Сыворотка правды

Смерть всегда была рядом. Она дышала ему в спину, шепча сладостные слова. Она заглядывала ему в глаза, ища страх. Бездна, изголодавшаяся по свежей плоти, выворачивала косточки, подкидывая их воздух, чтобы узнать, что в этот раз решит судьба. Сможет отобрать свою жизнь у Ада или нет. Теперь, он слышит не дряхлую старуху, а скрежет собственных костей, содрогающихся от невыносимой боли. Каллисто прерывисто вдохнул, пытаясь восстановить дыхание, но подступившая желчь не позволила ему и минуты передохнуть. — Что за дерьмище… — сплюнув, мужчина перевел дух, нагнувшись над водой. В глазах помутнело, Каллисто с трудом стоял на ногах, упираясь руками об металлические края таза. Он перевел двух, шипя от неприятной боли в задней части затылка. Нехотя, он взглянул в собственное рябящее отражение в помутневшей воде. Капля за каплей. Едва замерев на секунду, они бездумно ударяются и сталкивают друг друга вниз, с опухших губ кронпринца прямо вниз. Каллисто считал каждую, молча, стараясь не сбиться со счета — привычка, приобретенная на передовой. Для него, это не было в новинку — раны, болезнь, травмы. Сколько раз на него покушались? Он бы и не удивился, если бы это была очередная попытка его отравить, подложив чего в еду. Все это было рутиной, которая то и дело, появлялась в его скучном расписании наследного принца. Он сплюнул, заходясь новым приступом хриплого кашля. Горло не прекращало зудеть, раздражая и без того напряженные нервы. Вдохнув поглубже, Каллисто снова взглянул вниз, надеясь, что ему просто померещилось от многолетней усталости. Но нет. Размякшие лепестки сирени. Потемневшие, съёжившиеся, как комки смачного плевка в его самоуверенность. Разорванные, смятые, отдаленно напоминающие некогда пышный кустарник. Цветы, пропахшие мерзким чувством. Ничего прекрасного, ничего живого в них не осталось, только горькое напоминание об том ужасе, что сейчас творился внутри него. — Почему гребанная сирень?.. — недоумевал Регулус, растирая ладонью оставшуюся на губах кровь, и протерев лицо полотенцем. Мельком взглянув на себя в зеркало, он решил вернуться в кабинет, там как раз допрашивали повара, который организовывал вчерашний праздничный ужин на которым он присуствовал. Каллисто был убежден, что его могли отравить, или подсыпать чего полу-магически-ядовитого в еду. Это совершенно точно не потому что, он влюбился. Чушь. Он не влюблен. Он не любит никого и ничего, кроме самого себя. «А что если это какое-нибудь любовное зелье?» — задумался тот. — «А что, вполне в стиле императрицы, правда, эффект для зелья паршивый. Раз уж на то пошло, разве я не должен не блевать, а прыгать от любви к какой-нибудь сумасшедшей?» — едва додумав мысль, мужчина отбросил ее куда подальше, решив, что даже для его мачехи, это было бы слишком. На мгновенье он вспомнил о принцессе. Это была лишь доля секунды, как вдруг, в сердце неприятно кольнуло. И не так, как это бывало раньше, а как будто бы, что-то изнутри прокололо орган. Каллисто сморщился, но пересилив боль, попытался расслабить лицо. Будущий император должен быть безупречен, непоколебим, независимо от тяжести своей болезни. Даже если дышать настолько больно, что хочется вырезать легкие из груди и хорошенько вытрясти весь тот мусор, застрявший поперек горла. — Я клянусь, в еде Его Высочества не было ничего опасного, и уж тем более ядовитого! Вы можете опросить дегустаторов, каждый из них в разный промежуток времени попробовал еду, прежде чем я подал ее ко столу. Все было как и всегда! — испуганно тараторил повар, стоя перед Седриком, мня в руках свою кухарскую шапочку, когда кронпринц вошел в кабинет. — А цветы? — утомлённый монотонным пересказом рецепта каждого поданного блюда, принц наконеу сел за стол. Понаблюдав за тем, как старик то краснел, то бледнел, не зная, что еще сказать, Каллисто просмотрел переданный стражей документы. — Какие цветы в еде?! Я не столько ополоумел, чтобы