Теперь ты лейтенант, Аккерман.

      Остаток дня Микаса потратила на то, чтобы перенести свои вещи в новую комнату. Их было достаточно мало, но за несколько лет службы что-то да накопилось. Она отдраила каждый угол этой комнаты, начиная с книжного шкафа и заканчивая плиткой ванной, так как понимала, что теперь один человек будет часто к ней наведываться, а слушать ещё то, что она неряха, меньше всего хотелось. На полках теперь красовались книги, которые ей давал читать Армин, появился свой личный письменный стол и шкаф, который теперь не нужно ни с кем делить, а самое главное — большая кровать и личный санузел. Теперь не нужно стоять в очереди или ждать определённого дня, чтобы понежится в тёплой воде хотя бы пятнадцать минут.       На странные взгляды Саши и Кристы она отвечала, что всё расскажет за ужином и чтобы они пока не распространялись об этом никому из ребят, ведь лишние сплетни сейчас были не нужны.       Комната и вправду оказалась достаточно просторной, и главное, что теперь Микаса может жить одна и оставаться в тишине. Ведь уживаться с пятью людьми в маленькой казарме было просто невыносимо: каждый раз кто-то дёргал её по пустякам, а теперь у неё собственное убежище, в которое никто без неё не вломится.       Капитана она вообще больше не видела с их последней встречи. Оно было и к лучшему: меньше будут мозолить друг другу глаза перед совместной работой, которая точно будет даваться нелегко. Сначала Аккерман вообще думала, что над ней пошутили, и давать ей звание лейтенанта было очень глупо и неразумно по её мнению, ведь есть люди намного лучше, которые добивались данного годами, а тут она. Но позже осознание пришло, что теперь она должна обучить юных кадетов, как когда-то учили её, дать знания и уберечь их жизни, как делает капитан. Ведь не так просто командор Смит выбрал именно её, а не кого-то другого, наподобие Жана, или людей из элитного отряда капитана, которые служат уже здесь дольше и заслуживают данного звания.       Интересно, они будут говорить обо мне так же, как я о капитане?       Когда время начало подходить к ужину, все солдаты начали спускаться в столовую, занимая места. Микаса села рядом с Армином, который делал заметки в своей книге насчёт новых догадок о титанах. Эрен и Жан как обычно спорили из-за какого-то пустяка. Криста и Конни бурно обсуждали еду, удерживая Браус, чтобы та не спёрла лишнюю булку с чужого стола других курсантов.       Позже в столовую зашли командор, майор Ханджи и капитан, который как обычно был чем-то недоволен, хотя, судя по его выражению лица, он всегда выглядит недовольным, будто заставили съесть что-то гадкое, постирать чужие носки или ввели в комнату, завешенной паутиной, где везде была пыль.       Какой же этот карлик злобный и невыносимый, вот бы ему в рот этой пыли напихать, чтобы давился ей вместо каши! Неужели этот человек будет обучать меня как я должна вести себя с кадетами?       — Ну так что, Микаса, расскажешь причину своего внепланового переезда? — внезапно спросила Криста, выдернув девушку из своих мыслей.       — Ты что, уходишь? — испуганно поинтересовался Жан, прерываясь от пылкого спора с Йегером, который тоже заинтересовался данной темой.       — Что случилось, Микаса? — Эрен тут же посмотрел на сестру, которая была немного взволнованной от такого большого внимания к её персоне за этим столом.       — Я теперь лейтенант, — насколько это было возможно тише проговорила она, отставив порцию от себя. Сейчас ей было как-то не до еды, она и так пыталась переварить то, что услышала в обед.       — Охренеть, тебе дали лейтенанта! — чуть ли не крича на всю столовую, выпалил Жан, привлекая внимание других солдат, которые сразу же обернулись на их стол.       — Жан, не ори, — шикнула Криста, кидая в друга куском хлеба, который быстро забрала Саша. — Это из-за этого тебя сегодня вызвали к командору?       — Да, я сначала подумала, что это шутка, но скоро у меня будет собственный отряд, который я буду обучать, — посмотрев на друзей, который были, мягко говоря, в шоке от такой новости, Микаса не понимала, рады они за неё или нет.       — Микаса, ты большая молодец, не зря майор Зое предложила твою кандидатуру командору, — проговорил Армин, погладив подругу по плечу. — Я уверен, что ты справишься с этой задачей.       — Микаса, я очень рад за тебя, — сказал Эрен, смотря на сестру. — Я конечно в шоке, что теперь ты будешь не с нами в отряде. Кто теперь будет спорить с капитаном или пытаться уделать Жана?       — Надеюсь, что буду видеться, с вами как прежде и мелкий карлик не будет возражать.       В тот момент Микаса не знала, как ей реагировать. Любой другой, как Жан, уже бы прыгали до потолка, узнав, что ему дают звание выше, но Микасе это не приносило особой радости, ведь теперь она не сможет столько времени уделять Эрену и Армину, заботиться и поддерживать их.       — Кстати кто будет тебя обучать, пока не приехали курсанты? Мне просто майор Ханджи так и не сказала, — поинтересовался Армин, от чего лицо Микасы стало мрачнее грозовой тучи и стало походить на лицо капитана.       — Капитан Леви, — будто проглатывая ком, который застрял поперёк горла, проговорила она, от чего Саша подавилась кашей.       — Капитан? Наш капитан? — переспросил Жан, получая по плечу от Эрена.       — Ты можешь орать потише? — возмутилась Микаса, замечая, что на их стол пялились почти все, включая капитана.       Хоть бы не услышал! Прошу!       — Пресвятые стены! За что тебя так вознаградила судьба? — усмехнулась Саша, смотря на Аккерман, которая просто опустила глаза в стол, не желая видеть взгляды никого в этой столовой.       — Не знаю, видимо судьба решила нагнуть меня. Как я буду с этим карликом работать? Он же сделает всё, чтобы меня завалить!       — Эй, не горячись ты так. Да, сначала тебе будет тяжело привыкнуть, но я думаю, ты справишься с этим, — проговорила Криста. — Тем более чем тебе так насолил капитан?       — О, милая Криста, там ненависть друг к другу проснулась, как только мы попали в его отряд, а если быть точнее, после суда над нашем любезным Эреном, — объяснил Жан, уплетая еду за обе щеки.

