а Хенджин прячет взгляд.              — Вы поругались? — Джисон чувствует себя клоуном в цирке. Собирается давать советы в отношениях, когда сам не смог уберечь свои. Хенджину не стоило приходить к нему. Это самый неудачный выбор.              — Мы расстались, — кидает Хенджин и сжимает руки в кулаках.              — Оу… — Джисон честно не знает, что ответить. Хуево? Понимаю? Хочешь вместе вскрыть вены? — В чем причина?              Хенджин молчит несколько секунд, а Джисон уже хочет начать извиняться за неуместные вопросы, когда он начинает-таки говорить.              — Ему плевать на меня, — со злостью отвечает Хенджин, бросая гневный взгляд на лежащий на полу телефон, будто это он во всем виноват. — Всегда было плевать. Где я, с кем я, что со мной? Он никогда не звонил мне первым, не писал, не звал никуда. Все делал я сам. Я будто тащил на себе эти отношения весь год. Ему ни черта было не нужно. Но я, вроде как, привык. А вчера…              Джисон вздрагивает из-за громкого судорожного вздоха. Хенджин поднимает на него взгляд и усмехается.              — Помнишь, вчера ты спросил, почему он так легко отпускает меня с другим парнем? — Джисон неуверенно кивает. — Я сказал, что он знает, что я на пару минут, но на самом деле, уйди я хоть на два часа, ему было бы все равно. У него есть его друзья, зачем ему я? Тем более, как оказалось, не такие уж они и друзья…              — Что? — Джисон вдруг путается этой фразы. Неужели его парень мог…              — Когда я вернулся вчера после того, как посадил тебя в такси, Сынмина нигде не было. Я подождал его за столом, а потом решил проверить в туалете, вдруг ему стало плохо. Он был там со своим другом. И плохо ему однозначно не было.              Джисон без сил оседает на соседний стул. Как этот Сынмин вообще додумался изменять? Изменять Хенджину? Прямо у него перед носом? По спине вдруг бегут мурашки, и Джисона передергивает. Одна мысль о том, что Джэ мог ему изменять… к горлу подкатывает тошнота.              — Я ушел, а утром сказал ему, что мы расстаемся. Он, кажется, даже не расстроился особо. Кивнул и уже позже начал звонить. Может испугался, а может хочет, чтобы я вещи свои забрал. Ему же плевать. Всегда было. — Хенджин горько усмехается. — Ты сказал, что я красивый, и что Сынмину повезло. Тогда почему он этого не видел? Что его не устраивало, скажи?              Хенджин вдруг всхлипывает, а Джисон тут же подлетает к нему, позволяя уткнуться себе в плечо, как сам Хенджин вчера. Джисон гладит его по худой спине, на которой прощупываются мышцы, оглаживает мягкие светлые волосы и думает, какой же все-таки долбаеб этот Сынмин. Как можно не ценить того, кто отдал тебе свое сердце? Как можно сделать больно такому человеку, как Хенджин?              Хенджин плачет на его плече еще несколько минут, а после Джисон ведет его на кухню, усаживает за стол и наливает горячий чай. Хенджина все еще немного потряхивает, но в целом выглядит он гораздо лучше и спокойнее, будто вообще не плакал. Вот, чье лицо останется красивым после любой истерики или попойки. И никаких тебе щек, только острые скулы, ровный нос, пухлые губы и красивые глаза. Хенджин бы понравился Джэ. Джисон сам не замечает, как произносит свои мысли вслух.              — Джэ? — переспрашивает Хенджин. — Ты упоминал его вчера. Это твой бывший парень?              Слово «бывший» больно режет по разбитому сердцу, и Джисон заторможенно кивает.              — И почему я должен ему понравиться? — Хенджин хмурится, грея руки о чашку.              — Ну… ты такой красивый. У тебя во внешности ни одного изъяна. Ему такие нравятся. И щек у тебя нет… — последнюю фразу Джисон произносит почти неслышно.              — А чем плохи щеки? — брови Хенджин взлетают вверх. — Я считаю, что это мило. Твои щеки мне сразу понравились. Ты похож на милого зверька. Почему они тебе не нравятся?              — Это уродство, — хмуро отвечает Джисон, натягивая кофту на ладони.              — И кто так сказал? Джэ? — Джисон вздрагивает от родного имени на чужих губах.              — Я сам знаю, — неловко отвечает Джисон. — Я понимаю, почему они ему не нравятся. Никому не понравятся.              — Расскажи, почему вы расстались? — просит Хенджин, разглядывая Джисона каким-то странным изучающим взглядом.              — Тут нечего рассказывать, — вздыхает Джисон. — Я все испортил.              — Ты?              — Я редко делал так, как он хотел, пытался перечить ему. Он хотел, чтобы я сел на диету, но я постоянно срывался на работе. Мои щеки… он говорил, что ему противно меня целовать из-за них, и, раз я не могу похудеть, должен сделать пластику. Но у меня нет денег на нее, я работаю продавцом. Из-за учебы я не могу найти другую работу. Да и не то, чтобы я что-то умел. Вчера он сказал, чтобы я бросил учебу, раз все равно плохо учусь, и нашел работу получше. Но за мою учебу платят родители и из-за них… я не могу ее бросить. Я сказал ему, он разозлился и ушел. Я понимаю, что он ушел из-за меня. Он прав, я не могу ничего сделать сам, когда меня просят. Я просто… ничтожество, — Джисон выпаливает последнее слово и закусывает губу. В голову снова врезается осознание, что Джэ ушел навсегда, от которого хочется волком взвыть.              Хенджин вдруг вскакивает со стула, подлетает к нему и начинает трясти за плечи, заглядывая в глаза. Джисон только сейчас замечает, с каким испуганным взглядом Хенджин его слушал.              — Джисон! Послушай меня! — Хенджин почти кричит и не перестает трясти его. — Джисон! Тебе так повезло, что он ушел, ты даже не представляешь. Ты правда считаешь, что ты виноват? Хоть в чем-то виноват? Я прямо сейчас готов найти этого урода и набить ему лицо. Дай мне свой телефон, я заблокирую и удалю его номер, удалю все ваши фотки, лишь бы ты больше никогда не вернулся в это дерьмо. Джисон, ты слышишь? Он больной ублюдок, ему нужно лечиться. Ты ни в чем не виноват.              Хенджин гладит Джисона по плечам, а он слушает его будто через толщу воды. Слова долетают обрывочно, Джисон просто не хочет принимать то, что слышит. Это ведь бред, правда?              — Что ты такое… — еле слышно отвечает Джисон. — Он ни в чем не виноват. Это все я… я ведь…              — Джисон, — перебивает его Хенджин и садится на колени перед его стулом, беря холодные руки в свои, — я сейчас рассказал тебе свою историю. Историю о том, как моему парню было плевать на меня настолько, что он мне изменял. Я не устраивал его, и он искал кого-то лучше. Ты считаешь, это нормально?              Джисон уверенно мотает головой. Конечно, нет. Как может быть нормальной измена?              — Тогда почему ты считаешь, что твоя ситуация нормальна? Твой Джэ, чтоб его, точно так же не ценил тебя. Ему было плевать на тебя, на то, какой ты человек. Ему нужна была идеальная картинка, и он пытался слепить ее из тебя. А когда понял, что не получится, просто ушел. Думаешь, он не изменял тебе? Ты не устраивал его, и он искал кого-то получше. Все то же самое, разве ты не видишь?              — Но я ведь правда…ужасный. Моя внешность и… я ничего не умею. Он не виноват, что я его не устраивал. Он ведь пытался меня терпеть, — Джисон теребил в руках подол кофты, почти разбирая его на ниточки. Хенджин сильнее сжал его руки в своих, больших и теплых.              — В этом и проблема, — отвечает Хенджин, — он пытался тебя терпеть. Разве это похоже на нормальные отношения? Ты далеко не ужасный. Ты милый, симпатичный, в твоем доме очень уютно, чисто и пахнет вкусной едой. Ты учишься и работаешь, это уже заслуживает большого уважения. Почему ты не хочешь увидеть, какое ты золото?              — Почему… — Джисон сбивается и встречается глазами с Хенджином, — почему ты говоришь все это?              — Потому что это правда, — улыбается Хенджин и вдруг гладит Джисона по щеке. Он вздрагивает и пытается отстраниться, но, к его сожалению, спинка стула оказывается у него на пути. — Знаешь, почему я подошел к тебе вчера?              — Почему? — спрашивает Джисон, пытаясь привыкнуть к ощущениям, когда его щеки трогают без отвращения.              — Я смотрел на тебя весь вечер, как только ты пришел в клуб. Видел, как Сынмин не обращает на меня внимания, отдавая его своим друзьям, и думал, как бы подойти к тебе. Боялся, что ты меня пошлешь. Когда ты пьяный решил ко мне подкатить, я поймал себя на мысли, что жалею, что у меня есть Сынмин. И, если честно, почти не расстроился, когда нашел их в туалете. Да, это больно, но скорее от осознания, на что я потратил целый год своей жизни. На человека, которому был абсолютно не нужен. Я оттолкнул тебя, потому что не хотел изменять. Но не сделал бы этого, если бы его не было.              — А как же слова о том, что ты не из тех, кто будет соглашаться на одноразовый секс с пьяным парнем? — Джисон спрашивает, не думая, пытаясь переварить все, что сейчас услышал. Он кому-то понравился? В смысле? Правда понравился? С его щеками, полнотой и ужасными чертами лица. Понравился Хенджину, который выглядит, как греческий бог? Как такое вообще возможно?              — Кто сказал, что это было бы одноразово? — улыбается Хенджин и вдруг берет его руку в свою, прижимаясь к ней щекой. Джисону от этого прикосновения тепло. И даже мыслей о Джэ в тот момент почти не остается.              — Позволишь мне помочь тебе? — спрашивает Хенджин, потираясь щекой о руку, как котенок, — Я правда… правда хочу тебе помочь.              — Как я мог тебе понравиться? — все еще не осознавая, спрашивает Джисон.              — Возможно, я просто увидел в толпе такого же сломленного человека, как я сам? — Хенджин улыбается и вдруг целует в середину ладони. Воздух из легких куда-то пропадает.              — И зачем я тебе такой? — Джисон правда не понимает. Он ничего из себя не представляет, но ловит себя на мысли, что ради Хенджина готов меняться, если он попросит.              — Не попрошу, — кажется, Джисон снова произнес это вслух. — Ты никому ничего не должен, Джисон. Ты такой, какой ты есть, и это прекрасно. Я хочу, чтобы ты был таким. И хочу быть рядом. Позволишь?              Джисон несколько секунду всматривается в его глаза, пытаясь найти в них намек на шутку или подвох. Но в глазах Хенджина только тепло, доброта и надежда. Он правда боится, что Джисон ему откажет?              Джисон коротко кивает и тут же оказывается в крепких удушающих объятиях. Рядом с Хенджином тепло и хочется улыбнуться впервые за долгое время. В голове борются противоречия и мысли, что Джисон снова может все запороть. Не сможет, разочарует, подведет. Но Хенджин обнимает крепче и шепчет на ухо.              — Возможно, два сломленных человека, вместе смогут стать чем-то целым? Я хочу попробовать. — Джисон кивает, соглашаясь, и обнимает крепче.              Хенджин отстраняется и, заглянув в глаза, вытирает успевшие снова политься слезы со щек. Он улыбается и говорит:              — Запишемся на сеанс к психологу? Подержишь меня за ручку, а то я сам точно не пойду?              И Джисон смеется.