More than a friend

      

. . .

             — Та-а-ак, — позволяя снять с себя бомбер, Сону осматривает огоньки по периметру кофейни, крутя головой, — значит, тебе заранее рассказали обо всём, да?       — Скажем, — он вздрагивает, когда большие ладони ложатся на его плечи, — я хорошо попросил.       — Лжец, — усмехается Сону, сбрасывая руки Сонхуна и приближаясь к стойке.       — Не совсем, — мотает головой старший, почёсывая переносицу. — Просто спросил — зачем мне внезапно учиться готовить кофе, без вас всех и…       — Звучит хорошо. Как хорошо подготовленная речь.       — Невыносимый.       — Я такой, — тянет Сону, глядя через плечо. — И ты знаешь это.       — В любом случае, у меня есть шанс научить и тебя, — приближаясь к нему, Сонхун надеется схватить его за край рубашки, но Сону ускользает, пробираясь за стойку и заставляя лишь раздражённо цокнуть языком. Он ведёт пальчиками по кофемашинам, бутылочкам с сиропами, заглядывает в пустую раковину и охает, как только на глаза попадается экран кассы.       — Что мы можем трогать здесь? — его горящий взгляд впивается в Сонхуна, не спеша заходящего за стойку и пожимающего плечами.       — Всё, что не сломаем.       — А… — губы Сону разочарованно надуваются, а носик морщится. — То есть — ничего? Сонхуна это веселит, он качает головой, улыбаясь и едва прикусывая кончик языка.       — Кофемашины и всё, для приготовления, точно можем.       — Ладно, — голос Сону переполнен нотами недовольства. Он тычет пальцем в чёрный экран и вздыхает, в итоге оборачиваясь. — Что нам нужно сделать для начала?       — Вымыть руки.       — Скука… Он вздыхает ещё раз, но всё же закатывает рукава тёмно-серой рубашки и подходит к раковине. Отвлекаясь на лимоны в лотке рядом.       — Разве они не должны быть в холодильнике?       — Думаешь, кто-то из работников плохо выполняет свою работу? — усмехается Сонхун, включая воду и, не спрашивая, беря руки Сону в свои.       — Нет, но…да? Не знаю, — мотает тот головой, всё ещё изучая яркие фрукты, пока его пальчики намыливают лёгкими массирующими движениями. — Смотрится странно.       — Думаю, с ними ничего не будет.       — У нас дома — они в холодильнике, — не перестаёт бурчать Сону.       — Да, потому, что Джей головы поотворачивает кому-нибудь, кто плохо следит за продуктами, — кивает Сонхун, смывая с их рук пенку.       — Вот бы он ещё в комнате также убирался. Посмеиваясь на недовольства младшего, Сонхун промакивает ладони бумажными полотенцами и тянется за сложенными под стойкой фартуками.       — Это тоже необходимо? — указывает пальцем Сону, разглядывая вещи в чужих руках.       — Если мы тут одни — это не значит, что должны пренебрегать простыми правилами. Да и… — Сонхун вешает на его шею ремешок, подходя почти вплотную и скользя пальцами вниз, едва касаясь тела. — Вряд ли ты хочешь заляпать свои вещи.       — Не хочу… Сону даже затаивает дыхание и с трудом отводит взгляд, поднимая руки, чтобы Сонхуну было удобнее завязать фартук, но тот поступает иначе. Разворачивает резко Сону за талию, спиной к себе, затягивая одинарный узел на пояснице и подвязывая аккуратный бант, чуть слышно выдыхая в шею:       — Не туго?       — Н-нет, — шепчет Сону. — Наверное.       — Хорошо. Он не уверен, хочет ли он сейчас учиться готовить какой-то там кофе, но абсолютно уверен, что горячие ладони на его пояснице должны были задержаться чуть дольше, а не исчезать так скоро. А ещё — что он влип по самое не балуй и его игривый недо-флирт с Сонхуном, кажется, слишком далеко заходит. Ещё раз оглядывая пустую кофейню, подсвеченную лишь повсеместными нитями огоньков и парой ламп над стойкой, с закрытыми ставнями и дверью на ключ, он шумно сглатывает. И совсем не потому, что ему не по себе. Что-то внутри скручивается в неожиданном предвкушении.       — Начнём с ванильного латте? — раздаётся над ухом насмешливо. Сону дёргается едва заметно и закатывает глаза, оборачиваясь и награждая Сонхуна самым укоризненным взглядом.       — С того, что мне будет легче всего сделать. Я напомню, что не умею ни-че-го.       — Я здесь, чтобы научить тебя. Их глаза так и не теряют контакт, но Сону чувствует, что дыхание его тяжелеет, как и мысли, путающиеся и доводящие до шума в ушах.       — Я знаю, что молоко нужно… Разогреть, вспенить, не обжечься… В теле Сону так кровь кипит и пенится, когда полные губы затыкают его, а руки, тепло которых он пару минут назад не хотел терять, снова оказываются на пояснице, притягивая ближе. Его пальчики собираются в кулаки, взмывая в воздух, чтобы оттолкнуть инстинктивно, но так и замирают, потому что, следуя инстинктам каким-то совершенно другим, Сону закрывает глаза и целует в ответ. И краснеет мгновенно, когда с языка срывается разочарованный скулёж от того, что внезапный поцелуй обрывается так скоро.       — У нас есть два часа, а после за нами приедут, — горячо шепчет Сонхун в его губы, впиваясь пальцами в нежную кожу уже под рубашкой. — Я успею научить тебя делать латте минут за двадцать.       — Да к чёрту твой латте. Нас на съёмках научат. И этого вполне хватает, чтобы задница его оказалась на стойке, Сонхун аккурат меж бёдер, а руки во взъерошенных пепельных волосах. Кто кого целует первым не совсем понятно. Сону вообще ничего не понятно, кроме того, что ему непривычно и хорошо. Непривычно хорошо и думать как-то совершенно не хочется…       

. . .

       Но он думает. Уже через пару дней, когда пара карих глаз прожигает в нём дыру, а наглая ухмылка мешает сосредоточиться. Пальцы машинально тычут в экран кассы, а улыбка собственная так и рвётся наружу, но Сону едва ли пытается сдержать её.       — Мы используем действительно хорошие кофейные зёрна… Он не выдерживает, когда за спиной встаёт Сонхун, и опускает голову. Мимолётное движение, заставляющее яркие картинки их поцелуев прямо на этой стойке всплывать снова и снова. Сонхун, как на зло, даже и не думает отойти к своему временному рабочему месту. Усмехается на ухо и не даёт мыслям прийти в порядок. Сону вообще с того вечера всё ещё не в порядке.       — Американо…хорош, да, — кивает он невпопад, врезаясь пальцами в стойку, чтобы унять дрожь. — Всё, что у нас есть х… Он дёргается от неожиданности, потому что Сонхун хлопает его по руке излишне жёстко. Словно знает, о чём Сону думает. Словно подначивает его и добивает, сжимая коротко пальцы на локтевом сгибе. У Сону внутри всё переворачивается, но он старается держать лицо и улыбку для менеджеров, смотрящих во все глаза. Не подозревающих о том, что творится у Сону в голове. Что творилось за стойкой пару дней назад. Сонхун, наконец, отходит, но Сону, пробивая чужой заказ, не перестаёт чувствовать. Его пальцы буквально везде, его пожирающий взгляд и наглую полуулыбку. Слишком много чувств у себя в груди, разрывающих на части… Но главное — то сладкое чувство одного на двоих секрета, прошивающее насквозь, как только глаза их встречаются.        Каждый раз.