***

      Не день, а полное разочарование. Сначала эти блядские эксперименты над Йегером, которые провалились, потом мелкое мрачное отродье, которое нужно обучить.       Пресвятые богини, за что вы меня так ненавидите!       Всё оставшееся время до ужина Леви провёл в кабинете, разгребая документы, которые ему таскала Ханджи, от чего захотелось просто кинуть ей в лицо эту стопку ненужной бумаги, запереть свой кабинет к чёртовой матери и просто посидеть в тишине с кружкой любимого чая.       Наконец-то разобравшись с последней порцией документов, капитан вышел из кабинета, разминая спину и спустился в столовую, где молодняк уже бурно уплетал ужин.       — О, наша тучка решилась всё-таки спустится поесть, — выдала Ханджи, похлопав по столу, как маленькое дитя.       — Ещё одно слово, и эта каша полетит тебе в лицо, — как обычно едко ответил он.       — Ну рассказывай, что опять произошло? — эта неугомонная женщина точно не оставит его сегодня в покое. Легче сходить и утопиться в ближайшем пруду, чем игнорировать её.       — А как я должен реагировать на то, что наш уважаемый Смит повесил на меня учить одно угрюмое отродье в виде Аккерман? — поинтересовался Леви, взглянув на Эрвина, который лишь усмехнулся его капризам.       — О, так ты уже знаешь, что ты будешь обучать Микасу! Правда же я хорошую кандидатуру выбрала на лейтенанта? — с восхищением поинтересовалась Ханджи, смотря на Леви, который помрачнел ещё сильнее.       — Скажи мне, Ханджи, за что ты меня так ненавидишь? Что я, блять, тебе сделал такого, что ты решила эту девчонку сбросить на мою уже больную спину?!       У Леви уже не оставалось приличного лексикона в запасе, но просто за что ему эта участь? Почему это не кто-нибудь другой, почему это именно Микаса, которая его ненавидит, да и он не особо её переваривает? Почему это не другое глупое отродье, которое было бы легко обучить и пустить в свободное плаванье?       — Ты слишком драматизируешь, Леви, — добавил Эрвин, ловя взгляд Ханджи, которая чуть ли не умирала со смеху.       — Во-первых, она не мрачная девчонка, а Микаса. Во-вторых, эта девчонка, как ты её только что назвал, является самым лучшим солдатом среди своих, и поэтому сделать её лейтенантом просто наша обязанность, — объяснила Зое, кинув взгляд на Микасу, которая что-то объясняла друзьям. — И здесь только один ты почему-то её не переносишь, хотя никаких проблем Микаса не приносит.       И вправду Микаса является вторым по званию сильнейшим солдатом в Разведкорпусе после капитана. Её характеристике позавидовал бы любой, и кто бы не хотел себе такого солдата в отряд? Но, блять, как только Микаса стала появляться в его отряде, все эти достоинства ушли на второй план: только с Леви она не фильтрует свою речь, только с ним она может вступить в спор, не боясь получить любого вида наказание. Ей просто нравится выносить ему мозг чайной ложечкой, но и Леви не глупый козёл, любого приструнить может, только методы бывают очень болезненными.       — Хорошо, можете дальше верить, что Аккерман милый ангелочек, но я уверен, что она ещё принесёт плоды своим характером.       Нет, Леви не будет мириться с характером данной девицы, чёрта с два, наорёт как следует, загоняет до потери пульса, и может это даст прогресс. Хотя нет, прогресс даст то, что она отлипнет, от Йегера. Пристала к нему, как липучка, и не может отцепиться, хоть сколько сил приложи.       В столовой начался какой-то хаос, все смотрели на стол 104 отряда, не отворачиваясь. лишь успевая ложку в рот совать. Леви не было настолько интересно, о чём болтают его солдаты, но когда из уст послышалось «карлик», а прозвучало это именно из уст Аккерман, капитан усидеть не мог. Он резко встал из-за стола, и все сразу отвернулись к своим тарелкам, делая вид, что ничего не произошло, дабы не получить офицерских пиздюлей. Как только нога капитана появилась рядом со столом 104 отряда, все тут же умолки, опуская глаза в тарелку.       — А чё сразу все утихли? Или со мной посекретничать не хотите? А то вы уже все взгляды на себя собрали, — поинтересовался капитан, проходясь злым, но всё же усталым взглядом по солдатам. Не хотел он сейчас разгребать и это дерьмо, но 104 отряд слишком оборзел походу, не умея держать язык за зубами. — Мне повторить вопрос или вы глухими стали за это время? Я могу это быстро исправить…       — Капитан, извините, мы просто обсуждали, что Микаса станет лейтенантом, — встав из-за стола, проговорил Армин, беря на себя это ношу.       — Молодец, Арлерт, хвалю за то, что прикрываешь задницы всех. А кто прозвищами «Карлик» разбрасывается, не расскажешь? Может тогда не влеплю тебе несколько нарядов, — погладив кадета по плечу, высказал Леви, проходя взглядом по остальным. — Браус, может ты хочешь мне рассказать? А то больше хлеба и картошки ты не увидишь.       Как только Саша услышала эти слова, она тут же впихнула себе в рот булку, быстро пережевывая её, на что капитан лишь цыкнул.       — Хватит их мучать своим злым взглядом, капитан, это сказала я, — встав из-за стола, произнесла Микаса, смотря капитану в глаза. Хочет поиздеваться — пусть лучше над ней, всё равно уже хуже не будет, чем изматывать ребят, которые боятся его до усрачки.       — Аккерман, да ты сегодня эпицентр моего внимания! Сначала на полигоне исполняешь, защищая братца, потом становишься лейтенантом, а сейчас уже смеешь дерзить и оскорблять старших, — начал перечислять Леви, от чего взоры всех направились на него. — А, кстати, если ты уж теперь стала выше по званию, то здесь ты больше не сидишь, а сидишь вон там, — он указал пальцем на стол, где сидела Ханджи и Эрвин.       — Почему я не могу есть с ними, чем это мешает? — Микаса уже даже не возмущалась, она просто пилила его взглядом. Не хватало ещё, чтобы командор видел их перепалки и усомнился в том, что правильно назначил её лейтенантом.       — Аккерман, с завтрашнего дня ты сидишь там, и это приказ, — скомандовал Леви, смотря на всех вокруг. — Всё, шоу, закончилось, уткнулись в тарелки и едим дальше! Кто выйдет последний, остаётся на дежурство, и Аккерман за мной в кабинет.       Все посмотрели на Микасу, соболезнуя, в их глазах читалось «держись». Выдохнув и поматерившись в своей голове, девушка поднялась в офицерское крыло до нужной ей двери.       Господи, хоть бы мирно всё прошло.       Постучав в дверь, она услышала громкое и чёткое «входи». Когда она зашла внутрь, по телу Микасы прошёл легкий озноб: то ли из-за страха, что она сейчас получит, то ли из-за прохлады, стоявшей в кабинете. Она также стояла рядом с дверью, не решаясь пройти внутрь — не дай бог в неё сейчас что-то полетит, а тут есть вариант быстро сбежать.       — Хватит стоять там столбом, зайди и присядь, — проговорил Леви, который был занят вечерней рутиной, а быть точнее завариванием чая.       Микаса, помявшись, но все же села рядом со столом, ожидая, пока капитан закончит свои дела. В этот момент он выглядит даже спокойным, будто бы не орал несколько минут назад на всех в столовой. Наконец-то доделав чай, он аккуратно поставил чашку на стол и сам присел, сверля Аккерман усталым, но всё же сердитым взглядом.       — Капитан, если хотите, покричите на меня, дайте наряд, только не молчите, — выдохнув, произнесла Микаса, отводя взгляд от капитана, который будто её прожигал. Она чувствовала себя маленьким ребёнком, которого сейчас в угол поставят или несколько раз приложатся ремнем по пятой точке.       — А что, Аккерман, для тебя это пытка? Если да, то я продолжу, потому что за эти полгода ты мой мозг вытрахала, — проговорил Леви, отпив чай. — Извинится не хочешь? Может тогда смягчу твоё наказание.       — Я прошу прощения у вас, капитан, за оскорбление, которое вы приняли в свой адрес.       Как обычно едко. Не могла она просто взять и извинится. Перед любым другим смогла бы, но тут же сам капитан, как не повредничать?       — А ты когда-нибудь можешь сделать что-нибудь не гадкое, а от чистого сердца?       — Что я опять сделала не так? Я извинилась перед вами, моё извинение вам пришлось не по вкусу? Мне перед вами на коленки встать, чтобы было более душевно? — процедила Микаса, смотря на капитана, который также пялился на неё. — Вы, знаете, тоже не подарок, но за свои плохие слова и действия вы не извиняетесь.       — За что именно перед тобой я должен извиниться, Аккерман?       — За то, что произошло в суде, когда вы перед всеми избили Эрена, да еще и зуб ему выбили, — вскочив с места, начала возмущаться Микаса. Эрен — её слабое место, все это знали, и она в том числе. Она не могла сидеть спокойно, зная, что его обижают, а тогда в суде его приковали цепями, он был беспомощным, и она не могла за него заступиться.       — Хорошо, а ты-то здесь каким боком? — поинтересовался капитан, попивая чай и также смотря на девушку, которая была грознее дикого зверя в лесу, и ему это даже нравилось. Нравился такой бунт от неё, но только не когда её недовольство было об Эрене.       — Он мой брат!       — И что, Аккерман? Перед сопляком я уже давно извинился, да и он зла не держал, зная, зачем я это делаю. То, что ты его сестра, причем не кровная, и которая готова прибежать по его любому вызову, и если он даже попросит ноги раздвинуть, я не удивлюсь, что ты согласишься.       Леви палил всё, что было на духу. Похер, малявка всё равно ничего не сделает, да и может мозг на место встанет и работать начнёт.       — Вы что, совсем больной такое говорить? Я его сестра и я люблю его как брата!       Всё стопа не будет. Микаса стояла как помидор вся красная, дышала рвано от таких наглых слов в её сторону. Кем этот мужчина себя возомнил, чтобы такое сказать!       — Аккерман, можешь хоть кому говорить, что ты любишь его как братца, может в эту чушь все и поверят, но я не настолько глупый и вижу, как ты по нему слюни пускаешь, всех нас ими скоро затопишь. То, что ты это не признаешь, это твоё дело, мне как-то плевать. Но если это мешает мне, чтобы работать с вами, я буду тыкать тебя в это каждый раз, нравится тебе данный расклад или нет, — высказался Леви, ожидая чего угодно, да и похер, пора ставить её на место: слишком многое ей прощается и позволяется, может хоть так она поймет его.       — Вы несете чушь и ничего не понимаете. Эрен для меня как брат.       Она врала ему. Только каков смысл, всё равно он видит её эмоции, всё равно знает, что лжет, но она будет стоять на своём. Не ему учить её.       — Хорошо, не удивляюсь потом, когда он тебя отошьёт и пошлёт нахуй, ты будешь сидеть и плакать крокодильими слезами здесь.       — Такого не будет, Эрен не такой…       — Аккерман, одна ты не можешь понять, что да — именно такой твой брат: наглый сопляк, который по любому ещё в тайне от тебя трахает другую, пока ты себе картинки в голове строишь о вашей счастливой жизни. Любой бы тебе это сказал, но все знают, что получать пизды от тебя больно. И ранить тебя никто не хочет, вот поэтому языки все в заднице и держат.       Сам не знал, что с ним происходит, но он считал, что пора уже открывать Аккерман глаза на этот мир. Он знал, что Эрен флиртует с девушками как и обычный пацан, да вот только ведет себя как сыкло, и Аккерман до слёз и истерик доводит, а она, дура, снова и снова в это болото тянется.       — Зачем вы мне все это говорите? — всхлипывая, спросила Микаса, садясь обратно на стул. Больно, сука, пиздец как больно слушать такое. Нет, она не верит в эту чушь, Эрен с ней так не поступает, капитан это делает на зло и только, чтобы спровоцировать. Нет, чушь все его слова, чушь.       — Чтобы ты, отродье, уже свои глаза пошире раскрыла и посмотрела на реалии этого ебучего мира. Мне нет никакого смысла гасить и унижать тебя, Аккерман, это не в моей компетенции, но ты же сама все свои достоинства смываешь в сортир. Ты отличный боец, и в этом плане я ни с кем не спорю, но мы здесь не в дочки-матери играем, ты теперь лейтенант, который должен обучать таких, как Эрен, защищать и их задницы тоже, но я боюсь за ребят, потому что ты же бросишь их, если у твоего мальца-братца не получится что-либо.       — Хватит такое обо мне говорить, я не такая!       Микаса сорвалась на крик. Нет, она не хочет этого слушать. Это ад для её ушей. Уж лучше слушать, как Ханджи мило рассказывает про титанов, сплетни в казарме, да что угодно, блять, но не это!       — Тогда сделай так, чтобы я поменял своё отношение к тебе. Я не собираюсь с тобой возиться, разжевывая тебе все прелести этого мира. Моя задача тебя обучить и пнуть в этот взрослый мир. Я не Ханджи, не Захариус, сопли подтирать не нанимался, не нравится — шуруй из разведкорпуса к чертовой матери.       Сказал как отрезал, может перегнул слегка, от чего девчонка заплакала, но лучше сейчас обозначить всё на берегу, чем потом огребать плоды её стараний. Ему и так хватает Эрена, который нихуя не делает. В Микасе он хоть видит потенциал.       — Что мне надо сделать, чтобы вы поменяли свое отношение ко мне?       Она сдерживала слёзы кутаясь в свой шарф. Неприятный вечер, но капитан был прав, и она это знала, но мозг будто заклинил, не давая это принять. Не сейчас, ей и так хватает мыслей.       — Для начала просто возьмись за свою голову, постарайся навести там порядок, чтобы уже извилины заработали. Всё остальное придёт в опытом.       Самому бы порядок в своей башке навести, прежде чем советы давать детишкам. Сам нихуя не понимает, не знает, что да как, и действует машинально.       — Я услышала вас, капитан, разрешите идти, — проговорила Микаса, вставая со стула и поправляя китель.       Нихуя же ты меня не поняла и не услышала, Аккерман.       — Иди, завтра начнем с тобой занятия. Думал сегодня что-то поделаем, но твой мозг сейчас каша, а с завтрашнего дня он должен работать нормально.       Он посмотрел на неё ещё раз. Больно было её такой видеть, даже своим скупым и, как кажется, холодным сердцем, но больно. Леви не хотел до этого доводить, но по-другому никак, а иначе она сломается и они потеряют её.       — Доброй ночи, капитан, — прошептала Микаса, выходя из кабинета. Как только дверь этого чертового кабинета закрылась, девушка тут же рванула в свою комнату, сдерживая слёзы.       Никто не должен этого видеть, как сама Микаса Аккерман сопли пускает из-за того, что её капитан отчитал.       Залетев в свою комнату, девушка тут же бросилась к письменному столу, роясь в ящиках       Нашла, слава богу что-то есть.       Она достала из ящика потрепанную пачку сигарет и зажигалку, которую она стащила ещё когда-то из дома Йегеров.       Она никогда не хотела курить так, как сейчас, да и вообще эта зараза не должна была появляться в женских руках. После битвы в лесу гигантских деревьев её трясло как не в себя, были слёзы за погибших товарищей, но больше из-за Эрена, который мог пострадать, попав в пасть женской особи. Она сидела рядом с лазаретом, не сдерживая слёз. Микаса до ужаса боялась, что всё, это конец, она не помнит даже, кто ей дал тогда закурить, да было и не особо важно. Едкий дым сначала пришёлся не по вкусу, но когда тело начало получать это заветное расслабление, Аккерман даже понравилось. Никто не знает, что она этим увлекается. Многие курили в разведкорпусе не из-за того, что особо хотелось, а просто хотелось забыться. Из офицерского состава точно покуривала Ханджи, иногда командор Смит, да даже капитана она видела за таким делом, хотя он особо и не шифровался: бывает в его кабинете можно учуять запах только выкуренной папироски. Всем говорил, что курить вредно для здоровья, и прочую чепуху, но больше заострял внимание на девушках. Говорил, что это дурной тон для дамы, и волосы не должны вонять как пепельница. Микасе же было абсолютно похуй как и чем будут пахнуть волосы, главное чтобы на душе где-то внутри ненадолго был покой.       Она открыла окно настежь, оттуда сразу же подул приятный ветер, теплый, летний, хотелось бы гулять всю ночь. Зажав сигарету губами, девушка тихонько подпалила её, делая затяжку.       «То что нужно», — подумала она, выпуская глубок дыма.       День дерьмо, да вообще жизнь дерьмо. Каждый раз происходит что-то новое, во что она вляпается.       «Возьмись за голову» — эта фраза сильно заела в голове у Микасы. Неужели капитан настолько умеет залезать в голову и даже там пытается сделать какой-то порядок? Её бесило это. Это её голова, мысли, чувства, всё это только её и ничье больше. Он не может так беспринципно залезть к ней в голову, устроить порядок, который ему по вкусу, и выйти оттуда, будто не сделал ничего плохого.       «Если он даже попросит ноги раздвинуть, я не удивлюсь, что ты согласишься.»       А вот это было последней каплей в их разговоре. Зачем он вообще об этом упомянул? Вот нахуя? Какое ему дело кто с кем спит, сам же это говорит. Хотелось в тот момент взять и кинуть в него что-нибудь потяжелее, так, чтобы впредь следил за своим языком.       Но он же в чём-то прав?       Мозг слишком много думает. Нет, капитан, неправ, всё это чушь, он просто хочет поставить её на место, и делает именно так, как ему этого хочется, а Микаса всё равно ничего не сделает, просто проглотит этот ком внутри себя и пойдёт дальше, либо в какой-то момент не выдержит и попытается его удушить.       Докурив сигарету, девушка соорудила что-то типа пепельницы из блюдца, главное не оставлять это так, а то капитан придет и за шиворот всё скинет, либо съесть заставит, педант чёртов. Решив долго не засиживаться, девушка тут же переоделась в ночную рубашку и поплелась в постель. Завтра и вообще в ближайшие дни ей предстоит тяжелая работа.