вместо приправ, добавить растения! — залепетал тот. — Ваше Высочество, я столько лет работаю на Вас, стал бы я, заниматься такими глупостями за Вашей спиной?.. Каллисто лениво окинул его взглядом. — Ты не понаслышке знаешь правила дворца и уж тем более, как сюда привозят продукты и готовят еду. Я никому и никогда не доверяю, независимо от стажа работы и преданности покойной императрице. Рано или поздно, любого можно соблазнить, вопрос только: чем и как? Повар вздрогнул, но послушно кивнул, прекрасно зная о паранойе своего господина. — Если в еде не было ни яда, ни цветов, то как ты это объяснишь? Что, в рагу были бобы, которые смогли прорости у меня в желудке за сутки и пустить цветы до горла? Или возможно это были магические бобы-убийцы? — он косо взглянул на Седрика, который явно не разделял его идей по поводу причины болезни. — Сэр Джордж, возвращайтесь на кухню, заодно оповестите дегустаторов явиться на допрос. — Д-да, сэр, — поклонившись, старик мигом покинул кабинет. Каллисто, ошарашенно наблюдал за напряженным лицом Портера, так нагло перебившего допрос. — Как это понимать? Я еще не закончил. — Ваше Высочество, будем честны, повар не стал бы фаршировать Вашу еду цветами из сада. Может он и стар, но еще не настолько ополоумел, чтобы подавать такое к Вам на стол. — Поправив слегка спавшие очки, Седрик с небольшой паузой решил продолжить. — Думаю, дегустаторы дадут тот же ответ, что и он. — Сговор? Помощник опустил взгляд к бумагам, что все это время держал в руках, пытаясь подобрать слова. Он нервничал, впервые за долгое время, он чувствовал, как ходит по острию ножа. Даже когда ему приходилось сообщать самые нежелательные новости кронпринцу он так не переживал за сохранность своей жизни как сейчас. — Ваше Высочество, не думаю, что в империи и соседних государствах есть бобы-убийцы, которые могли спокойно пройти через защитные барьеры внутри Вашего дворца. — Регулус вздохнул и разинув рот хотел возразить, как помощник снова его перебил. — И нет, я не думаю, что Вам случайно подсунули вместо фасоли магическую фасоль, которая зачарована на ускоренный рост. Магия не может настолько сильно ускорить процесс роста. — И как тогда ты предлагаешь это понимать? Чья-то глупая шутка? — Каллисто усмехнулся. — Все что остается думать, что это побочное любовное зелье, которое мне подлили в вино. Но для зелья слишком много побочных эффектов. — Я не думаю, что Ее Величество причастна к этому инциденту, — опроверг Портер. — Не в ее стиле. — Она слишком глупа для такого хитроумного хода, — добавил Каллисто, довольно улыбаясь от своего же язвительного укора. — Но если это дело рук маркиза… Седрик же, отнюдь не выглядел счастливым, наблюдая за напряженным лицом наследного принца, который вслух перебирал варианты, что это могло быть и чьих рук. Он прекрасно понимал, что Каллисто старается всеми силами избежать правды, и ненароком не произнести вслух истинную причину его болезни. Ему самому было тяжело не то что об этом говорить, даже думать, вспоминая, с какой болью в глазах ему рассказывала пожилая няня кронпринца в каких муках умирала императрица на его глазах, чахнув из день ото дня. — Ваше Высочество, — собрав всю волю в кулак, Седрик решился высказать свою версию. — Я думаю, Вы больны. Смертельно больны. — Правда? — фыркнул тот. — Как ты догадался? До того как я начал кашлять кровью с цветами или уже после? — Мне жаль это говорить, но у Вас те же симптомы, как у покойной императрицы. — Протянув затертые записи многолетней давности. — Рвота, кровь, повышенная температура, затруднение дыхания, лихорадка, лепестки или полноценные бутоны цветов, изредка куски стеблей или листья, которые Вы выплевываете. Каллисто неуверенно взял протянутый листок и внимательно изучил его. На мгновенье в кабинете повисла тишина, не предвещавшая ничего хорошего. — Вы влюблены, — не выдержав гнета, произнес Портер. — И эта любовь убивает Вас.