***

      Утро. Грёбаное утро.       Леви так и не смог нормально поспать этой ночью. Сначала дописывал отчеты о прошедших днях, чтобы забросить их потом Эрвину, проклиная эти бумажки. Далее начал составлять список обучения Аккерман. Первым бы пунктом он хотел записать «вытрясти всё дерьмо из её башки», но воздержался — не его это работа. После разговора с ней и так было дурно: он довел её до слёз, но зато сказал чистую правду, чем пускал в её глаза пыль о радости жизни. Нихуя нет радостного, пусть лучше сейчас поймёт, чем потом будет жалеть о каких-то вещах.       Солнце ещё только начало выглядывать, значит на часах было четыре или пять утра. Он как обычно выполнил рутину: встал, помылся, оделся в чистую одежду, выпил чашечку чая и покурил сигарету. Всё как всегда, но каждый раз делать это приятно. Может и надо внести какие-то корректировки, но ему этого не хотелось, да и надо ли? И тут в голове снова всплыл вчерашний разговор, и только сейчас Леви вспомнил, что так и не придумал отродью наказание за вчерашнюю выходку. Мог бы оставить всё как есть и забыть, но слишком для этой девчонки будет легко. Взяв в собой на всякий случай ведро холодный воды, капитан направился в её комнату: пора будить лейтенанта.       — Вот дура, даже дверь не закрыла, — хмыкнул он, заходя внутрь. Всё чисто и убрано, это Леви нравится. Девчонка всегда следит за чистотой. Пройдя ближе к спальне, он увидел её, мирно сопящую в подушку. Спит себе спокойно, одеялом укутанная, лицо в подушку, даже и будить как-то не хотелось, но всё же проучить стоит.       — Аккерман, просыпайся, — он позвал её, от чего девушка сонно открыла глаза, смотря на него.       — Который час?       — Даже шести нет.       — Ну и зачем вы тогда так рано пришли? Уходите, — проговорила она, закрывая лицом одеялом.       Совсем охренела что ли?       — Аккерман, поднимайся!       — Вы мой ночной кошмар, уйдите бога ради! — завопила она, не вставая.       — Ну ладно, не хочешь по-хорошему, будет так, — как только слова капитана закончились, вода из ведра тут же полетала в девушку, от чего так взвизгнула.       — Вы больной человек! — прокричала Микаса, тотчас вскакивая с сырой кровати, будто в неё только что сходили в туалет. — Зачем вы это сделали?       Она стояла злая, сонная, вся сырущая, переминаясь с ноги на ногу, что позабавило капитана.       — Ну, это твоё наказание за вчерашнее. Теперь, пока я обучаю тебя быть лейтенантом, ты встаешь со мной. Если будешь сопротивляться, я снова применю этот метод, — проговорил капитан, размахивая железным ведром в руке. — У тебя есть десять минут привести себя в порядок. Я жду на улице.       Он вальяжно вышел из её комнаты чувствуя вкус победы. Да, Леви, сколько тебе там годиков-то уже, а пакости делаешь, как пятилетка.

***

      Чёртов урод, засранец, ненавижу тебя!       Эти слова Микаса прокручивала раз сто в своей голове, желая сказать это капитану в лицо. Какого хера, зачем он это сделал? Десять минут уже давно иссякли, но ничего, пусть подождет, и так отнял единственную радость солдатской жизни — сон. Одевшись в легкую одежду в виде шорт и майки, девушка спустилась во двор, где капитан покуривал сигарету.       Засранец мелкий.       — Опаздываешь, Аккерман, — отчитывая девушку, проговорил он, делая затяжку. — Давай десять минут бега вокруг территории корпуса.       — Зачем вы подняли меня в такую рань? Все спят, — поинтересовалась Микаса, подходя ближе к капитану.       — Нечего спать, и тем более я уже объяснил — это твоё наказание за вчерашнюю выходку.       — Вы серьёзно сейчас? И сколько мне надо будет так вставать, чтобы вы меня простили?       Слишком много вопросов, но ничего, он капает на голову ей, а Микаса отставать не будет.       — Ты потратила уже три минуты на этот трёп, а в это время могла бы уже бежать. Добавлю к бегу ещё пять минут.       — Почему пять?       — Десять. Побежала давай, я же могу так до бесконечности. Начинай привыкать, Аккерман, — докурив сигарету, капитан освободил девушке пространство для занятий. Он видел, что она злая до ужаса, но почему-то его это дико веселило.       Пока Микаса бегала, капитан не упускал возможности накидать ей замечаний по поводу того, что она то плохо держит осанку, то слишком медленно бежит, то слишком быстро.       «Как же ты меня заебал», — подумала она, пробегая бог пойми какой круг. Пот тёк отовсюду, волосы прилипали к шее, что доставляло дикий дискомфорт. Хорошо хоть шарф не надела, а то тут же бы сдохла.       — Всё, Аккерман, достаточно, начинай комплекс, я тебе тут составил, — проговорил Леви, протягивая лист с тренировками девушке.       Она смотрела в листок и изучала каждое упражнение. Ведь заморочился, всё расписал как правильно делать. Положив листок на землю, Микаса тут же начала выполнять упражнения, пока капитан наблюдал за выполнением.       — Херово ты подтягиваешься, Аккерман, — выпалил он, смотря на девушку, которая сразу же помрачнела от его слов.       — Что опять не так?       Нет, с ним бессмысленно бороться, этот человек никогда и ничем не будет доволен, даже если сделать все правильно — доебётся до любой мелочи.       — Ты должна висеть на турнике прямо, спину не изгибай, потом же твои суставы не скажут тебе спасибо, — объяснил он.       — Я так и делала.       — Аккерман, я же вижу, что не так. У тебя должно быть прямое положение тела, ноги выпрямлены, — Леви аккуратно подошел к девушке исправляя ошибки: — Вот, ноги должны быть прямо, не сгибай колени, — он потянул ноги девушки, ощущая мягкость кожи — хоть и солдат, но как девушка всё равно за собой следит, и это похвально, — А спина прямо, если тяжело, то лучше сильнее грудь обматывай бинтами.       Он увидел как лицо девушки тут же покраснело от таких слов, вроде не сказал какую-то пошлость, просто совет, а она уже вся красная как помидор.       — Я и так её перематываю. Почему не могут уже к нам завезти нормальные топы для женщин? В военной полиции все в таких ходят, — высказалась она, спрыгивая с турника.       — Потому что никто этот вопрос у нас не поднимал. Если ты заметила, женщин уже не так много здесь, поэтому никто и не заморачивается. Подойди к командору с этим предложением, на такое уж думаю нам денег не зажмут, — пожимая плечами, объяснял капитан.       Женщин и вправду в корпусе было мало, но все знали и понимали, почему не каждая голова готова отдать свою жизнь, борясь с титанами. Это только отбитые на голову сюда идут, как Ханджи или та же самая Микаса. Ей бы детей, семью, а не клинками махать и с титанами тягаться — она же девушка, ранимая в какой-то степени, хоть и кажется, что сделана из железа и бывает страшнее любого титана в гневе.       Далее тренировка продолжалась в тишине — оно и к лучшему: не дай бог в первый же день поругаться. Иногда только капитан вставлял какие-то замечания или показывал как делать упражнение. До завтрака оставалось минут двадцать, поэтому девушка пошла к себе, пытаясь привести себя в порядок. Она быстро сходила в душ, стало легче, потому что капитан гонял её как не в себя, он даже так не издевался, когда кто-то косячил. Надев на себя белую рубашку с брюками, Микаса спустилась в столовую. Увидев радостных ребят, она тут же пошла к ним.       — Лейтенант Аккерман, что не ясно в моих словах? Ты теперь ешь здесь, — уже надоевший за все утро голос остановил Микасу.       Заебал, просто заебал ты меня.       Она этого не сказала к сожалению, а лучше к счастью. Махнув ребятам рукой в знак приветствия, Микаса двинулась к офицерскому столу, где все уплетали завтрак.       — Микаса, присаживайся, — пригласил командор, подставляя девушке тарелку с кашей. Есть особо не хотелось, но силы брать надо, а лучше вообще эту кашу капитану за шиворот кинуть или в лицо.       — Спасибо, — поблагодарила она, уткнувшись в тарелку.       Было не по себе, тяжело, чувствовала она себя здесь лишней. Все бурно о чём-то болтали, пока она пыталась запихнуть в себя еду.       — Микаса, как тебе в новой комнате? — вырвав девушку из мыслей. поинтересовалась Зое.       — Спасибо большое, там очень уютно, — вымолвила она.       — Капитан ещё не заходил к тебе на проверку чистоты?       Ханджи, прошу замолчи, не упоминай его, он уже поперек горла мне встал!       — Чисто у неё, не то что у тебя, очкастая, — вступив в диалог, начал Леви. — Мы уже с ней позанимались, так что берите мой отряд сегодня и назначьте им дела.       — Ты чего девочку калечишь, изверг?! — завопила Ханджи, смотря на Аккерман жалобным взглядом. — Микаса ты, если что, жалуйся на него, никто не осудит.       — Спасибо вам, майор Зое, но всё хорошо, — проговорила Микаса, наигранно улыбнувшись.       Да, всё хорошо, пока они не останутся вдвоём и кто-то не начнет дерзить.       — Очкастая, если я не устраиваю, могу отдать её тебе, — проговорил Леви, смотря на Ханджи. — Ты-то многому её научишь, а ещё расскажешь о своих любимых тварях титанах.       — Нет, капитан, я останусь с вами, — отчеканила Аккерман, зная наклонности майора к титанам. Ей уже рассказал Эрен про всю её любовь и страдания к ним.       — Вот видишь, Леви, а ты говорил, что Микаса тебя ненавидит, — усмехнувшись, сказала Ханджи, от чего Микаса не смогла сдержать взгляд на капитана.       Он что, жалуется на меня кому-то?       — Ханджи, займи лучше рот кашей.       — Тучка, не злись пожалуйста.       — Зое, я не шучу, каша полетит тебе сейчас на башку, закрой рот.       — Привыкай, Аккерман, у нас так каждое утро, — проговорил Смит, усмехнувшись.       — Аккерман, через десять минут в учебном классе будем проходить по теории, — вставая из-за стола, произнёс Леви.       — Хорошо.       Кое-как доев завтрак, Микаса всё же смогла пообщаться с друзьями. Армин рассказывал, что они с Ханджи придумали что-то новое про титанов, Эрен будет отлёживаться после экспериментов, а всех остальных запрягли убираться.       Дойдя до учебного кабинета, Микаса застала, как капитан писал снова какие-то отчеты, матерясь.       — Заходи, Аккерман, — не отрываясь от бумаги, проговорил Леви.       — Что мы будем изучать? — поинтересовалась Микаса, садясь за парту.       — Ну, как рубить титанов мне нет смысла тебе рассказывать, ты и на практике всё знаешь, а вот поговорить, как вести себя с будущими курсантами, всё-таки, стоит, — всё также не отрываясь, бубнил Леви.       — И как же мне с ними себя вести?       — Не давать им хамить себе, в первую очередь. По любому в отряде будут те, кто решит нарушить субординацию. Выбираешь ему любое наказание, которое посчитаешь нужным, — Леви специально выставил этот пункт первым, так как Микаса была любителем нарушать субординацию с ним.       — То есть если он начнет мне дерзить, я могу спокойно заставить его чистить конюшню или убирать сортиры?       — Именно, Аккерман. Вспомни, что я давал вам в наказание, и то же смело применяй, хоть в корпусе чище станет.       — Это применяется только на мой отряд или на другие тоже?       — На другие тоже, но если кто-то косячит из моих, подойдешь и скажешь, я сам решу проблему.       — Что ещё мне нужно делать?       — Знать свой отряд. Всех их плюсы и минусы. О каждом ты должна знать то, что тебе пригодится для их обучения, чтобы выявить их слабые места, где они могут проседать и в чём они хороши. Это поможет нам избежать больших потерь при вылазке, — продолжал Леви, откладывая отчет.       — Ну вы же о нас не всё знаете, — ответила Микаса.       — Откуда такие выводы?       — Ну допустим, что вы знаете о том же Армине?       — Армин Арлерт. кадет 104 отряда, по силе проседает достаточно, с УПМ работает нормально, одного его оставить нельзя, титаны сожрут сразу же. Любитель читать книжки. Хочет увидеть море. Был или до сих пор влюблен в Леонхарт, — прочеканил Леви, смотря на Микасу, которая удивилась. Если про его навыки в сражениях знали все, то о море и Энни знали только избранные.       — Хорошо, а Жан?       — Жан Кирштайн, также является кадетом 104 отряда, входит в десятки лучших выпускников. Идеально владеет УПМ, в сражениях тоже не плох, но работать с кем-то ему выходит трудновато, слишком вспыльчив. Знаю, что в тебя влюблен и умеет хорошо рисовать.       И он снова поразил Микасу. Она даже не знала, что Жан умеет рисовать.       — Откуда вы всё знаете?       — По вашим боевым навыкам составляется досье ещё в кадетском училище, а все остальные факты, Аккерман, узнаются в разговоре, — объяснял Леви, поджигая сигарету прям в кабинете. — Вот ты знала, что он тебя нарисовал однажды?       — Нет, зачем мне это?       Боже, надеюсь хоть не обнаженную…       — Ты должна знать, с кем ты находишься в команде. Так или иначе тебе это пригодится где-то. Будет легче понять товарища и помочь ему, так же и с курсантами. Я в любом случае должен знать ваши слабые места и что-то о вас.       — То есть вы всё знаете и обо мне?       — Микаса Аккерман является лучшей выпускницей училища и 104 отряда. Боевые искусства, сражения, УПМ у тебя на отлично. Тихая, угрюмое отродье. Знаю, что занимаешься вышиванием, слабое место твоё — Эрен Йегер, — проговорил Леви, делая затяжку. — Скажешь, что про Эрена я соврал?       Он сорвал с её языка.       — Да.       — Ты же понимаешь, что ты лжёшь самой себе? Если я начну где-то оскорблять Эрена, его кто-то случайно заденет или с ним что-то случится, ты же самая первая прибежишь и тому ноги сломаешь.       — Нет, это не правда, — начала возмущаться Микаса, поймав легкий, прям минимальный смех капитана. — Чего это вы?       Он умеет смеяться?       — Ну вот, а говоришь не слабое место. Я только начал, а ты уже сразу в возмущения.       — Просто вы не знаете всего, а только лишь слухи, которые расползаются по корпусу.       — Да, хочешь интересный факт? Я даже знаю с кем Йегер спит, а ты не знаешь, — выпалил Леви, от чего Микаса помрачнела, в ушах запищало и всё вокруг будто бы замерло.       Нет, боже, нет, она в это не верит. В смысле спит с какой-то девушкой?       — Просто спят?       Глупый вопрос, но она хочет верить, что просто, без всяких там подтекстов.       — Аккерман, ты маленькое невинное дитё. Спят — это не только когда они вдвоем спят в обнимку, укрывшись одеяльцем, а ещё когда они трахаются как кролики на лужайке.       Она помрачнела, Леви сразу же это увидел. Ну а каков смысл скрывать, всё равно когда-то это всплывёт наружу и отродью придется принять этот факт, что Эрена она не интересует.       — Хорошая попытка вывести меня из себя, капитан, но не вышло.       Микаса тут же успокоилась, будто ничего не слышала. Она хотела верить, что это просто провокация и капитан её проверяет, да вот только такие проверки доводят до истерики, будто табун лошадей прошелся по ней и в навоз втоптал.       — Ладно, не хочу рыться в твоей голове и узнавать, что там творится. Хочешь не верь, но когда-то твои глаза откроются и ты сама увидишь, что Эрен не божий одуванчик, а обычный пацан, которому хочется женского тела.       Далее остаток дня прошел спокойно, почти весь день капитан обучал Микасу новым упражнениям, учил писать отчеты и давал напутствия как правильно что делать, а самое главное что не было ругани, оно и к лучшему. Пора уже перестать цеплять друг друга по мелочам.

***

      Какой там день недели шёл, Микаса сбилась со счета. Каждый день одно и то же: пробуждение ни свет ни заря, утренние тренировки, завтрак, заполнение отчетов, обед, тренировки и ужин. Она уже мысленно прокляла всё: что ей дали эту должность, может быть если бы не капитан, то всё было бы лучше, но приходить каждый день, не чувствуя ничего, стало каторгой, да ещё и вдобавок начался женский цикл, что приносило ещё больше дискомфорта как телу, так и эмоциональному состоянию. Сколько раз Аккерман хотела послать капитана — не сосчитать на пальцах у всех в разведкорпусе, потому что это не человек, а тиран вылитый, никто так не пахал, как Микаса за эту неделю.       — Микаса, ты уже второй день просишь у меня обезболивающее, что с тобой происходит? — поинтересовалась Ханджи, оглядывая девушку, которая выглядела болезненно.       — Всё в порядке, майор Зое, просто начался женский цикл, вот и неважно себя чувствую, — объяснила Микаса, забирая бутылёк с отваром.       — Микаса, милая, во-первых, зови меня Ханджи, пожалуйста, во-вторых нельзя себя так изводить. Женский организм не устроен так, чтобы ты пахала как лошадь в поле, — объясняла Ханджи.       Это не я себя так извожу, а этот мелкий засранец.       — Я вас услышала, Ханджи, буду очень осторожна.       Она ещё раз поблагодарив Зое за отвар. Было и вправду очень плохо: тело ломило, грудь болела, да и плюс к этому она истекала кровью. Слава богу на сегодня тренировок не будет, хоть какое-то счастье. Добравшись до своей комнаты, девушка тут же рухнула на кровать, перед этим выпив отвар.       — Надеюсь скоро поможет, — подумала она, свернувшись в калачик, то ли от боли, то ли от дикой усталости — она уже не понимала.       — Аккерман, чё разлеглась? Вставай, нас ещё с тобой куча отчётов ждёт, — бесцеремонно войдя в комнату проговорил капитан       — Вас стучаться не учили? — спросила она, даже не подняв взгляд в его сторону.       — Учись закрывать дверь, бестолочь, — ответил он, оглядывая её. — Тело болит?       — Да.       — Ладно, я сегодня добрый, у тебя есть ещё минут пятнадцать, а если не встанешь — вспомнишь опять чувство холодной воды на себе, — проговорил он, оставляя девушку одну.       Боже, наконец-то тишина.       Пролежав ещё какое-то время, девушка встала с кровати, направившись в душ. Самый лучший способ привести себя в порядок — постоять в горячем душе. Зайдя под горячие капли, тело тут же расслабилось.       Устала. Микаса очень устала от всего и от всех, хотелось побыть одной, чтобы ни одна живая душа не трогала и не жужжала. Особенно устала от капитана. Каждый день слушать от него уроки жизни надоело. Это её жизнь, и она сама решит, как правильно и как ей надо. Почувствовав небольшое головокружение, девушка вышла из душа, перед этим выполнив все гигиенические процедуры. Слава богу, что начали создавать разные способы от протекания, а то стирать все эти тряпки надоедало, да ещё и одежда вся светлая, не дай бог так опозорится. Обернувшись в полотенце, девушка уперлась об раковину, чувствуя, как в ушах начало звенеть и темнеть в глазах.

***

      Леви бродил по кабинету, ожидая Микасу, которой не было уже полчаса. Он уже успел прибраться, попить чай, а её ещё не было.       Уснула, что ли?       Дойдя до её комнаты, он обнаружил, что дверь была так же открыта. Внутри была тишина, в комнате никого не было.       — Аккерман, твою мать, где ты? — спросил Леви, остановившись у ванной, из которой веял запах сирени. — Ты скоро там?       В ответ была тишина, может специально игнорирует?       — Аккерман, давай бегом, у меня тоже дела!       В ответ снова тишина, вот тогда Леви точно напрягся. Дверь в ванную была открыта, он не хотел этого делать, дабы не ввести девушку в смущение, а вдруг она там откинулась? Тихонько открыв дверь, он увидел Микасу без сознания на полу.       Вот дерьмо.       — Аккерман, блять, что с тобой? — подхватив девушку на руки, начал узнавать Леви, и конечно ответа не было, и стало даже страшно. Положив девушку на постель, он даже не понял, что она еле завернута в полотенце. — Боже, да за что мне весь этот пиздец! — прикрыв глаза, Леви аккуратно натянул полотенце посильнее на тело девушки. Выбежав из комнаты, Леви добежал до Ханджи.       — Зое, на помощь, там Аккерман без сознания, я её в ванной нашёл, — объяснил Леви, влетев в кабинет подруги.       — Она голая что ли там?       — Зое, не беси вопросами, пошли! Я хуй знает, что с ней.       Добравшись до комнаты, Ханджи осмотрела девушку, которая также лежала без сознания.       — Я сделаю ей укол. У неё сильно упала энергия, и во всем этом ты виноват, — начала свои возмущения Ханджи, от чего Леви лишь закатил глаза.       — Она тренировалась как обычно, никаких признаков, что ей плохо, не подавала, — объяснил Леви.       — Леви, она девушка, её организм ещё и зависит от цикла. Ей сейчас вообще нельзя сильные нагрузки, это тебе не мужик, чтобы заставлять её выполнять так много, — проговорила Ханджи.       — Откуда я мог знать, что у неё там ваши женские проблемы?       — Мог бы и у меня поинтересоваться, коротышка! Ты сам не видишь? Она вся бледная, мешки под глазами, на тебя похожа, в женском обличии только, — фыркнула Ханджи. — Отвернись, мне надо ей укол сделать.       Выдохнув, Леви вышел из спальни, сев на стул. Ну да, поступил как мудак, что издевался над девчонкой, да и откуда он мог знать, что ей плохо? Она же молчит себе в тряпочку, ничего не скажет, да и по лицу её угрюмому он читает не умеет.       — Так, я сделала ей укол. С тебя проследить, чтобы она очнулась, и доложить мне, — приказала Зое. — Леви, будь с ней аккуратен, она девушка хоть, и с огромной силой, но все же хрупкая. Пощади её.

***

      Микаса даже не поняла, как очнулась. Да не то что очнулась, как она вообще свалилась, а самое главное как она оказалась в своей постели.       — Очнулась? — раздавшийся голос сразу же вернул девушку в реальность. Перед ней стоял капитан, уперевшись в дверной проём.       — Капитан, что вы здесь делаете?       — Тебя, непутёвую спасаю. Грохнулась в ванной, не дай бог бы ты там померла.       — То есть вы меня сюда принесли? — оглядевшись, Микаса поняла, что лежит в одном полотенце, от чего смущение накрыло сильнее.       Мало того, что чуть не подохла, так ещё и капитан в таком виде увидел, боже, какой, блять, ужас.       — Да, я спас тебя, Ханджи поставила тебе укол, сказала что тело очень у тебя уставшее. Почему не сказала, что у тебя там этот ваш цикл?       — А что бы это поменяло?       — Ну наверное то, отродье, что я бы тебя так не нагружал. Не хватало, чтобы ты здесь ещё умерла по моей вине.       — Просто стало плохо, такое бывает, и извините меня, что я ваши планы нарушила и свалилась на вашу голову, — искренне проговорила Микаса, смотря на капитана. — Можно я у вас кое-что попрошу?       — Ну валяй.       — Достаньте в столе из тумбочки отвар, мне его Ханджи дала.       — Боже, угрюмое ты создание, которое свалилось на меня, — пробубнил Леви, идя к столу. Наклонившись к тумбочке, он увидел отвар и ещё одну маленькую деталь, неизвестно как попавшую в комнату девушки. — И как давно ты, Аккерман, сигаретками увлекаться начала?       — Блять, — промычала Микаса, вскакивая с кровати. Ну как он их нашёл? Лежали же так далеко, нет же, взгляд зацепился! — Положите на место, пожалуйста.       — Как давно?       — Вам то какое дело? Вы сами курите.       — Аккерман, стрелки не переводи.       — Капитан, положите на место. Да, курю, и что теперь?       — Да то теперь, что ты своё здоровье губишь!       — За своим здоровьем смотрите.       — Я, в отличие от некоторых, без сознания голышом не падаю.       И только сейчас до Микасы дошло, что она стоит в одном чёртовом полотенце и спорит с капитаном. Вот это стыд и позор.       — Какой же вы, сука, надоедливый и заносчивый, ненавижу вас, — провопила Микаса, скрывшись в комнате.       — Аккерман, я же ради твоего здоровья стараюсь! Хочешь курить — кури! В старости будешь кашлять, как старый дед, — объяснил Леви.       — Да дело вообще не в сигаретах, капитан, а в том, что вы постоянно меня критикуете за любое моё действие. Нет бы хоть раз похвалить, но вы же всегда придираетесь, — выйдя из комнаты уже одетой в ночнушку, начала высказываться Микаса.       — Я бы не критиковал тебя, если бы ты не вела себя как ребёнок, ведясь на эти провокации.       — Я не ребёнок, и хватит меня уже гнобить, мне это надоело! Я уже не обычный солдат, которого можно оскорблять как раньше, я теперь лейтенант, и я прошу относиться к себе соответствующе! — приказала Микаса, от чего Леви встал в ступор. Нужна была всего неделя, и у этой девчонки наконец-то прорезался голос.       — Я услышал твоё недовольство, Аккерман, и раз ты хочешь, чтобы мы нормально работами и дальше, то будь со мной честна и высказывай дальше своё мнение. Я тебя критикую сейчас, чтобы тебе дальше было легче справляться с задачами, которые тебе предстоят. Я не буду тебя больше критиковать, но ты должна показать мне образцового солдата, который не перечит старшим по званию и выполняет всё, что я скажу.       — Я покажу вам образцового солдата, вот увидите…